— Меня зовут Квикнесс, — сказал он, и в голосе его не было ни гордости, ни радости — только усталость человека, который слишком долго носил это имя.

12 лет назад

— Папа приехал! — Юлия бросилась к нему, но остановилась в полушаге, будто боялась, что он растворится, если к нему прикоснется.

Он сглотнул ком в горле. — Юлия... а ты выросла.

Мария стояла у окна, курила, не оборачиваясь. Дым вился вокруг её пальцев, как живой.

— Как у вас тут?

— Как всегда. — Она наконец повернулась. В глазах — пустота. — Вчера на районе "Капитан Молния" сжёг двух наркоторговцев. Сегодня утром нашли его самого — с перерезанным горлом. Геройская жизнь, да?

Он заметил царапины на раме открытого окна.

— Мария, ты опять через окно? Я же говорил — опасно.

— Да, знаю. — Она показала синяк на шее. — Но когда в подъезде маньяк с ножом ждёт, выбирать не приходится.

Квикнесс достал из рваной сумки потрёпанного плюшевого медведя.

— Юль... ты же его хотела.

Девочка взяла игрушку, но в глазах не было радости. — Спасибо, папа.

Мария хрипло рассмеялась.

— Ну что, "Самый Быстрый"? Как там твои супер-скорости?

— Хреново. — Он сжал кулаки. — Чуть быстрее обычного человека.

Он посмотрел на часы — дешёвые, потрескавшиеся.

— Мне надо идти.

— Конечно. — Мария раздавила окурок. — Беги, герой.

Несколько дней спустя

Стерлинг перегородил дверь.

— Почему ты с ними не живёшь?

— Потому что каждый раз, когда я прихожу, в их глазах одно и то же: "Ты опять нас подвёл".

Той же ночью.

Дом Марии. Дверь не заперта.

Запах.

Кухня. Мария. Вернее, то, что от неё осталось. Живот вспорот, кишки разложены на столе. В руках — их свадебное фото.

Гостиная. Юлия. Вернее, её части. Руки и ноги отпилены, расставлены по углам. Голова на диване — волосы аккуратно причесаны.

На стене кровью:

"ГЕРОИ ВСЕГДА ОПАЗДЫВАЮТ"

Пять дней спустя.

Грейт-Америка плюёт на пол.

— Напомни, почему он вообще ещё дышит?

Стерлинг бьёт кулаком по стене.

— Потому что тот ублюдок специально оставил его в живых. Чтобы он это видел. Чтобы знал, что даже с его "супер-скоростью" он нихуя не успел.

Настоящее.

Дождь. Всегда этот проклятый дождь.

Квикнесс сидел на скамейке, мокрый до костей, но ему было все равно. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с тем, что он давно уже не называл слезами.

— Я скучаю о жене и дочери, — сказал он в пустоту.

Камера Митрин молчал. Его объектив щелкнул, будто делал снимок этой сцены – человека, раздавленного горем, но все еще дышащего.

— У тебя кто-то из близких умирал когда-то?

Митрин медленно повернул голову. Его лицо, как всегда, скрывала маска, но в глазах читалось что-то древнее, чем сама боль.

— У меня умерли родители. Когда я был мелким.

Пауза.

— и что ты тогда сделал?

— купил фотоаппарат.

Больше слов не было. Они сидели под дождем, два осколка прошлого, и этого было достаточно.

5 дней спустя

Дождь не прекращался.

Квикнесс шел, не глядя по сторонам, его плечи были ссутулены под тяжестью невидимого груза. Он врезался в прохожего, даже не извинившись.

— Смотри, куда идешь.

Прохожий поднял голову. Капюшон сполз, открыв лицо, изуродованное шрамами.

— друган.

Квикнесс замер.

— Стоп. Ты же...

Троуер. Его старый друг. Его последняя связь с тем миром, где он еще мог чувствовать что-то, кроме боли.

Кофейня.

Грязь за окнами, пар от чашек, запах дешевого кофе.

— Очень давно не виделись. Как ты?

Троуер поднял руки – вернее, то, что от них осталось. Два блестящих протеза, холодных и безжизненных.

— Да так. На меня напала огромная хрень. Откусила сразу две руки.

Квикнесс не смог сдержать усмешку.

— Как ты ее победил?

— Она сожрала бомбу, которую я активировал. Троуер хрипло рассмеялся. — Руки я потерял не зря. Она разлетелась на кусочки.

Пауза.

— А как у тебя?

Квикнесс посмотрел на свои руки. Они дрожали.

— Я... я смог разогнаться до скорости пули.

Троуер кивнул.

— Очень хорошо. А я свою меткость усовершенствовал до максимума.

Тишина.

— Кстати, видел множество злодеев, — пробормотал Квикнесс.

Троуер ухмыльнулся.

— Да. Видел некоторых. Я убил.

Он посмотрел на часы – механические, старые, с треснутым стеклом.

— Мне надо на работу.

Квикнесс кивнул.

— До свидания. Надеюсь, снова увидимся.

— И я тоже надеюсь.

Улица.

Дождь. Все тот же проклятый дождь.

Квикнесс стоял посреди тротуара, глядя в серое небо.

— Пора увеличить скорость.