Разглагольствования на тему, что же делать, и кто же твой сосед по несчастью (тихонькая истерика, но не у Лакшми), кто больше всех нервничает (не больше, просто его Лакшми выделяет - с пустым телефоном, на который приходит одно: "Снижайся"). Они летят длинной цивильной, обходя натыканные в этих краях красные зоны, но все еще чертовски, сука, близко к одной из них, к ненормально болотистой, водянистой, мерзкой, внутри которой немножечко другие, но тоже - террористы и ад. На него кричат, меняя в процессе мнение со "Снижайся" до "Давай улетим" и "Парашют у тебя есть???" Когда выясняется что парашют один, девица берет в свои руки задачу бесперспективно успокаивать наркоторговца и цивильного парня, пропуская такого еще более цивильного пилота, ан нет, выжпилот, нахуй террористов, лучше всего улететь, собьют тут вертолет - и бум! война! а эти сидят себе тихо в озерце-болоте, и сидят уже которое десятилетие, и это блеф, а их она повидала достаточно, и вот, всесильная карточка журналиста, все будет охуеннейшим образом, пилот - на съеб! Волосы даже от ора не растрепались, и потом не истекает, глаза не мокрые, нет бессильных отчаянных матов вперемешку с молитвами (и не покрылась красными пятнами, разве что челюсти плотны сжаты, важно поддерживать покерфейс), и заглядывает к пилоту в гости, встав со своего места, придерживаясь за пассажирские сидения.

Лакшми же переодевается и натягивает на свою одежду приличное, но неброское сари, недохиджаб, или как оно там, девочка-подросток в джинсах и футболке точно мерзопакостная шлюшка из США или 30.17, мелкая террористка, а конкурентов они не любят, правда, приходится так напрягать чип, внушая, она так и была одета, так и была, а сумки и в помине не было, и она с тем цивильным мужчиной, но спрашивать его об этом не надо.

Пилот начинает снижаться, явно в ужасном настроении, и смска выбивает из него эмоции. Страх, например, и сукасукасукаСУКА! Спокойненькое пояснение членам экипажа, что они снижаются, и вообще, чтоб не убили, слушайтесь террористов, он вырулит. А почему Лакшми не убьет его, не угонит вертолет, не воспользуется парашютом? Да ракета у них из говна и палок, хуй перехватишь, идти потом пешком к этим же уебанам за вертолетом - ну, такое. А летят они, как назло, посреди нигде, изредка над какими-то поселениями, где, она и так видит, ни самолета, ни вертолета, ни шикарной базы для создания чего бы то ни было, а на самом деле из ТАКОГО она до 30.17 не долетит, ракета-то поближе, наверное, и вообще, они уже снизились, а ее утешает журналистка, единственная, кто помнит о ней достаточно, чтобы утешать.

Это нехорошо, очень-очень нехорошо, "держись рядом, успокойся, я с тобой, мы обязательно доберемся до твоего нового дома" каже же должна быть в голове, а она...

Лакшми пытается, как хорошая девочка, заснуть (и "молится" наконец-то, смотря свое любимое шоу в голове, там как раз один из тридцати главных героев возвращается в роли девушки с парными мечами и в синим платьюшке, тунике на китайский мотивчик, его стебут, мол не может, с его-то руками из жопы) но слышит все, и молитвы, и винт, разрезающий воздух, и кислород в нем, и тихую безысходность, как на плахе. И снижение еще, и...

- Просыпайся, нам надо выходить - с жалостью говорит ей журналистка. Высадились они на клочке суши крохотном, и их встречают вооруженные не вполне оружием, зато до зубов, в маскировке с имитацией местной флоры на плечах, касках, спинах, в самых неожиданных местах. Она не рассматривала, их разделяют и разводят всех в разные стороны, но Лакшми скоропостижно умирает - впадая от ситуации в истерику и ныряет в мутные, тягучие, вечно цветущие воды, головой в жидкий, вязкий лед с тенями склизких, коричневых рыб, ебущих поколениями звей, видит их открытыми по детской глупости глазами и слизь заползает за белок. Вот они держаться за руки с журналисткой, её ладошку сжимают крепко, им приказывают расцепится и медлит женщина секунду нежелания, подчиняясь заповиди "шоб ни казнили раньше временИ слушайся тераристоВ", вот ее отпускает, она идет путаясь в водрослей со злым дядей, и прежде чем нырнуть смтрет на светлую макушку и сгоорбленную спину под дулами, как третье по ценности приобретение.  Застреливает ее чувак из нормальной винтовки - да и хуй с ней, с невзрачным ребенком, годящимся только на сексуальное рабство, не убежит с такой раной, будет медленно умирать в мутной воде, в которую упала ничком, "кому нужна Лакшми" кроме доброй и правильной женщины, которую два еблана оттаскивают от этой трагедии, после того как она обернулась, так и не встретевшись с Лакшми глазами все в трауре по ней, кто как. Зомбировать их больше не входит в плане Лакшми, она ловко плывет под водой и под водой же стаскивает с себя верхнюю одежду, прижимает ее камнями на дне, убивая большую рыбу, для крови, и тоже под камни, не всплывает сегодня, и следит за ними, особенно за пилотом (ей только пилот и нужен). Так и плывет не всплывая - чип исправно имитирует жизнь, наверное, вбрасывает кислород из воды прямо в легкие? Или как еще. Под водой болят ноги, под ногами ил и редкие рыбы, и ноги всяких местных - старается к ним не подплывать и не терять, куда там ведут ее пилота, но его ведут на сушу, и явно на допрос, и она шлет ему смску, для него - "заставь их вывести тебя к болоту", а для них текст меняет на хуйню какую-то, а телефончики у них что надо, смс читаются, и они ведут второго для очной ставки, и она даже видит помятого, заросшего белого, которого не тащат на себе, как некоторых из их вертолета.

Очная ставка, свидетелем которой Лакшми так и не стала, целиком и полностью посвящена двум американским шпионам, один из которых неудачно попал в анальное рабство к этим сучкам с древними винтовками, а второй решил свалить нахуй в 30.17, прихватив пассажиров, что обезопасило их от сбивания США на пару процентов. Лакшми это расскажут потом, когда она его спасет, легко - вот его выводит не очень довольный конвой, вот Лакшми с ножом, вот они вчетвером заходят прямо в воду, вот она следит за ними, вот у них уже множество колотых ран, еще что-то кричат про недобитых крокодилов, но не успевают достать свои пушки, Лакшми быстрее. Трупы остаются плыть дальше, . Мужика не сильно потрепали, даже ногти на месте почти все, нормас для вертолета. Она держит крепко за руку и ведет, где мудаков поменьше, устраивает свою очную ставку - "и ты типа сбежал от США" звучит для Лакшми сомнительно, ведь он не Лакшми, неужели...

Оказывается, дело в разы проще - программку закрыли, оказалась провальной, и, прикинувшись мертвым, свалил, но в любой момент сведения могут оказаться нужными, и его кампания на ютубе, помогите, убивает родная страна, запущенная после того, как в смерть его не поверили, вот и летает на казенном индийском вертолете, который угнал по долгу службы, и подвергает всяких попутчиков опасности. Рассказывает ли он это сразу как на духу, разве что с нож и пистолет к виску и сонной артерии пришлось применить. Вот только Лакшми не достает до дна, но это не мешает, плавает она сносно, правда, наглоталась воды, и чип не согревает. Что делать? Валить после пары вопросов о ее личности и "я Лакшми из 30.17", и размытие на максимум, а он это запомнит, и ему приятно познакомиться, иронично как-то, да сам он такой невеселый, но представляется сам.

Так они будут на пару процентов опаснее. Так что нужно найти всех Что бы подумал Слава? "Оставь этих умирать". А Нори? Оставь она журналистку из за которой начнется буча, а ему нужно спокойствие в регионе, это же как квест в ее любимом шоу.

Сначала разобраться с пилотом и найти вертолет (там же, где и сели, в охране всего трое уебков с винтовками), плавает он так же сносно, дыхание задерживает прилично, и болтать им некогда, разве что шепчет ей, что, раз они одна команда, придется им убить того чела, размыть его получится хуже, но до желанного вертолета они добираются без проблем. Лакшми расстреливает, кого ему надо, а пилот уже, шустрый, в кабину, "не боись, без тебя не полечу", ну нет, не тут-то было, приковывает его самодельными наручниками из кожзама с ненужного пассажирского кресла, пристегивается на переднем сидении и размывает область, как может, чуть-чуть договариваясь с мозгом, выигрывая лопнувшие сосуды, синяки и гематомы вместо потоков крови из всех щелей. Ее пытаются разговорить, ей пытаются угрожать конструктивно, предлагать сотрудничество, но Лакшми уходит, говорит "мне 16", и уходит, довольная результатом, как и договаривались, сначала за журналисткой.

Журналистку отвели фототографироваться с табличками в барак, до которого плыть и плыть. На кровь сплываются местные монстрорыбы (не крокодилы - и то хорошо), ей плыть в сторону недавнего убийства и места сбора всяких нехороших местных, поэтому ныряет на самое дно и никаких признаков жизни не подает. На мелководье опасно, ее могут заметить и под кувшинками, но все равно пистолет с глушителем идет на пользу. И вот в бараке уже никого, кроме нее, нет, старая винтовка приближается к пилоту в одиночестве, и что там происходит неприятное (оке-еей, самодельный вертолет получится из местных болотных цветочков и барака на очень условной суши и на сваях), запястья, стертые в кровь грубой веревкой, камера напротив и даже искусственный свет откуда-то.

- Лакшми, уходи отсюда-аа, - не кричит, но бойко ее спасает, несмотря ни на какие пиздецы, в которых сама оказалась.

- Скажи лучше, где остальные.

- Их скоро сюда приведут, но ты, главное, развяжи меня, и уходи! - никак у человека цельное впечатление от нее не сложится, а кто, по-вашему, убил этих перцев? Даже когда трупы она таскает в речку, предварительно разрезав веревку, и женщина активно хватается за винтовку, ну, хочет сама, так пусть сама, Лакшми еще одного спасать. Которому хуже всего досталось - тот с наркотой, из других террористов, вот и пытают, угадайте, где. В еще одном бараке, они по обе стороны, и кое-где прямо на воде, на сваях, среди палок и растущих где посуше деревец, сваи заросли каким то мхом или плесенью. Старая схема - плыть, нырять, избегать таки поднявших тревогу, но как то слабо - встает и весь магазин тратит, еще патронов есть немного, у тех, что у вертолета столпились, стволы хорошие, видно их четенько-четенько, и убивает ваншотом каждого, снова плыть, стрелять, тащить на себе, кровь, кровь, кровь сочится с изуродованных рук, на которые смотреть гораздо неприятнее, чем даже на расчлененные трупы и выбитые зубы, но тащится хорошо на себе и не болтает. И болтать не хочется совсем, как и разжимать адски болящие челюсти, рыба снова хищная плывет, и Лакшми уже может себе кошелек из шкур себе забацать.

Добирается они быстрее журналистки, пилот чудом жив, рядом с ним убитый товарищ, все равно для профилактики отрубает голову, своей стрельбой спасла пилоту жизнь. Они уже могут лететь, похуй как-то на полпроцента безопасности, но она говорит, нет, подождем, дожидается еще чувачков, но с винтовкой, отобранной у трупа - и нет чувачков. Уже считают, пять минут до отлета, и на шестую, видят. Плывут свои. Быстрее, суки, быстрее, взлететь им спокойно не дают, но Лакшми расщедрилась, и даже у самых старых заело, еле стоит, держится за дверь, и орет благим матом, сама не своя, и смеется, смеется, смеется, факи показывает стеклу, и снова спрашивает у Нори какую ракету можно взять, прилетают координаты, они выше облаков, а тут бу-уум, и их вертолет трясет.

Уже никакое размытие не убедит их в реальности милой и скромной девочки, летящей в опасный, но перспективный дом (иногда норитабор благотворит для местных с территорий под их протекцией, захваченных). Сидят они теперь перезнакомившись, в грязи и крови, одной большой блядосемьей. До самой дозаправки Лакшми кривится, наблюдая за тем, как все отходят, потом отвлекают себя болтовней, напряженной, но ладно, границы разрушены, а у журналистки будет шрам под глазом. После дозаправки, там, где еще не начались серые дома пре-30.17, они высаживают цивила, тот на хинди благодарит всех, в том числе Лакшми, дальше, уже без кокса и опиатов, высаживают наркоторговца, а еще дальше в серых домах выходят сами. - Спасибо тебе, Лакшми, - и они с журналисткой даже пожимают друг другу руки, прежде чем разойтись в разные стороны и больше не пересекаться (пару лет). Серые дома - слишком близко к Славе, нужно быстрее в 30.17.

Вот только новое задание от Нори. Нужно передохнуть по-королевски, и по возможности уничтожить одну крысу. Галантно извиняется - сама же понимаешь, нелегкие времена, помоги своему братику и через пару минут смотри экстренные новости, буду тебе должен (опять как бы забывая об одолженной ракете, но Лакшми-то помнит, и все в расчете). Одной ей даже лучше и интереснее, чем на частном самолете с Нори. Адрес ей дают. Экстренные новости читает молодая голубоглазая блондинка с серым отливом волос, на чистом английском сообщает, что Норимиско представит нового члена норитабора 30.17 на... признание вооруженного захвата на севере Индии, как это отразится на мировой политике... смотрите в 19-00 с нашим экспертом... Другой ведущий бодро пиздит о фото с ней, сделанных очевидцами - не видно ее лица, стоит к фотографу спиной.

- Самое вероятное, как уверяют наши специалисты - очередная девочка-солдат в неспокойном регионе, - но принцесса-террористка звучало гораздо круче, - это были самые интересные инфоповоды недели, - уже на русском, осталось найти на хинди, но в пизду. Их больше не подслушивает полмира, но подслушивает Нори - а это значит, никакого Киллера среди серых пяти- и девятиэтажек.

По адресу добирается на цивильном такси, расплачивается картой, снимает в ближайшем банкомате наличку, находит приличный небоскреб местного разлива, смахивающий на дома зажиточных индусов и звонит в нужную квартиру, которая, оказывается, занимает весь последний этаж. Ей отвечает приятный женский голос, после короткого "я от НЕГО", женский голос "приказывает", лепечет секундочку подождать, заглатывая "че кто такаяя смелая нам на домофон названивать сща как втащу тебе говно собач" - местные традиции глотать!

Ее встречает - местные традиции встречать!- женщина, нехрена она не молодящиеся, юна по настоящему, свет падает так, что голубые глаза кажутся ей разными по глубине цвета, блеклый и нетакой бле - яркий, скрошившийся лед, талая водица...

поток лести ненужен с крошивом полезных несущих и н ф о р м а ц и ю фраз, как и следующие в народных списках 30.17 - тут так опасно, так опасно что львицы сами выбегают облизывать кошачьим язычком, что промеж напомаженных губ -

поговаривают сплетницы о сильных мира сего

затмили могучий рааазууум?? не тут то было, каждую её фразочку запишу в блокнот айфона второго

лифт пропускает себя сам, пока чистой, белой рукой нажимает на самую верхнюю, тускло светящийся алым девятки, подставляя спину, отсеченную красной тканью.

цок цок цок по железу, по бетону, острым носком туфли о порог пуленепрошибаемой дверцы, к мужику_без_поднятых_вверх_уголков_губ

Семейный ужин с мудаком в костюме и его женушкой в красном выходном платье точно соответствует всем стереотипам не-членов 30.17. У нее еще и губы подведены, но хуй бы с ним, если бы не одно но: они считают себя выше нее, считают ее ребенком, считают что ей максимум четырнадцать. Такое много раз происходило, но именно сейчас терпение лопнуло, как удачно совпало, по совету Нори их убить... не своими руками, нет. Интереснее.

Идет в свою комнату, благодаря за ужин. Она знает, о чем они говорят, и так - что мужик мог разобраться и сам со своей внебрачной дочкой от индийской шлюхи и не впутывать их. Отличный материал, конечно, для шантажа (а понадобилось всего-то взломать его мобильник и незаметненько перекидывать с местного микрофона к ней на телефон с наушниками от Норимискоа, и слушать-наслаждаться). Пишет Нори, что хуйня и скучно, он пишет, что не все сразу, и сама давай веселье организуй (не так пишет, конечно, но за правильными оксфордскими фразочками та же суть). Она не к месту спрашивает, что он пьет на сей раз, он не к месту отвечает, что сейчас обычная водяра в шотах.

Первую ночь она пролежала без сна на чистой мягкой кровати в гостевой спальне. План пришел к ней быстро - она же дочь местного авторитета (не ебет, какого, главное - без любовниц и унылых шифров), такой материал для шантажа, осталось только сообщить об этом, куда надо, и вуаля, они же сами друг друга перебьют, ей останется только сбежать, и все, с крысами будет покончено. Вот только Нори молчит, что настораживает, но недолго, она отрубается, и снова видит сериал, где рыжую с парными клинками убивает на рельсах американской горки.

Утро начинается с доброй хозяйки, проверяющей, как дела, после утреннего что-с-ней-делать скандала. Лакшми знает - они не ебанаты, они вот такие люди, не ставящие ни во что выродков вроде нее. Грязные деньги им ок, но ебаться самим со снайперской винтовкой, летать по рекам да пустыням, самим убивать - зашквар. Ага-ага, понимает, она, конечно, не слушатель, при ней можно, да и есть ли девочка Лакшми, ведь она им чуток промывает мозги, но не сейчас, зачем, если их план подставить чувака, чьей дочерью она является (какой неожиданный поворот сюжета, аж разочаровывать их не хочется, что отец - обычный бедный индус). Она усмехается, валяясь на кровати - кровать позволяет развернуться от края до края - вот только ее зовут ужинать (что минута для Лакшми - часы для них), и снова пафосное платье, и личный повар (за ней Лакшми и подавно не следит, чистая женщина на пятом десятке), а глава семейства умеет вставлять на пару с женой:

- А как поездка?

- А школа?

- А наше пограничье, уже видела все наши мелкие достопромечательности? Не бойся, здесь лучше чем кажется! (особенно когда у тебя есть мы)

- А спалось хорошо??

И сибас с овощами (как ей объявляют) безвкусен, не смотря на все старания повара, может, лже-манго похерил ей рецепторы.

- Нормально.

- Училась до шестого класса.

- Не успела.

- Нормально.

Саму от такого диалога тошнит, но, надеется, им хуже. А пока аккуратно режет рыбу, уж резать она умеет даже никудышным скальпелем, и не такое в жизни делала (нож, правда, скрипит об тарелку премерзко). Ей обещают частную школу, едва не впихивают айфон, но у Лакшми он, "какая неожиданность", есть от папашки, а то готовы были из своих старых впихнуть, и обязательно завтра купить новый, и Лакшми послушно доедает, моет сама тарелку в холодной воде, стараясь поменьше ее тратить, и молча уходит в комнату слушать, как они не мечтают уже о дочке (да и о сыночке не особо), незаметно включает у женщины диктофон и сбрасывает файлы, удаляя исходники, айфон - хороший телефон, лучше многих... Так и лежит снова на кровати, обдумывая теперь по-настоящему, как натравить на них да хоть того самого мужика, главное вооруженных до зубов, вот только не находит.

А вот ее находят в первый же день, не успевает она посмотреть плазму в комнате, накатать список важных вещей, нужных ей, переключить с обсуждения недавнего хайпового батла Гноя - краснеет отстраненно, сердце бешено стучит, пытается успокоиться, и другие признаки "какой то хуерги". Зачем так нервно переключать каналы, даже среагировать чип не успел на самые классненькие в мире новости о 30.17 в самом нормальном формате (Нори, нелюбитель журнашлюх, запилил), с тремя розовыми полосочками в правом нижнем углу, как замечает странное скопление... Пушек. Достаточно новых, чтоб хакнуть. Они выбивают дверь, это слышно уже обычным человеческим слухом, женский крик быстро утихает (от дула в висок), слышно уже всякое от мудаков, пришедших по ее душу и вооруженных. Диктофон все еще включен, и Лакшми слышит совсем все.

"Не трогайте ее, мы ни при чем, девчонка в той комнате, да, да, я лежу, только не трогай", и звучит по-другому, нежели при ней. Лакшми прониклась, зарекаясь когда-либо говорить о Киллере и даже поверхностно думать, мало ли какие еще есть чипы у людей, лучше о своем сериале думать, или о раннем творчестве, с говорящими пистолетами и они уверенно бегут к ней, а Лакшми в окно, со своей сумкой, убедившись, что более-менее чисто, и этажом ниже, разбивая по ходу необходимости стекло и херя об осколки предусмотрительно не ногу, а левую руку, удерживаясь, правда, на соплях, и чудом радуясь, что столовая у них на первом этаже пентхауса, и соседи не дома. На первый взгляд. В любом случае ей только в дверь этих, победнее, и со старым ковром, и фарфором в стеклах шкафов и...

...И на всех этажах сволочи, в полуобморочном состоянии она лезет на крышу, с истерическим весельем, уж двоих-то она убьет с глушителем, и на крыше нет этих, зачем там одна Лакшми, веселая, без Нори совсем, прыгает - умереть не может... Падая, правда, как в сериале своем, на ближайшую девятиэтажку, прыгает пафосно и в слоу мо (разве что ногами нелепо дергает), и как хорошо, что вооруженные в зеленом не додумались охранять крышу, Лакшми понятия не имеет, кто это, и замок старый выбился на раз-два ее пушкой и пинком. На крыше серо, и легко сигануть вниз - никаких тебе даже самых паршивых ограждений, сигай не хочу, но все хорошо просматривается, так что ее прыжки продолжаются, пока не доходит до далекой пятиэтажки грязно-песочного цвета в каком то тихом дворе с качелями, и о чудо, ограждениями, хуевыми, но они есть. В какую сторону она убежала, хуй его знает, но уверенно справляется с замком, взламывает квартиру на третьем этаже, до которой прется по загаженному зеленому подъезду, взламывает и проходит по коридору в комнату, а там...

Рыжая девочка примерно ее возраста играет в приставку на телеке и не обращает на нее сначала внимания, да и потом, вяло, "отвали, Костя", но, когда поворачивается, выглядит так же похуистично, пока не видит у Лакшми оружие и не понимает, что поздно тянуться за своим.

- Ты еще кто? - голосок приятный, но заебанный.

- Лакшми. Я побуду здесь, да? А то за мной гонятся. Можем в приставку вместе порубиться, - почему-то мысль "убить - и дело с концом" не посещает ее черепушку. Что еще сказать, понятия не имеет, пушку прячет уверенно в свою сумку, - где можно смыть кровь? - говорит она на автомате, как в первые месяцы.

- Ванна прямо по курсу, - у девочки-аутистки прядь кудрявая на лбу и тормознутое: - Не будешь же ты меня убивать? - Получив отрицательный ответ, оборачивается к телеку, продолжая игру, убивая юнитов из модифицированного пистолета с оптикой и глушителем, и не ебет ее, что Лакшми идет в ванную, что смывает кровь, разве что подбирается тихо, Лакшми не заметит (она замечает).

У виска девчонки лакшмина пушка. Стоять неудобно, она выше ее на две головы, худощавая и в зеленой удлиненной рубашке. как в платье. Абсолютно спокойная и с аптечкой.

- Я видела открытые раны, придется зашивать, - с потухшим взглядом карих с зеленым, "ореховых" глаз.

Лакшми безобразно кривится - "сама справлюсь".

- Может, уберешь свою...

- ЧТО ЗА ХУЙНЯ ТУТ ПРОИСХОДИТ?! - истошный вопль щуплого паренька, тоже вооруженного и наставившего ствол на Лакшми, вот только рука маленько ходит ходуном. Он младше Лакшми, но выше, короткостриженный, белый, в футболке с "опасным" принтом.

- Все в порядке, Кость, просто у нас с тобой гости, как видишь.

- ТЫ СОВСЕМ СУКА ЕБАНУЛАСЬ?!

Страдальчески вздыхает.

- КАКИЕ К ХЕРАМ ГОСТИ, ТЕБЕ ЩАС БОШКУ СНЕСУТ!! СКАЖИ МНЕ ЕЩЕ, ЧТО НЕ С КЕМ В ПРИСТАВКУ ИГРАТЬ...

- Не сердись на него, ему одиннадцать лет, не понимает еще.

Лакшми на цирк смотрит с интересом, опуская даже руку - малой забыл снять пушку с предохранителя, оттаскивает девчонку, продолжая целиться в Лакшми, и закрывает ее в ванной хитрым способом (но аптечку она успевает оставить с Лакшми). Та не думает ничего, просто смывает остатки крови с ободранной - никакой трагедии и открытых ран - над кроссовками кожи.

- Ты о чем блядь думала?

- ...

- Ну и что, знаешь, сколько среди них отбитых во все стороны, а?

- ...

- Ага, тогда я ее пристрелю сам.

- Не надо никого пристреливать, я же тебе говорила...

- Ты и твоя ебучая приставка...

- ...

Как она скрывает от нее свои фразы в диалоге? Слышимость-то охуенная, и Лакшми надоело, она хочет полную картинку-пазл и дверь вышибает ногой, хлипкий какой замок. Мальчишка с пукалкой с ужасом отскакивает от двери. Девчонка стоит спокойно напротив.

- Я так и не представилась. Лена, а это мой младший бра...

- Че за хуйню ты творишь, господи, не собираюсь в этом участвовать, когда тебя нашпигуют пулями прямо с гильзами - не приходи ко мне плакаться!!

- Не сердись на него, у него там игра стынет - улыбается так же похуистично.

- И снайперская винтовка?

Кивает так, что по ее мнению "весело".

Играть в приставку Лакшми не умеет, потому смотрит со стороны за этой отбитой девчонкой, и думает, с чего же она такая отбитая - рвалась зашить ей царапину, выпроводила адекватного своего брата и продолжает класть на все хуй, ее, кажется, совсем не волнуют обстоятельства присутствия Лакшми.

- Ты не парься, тут все свои, - расставляя хитро мины и прячась в укрытие, взрывает их вместе с уебанами в бронежилетах.

- Что такое "все свои"? - спрашивает. В ответ получает айди "особого жителя" пре-30.17, (наемница, короче, считай, террорист) и свой показывает, внушая, что он идентичный (сначала думала, что потеряла, и пиздец, теперь бумагу за паспорт выдавать придется, но находит таки). Я же говорила, все свои и Не парься, провожу тебя, куда надоно сначала выслушай мой пиздеж про меня, про брата, про местную жизнь наемника и про взаимопомощь. Неужели надеется, что Лакшми оценит и будет должна ей? Просто ебнутая девчонка, помимо стрелялок зарабатывает на жизнь, тем же, чем и Лакшми, только официально. И, что самое дикое - ее не боится, не презирает открыто, ведет себя так, будто ничего не случилось, и угадайте что? Лакшми не в восторге. И гримасничает.

- Так куда тебе надо? - опять за свое.

- Я позвоню, - сливается, выходит в темный коридор.

От Нори ничего не было слышно уже давненько, и он, поди, забил, раз звонок так долго идет длинными гудками, да и не вмешивался он так долго.

- Да, Лакшми?

- Я в пре-30.17.

- В Питере? - переспрашивает как растерянный долбоеб, но Нори далеко не такой, Нори просто...

- Да, и меня грозятся проводить.

Что-то про твое дело и невозможность вспомнить Лену, а, по слухам, он перетрахал всех своих норидевочек, и каждую он помнит поименно в отличие от Шокка, которого забыл / на которого забил, на вопрос об адресе малец теряется и выглядывает в комнату, так же обставленную, как вторая ее локация тут, ковры на стене и на полу, приставка, невнятные обои - на нее и не смотрят но слушать пытаются, пытаются пробить ее размытие картинки.

- Какой у вас адрес? - надеясь, что все не полетит к чертям. Ей отвечают, и Мирону этого достаточно, услышал, а на заднем плане какие-то другие, непривычные голоса, и звуки и размытое видение Мирона где-то совсем не в 17...

- Скину я, скину координаты, Лакшми, и так башка трещит, - достала она парня, эх, достала, и отрубается он, оставляя Лакшми в непонятках, что такого особенного неприятно она сделала. Лену выбрасывает как раз в месте последнего сейва. Подходит к ней с координатами на телефоне и сует под нос, отвлекая от игры

- О, это близко, конечно, но тебе точно туда? - от экрана она не отрывается. С чего кипишует? Точка на карте как точка, террористов тут нет, одни до зубов нашпигованные солдатики, совсем не страшные.

- Говорят, там собрание норидевочек, - безынтересно так, нейтрально, а Лакшми пробрало, и она трезвонит мысленно Норимискоу невовремя, получает только еще одно да, да, норидевочка, делай как знаешь, хоть кожу отбеливай, хоть сразу их строй как принцесса 30.17, да, да, не ебет, покедова.

Отбеливать кожу, не выделяясь - на том и порешали, что строить и взгляды на себе ловить - нахуй, нахуй.

Спрашивает, где ближайший магазин такого, и ее увязываются проводить (непривычная ей доброта), коль деньги есть - Лена накидывает темно-синюю куртку и обувается, а Лакшми на выходе встречает чуть ли не рычащего на нее нервного Костю, старшая сестра объясняет, куда они и зачем, получая только сдохнешь в своих играх, откачивать не буду, хоронить тоже, собакой сгниешь, чур, приставка моя, и куртку мою не трожь.

Не очень-то и хотелось. Выходят они под конкретно урезанные разговоры Лены о себе (видимо, все безобидное она уже высказала Лакшми, а повторяться - моветон).

- Ты хочешь пробраться на тусу? - и даже без нравоучений про невозможность подобного (правда, что за туса, Лакшми таки гуглит втихаря). В ее честь. В ЕЕ СУКА БЛЯ ЧЕСТЬ МЕЖДУСОБОЙЧИК У Нори (как сообщает ей инет, но смотреть необсосные новости западло перед Леной).

Гуглит она уже на месте - в ТЦ, как они его называют, до которого по слякоти и грязи, зато без собачьего и человеческого говна весеннего, благодаря одним нориреформам, как гордится Лена. ТЦ яркий и светлый, пафосный и внутри, и снаружи, как островок "роскоши" такой себе, с бутиками, фонтанами, инсталляциями из мелких желтых и оранжевых шаров под потолком, с эскалатором, и почтенной публикой, прилично одетой и безоружной, на первый, обманчивый поди, взгляд. Нужный им магазин на первом же этаже, слева от фонтана, с "сибирским" далековато вот только от "сибири", в "питере", надеюсь у тебя есть наличка, своевременно, но у Лакшми есть. Первым делом, кроме оживших продавцов-консультантов, на глаза попадаются средства по уходу за волосами всех возможных брендов и одной ценовой категории, все же, хоть чуть-чуть, но ее волнует внешний вид, и волосы придется помыть перед нихуяшеньки-не-банкетом, хватает первый попавшийся шампунь - нехер пользоваться Лениным (ее не ебет, внушение людишкам дает результат, разве что ради фана спереть один...)

Есть у вас экстремальные отбеливатели для лица, которые возьмут такой тон? Ей невнятно объясняют про их вред и "ты и так красивая, зачем", но, видя как Лакшми посматривает на выход, с "уход за жесткими волосами" проводят Лену и отвлекаются на нее, пока Лакшми с небольшого стенда с недорогой по их меркам продукцией  берет она самое ядреное, и платит за него картой, несмотря на взгляды "что же ты, маленькая девочка, с собой творишь". Выходят копейки. Тусня унылая с Леной, выбрать свежую одежду с длинными рукавами, до пяток джинсы, новые кеды, максимально неприметные "школьные" сумки через плечо. Пробираются к выходу с праздника жизни.

- Тебе помочь? - с чего молчаливая Лакшми сходит за ребенка, известно одному Шиве, или кому там в "ее" индуизме, отказывается, сама идет в ванну, не сталкиваясь с Костей, закрывает дверь на защелку.

Высветлитель напоминает банку воска, увиденную ранее, у него сильный химический запах, мажет еще руки до локтей, ноги до колен. Высветлитель не придает ее коже чудесную бледность, но за белую сойдет, с чистыми волосами в тугом хвосте, наконец, а то заебалась с этой расхлябанной шишкой подкручивать окружающим мозги. Надевает сиреневую кофту с длинными рукавами и джинсами в тон в комплекте, удостоверившись, что не проглядывает настоящий ее цвет кожи, и отпирает дверь, копаясь в черепе Лены основательно, внушая, что такой она и была, прячет улики в сумку вместе со старой одеждой на выброс. Лена снова играет, закладывая взрывчатку в храме, не обращая на нее внимания, разве что, когда ей говорят о готовности. Пиздюк крутится вокруг нее, советуя надоедливо, как лучше поступать в этом нелегкой ситуации, и ощетинивается, замечая ее, и валит в свою комнату, кинув на прощание "счастливо сдохнуть", громко хлопая дверью, а Лене так даже лучше, соло. Игру на паузу и вперед (к ближайшему месту для костерка).