Перевод: Astarmina

Роскошная карета, запряженная четверкой лошадей, широко развернулась на перекрестке и выехала на центральную аллею. Несколько веков назад подобные экипажи с изысканной пурпурной отделкой разрешалось использовать только королевским особам.

Извозчики, спешившие подхватить лишнего пассажира, потеряли дар речи, завидев элегантную карету высшего класса, запряженную четырьмя статными жеребцами, и тут же расступились, уступая дорогу.

Кучеры из знатных семейств тоже напряглись. Увидев необычайно яркий фамильный герб, они, не дожидаясь приказа хозяев, сами замедляли ход и осаживали лошадей.

Ведь это был герб дома Дампьер — куда более весомый, чем имена их господ.

Обогнув золотой фонтан на центральной площади и свернув направо, карета остановилась у элитного особняка в 8-м округе Эжона.

В окружении выстроившихся в ряд рослых лакеев из кареты вышел статный юноша неземной красоты.

На нем был идеально сидящий черный костюм, а через плечо небрежно наброшено пальто с высоко поднятым воротником. Шелковый галстук с красным узором, белые лайковые перчатки и трость из черного дерева с золотым набалдашником с первого взгляда выдавали в нем человека высшего света.

— Оливье Дампьер, виконт!

«La Vie d’Éjon», «Éjon Hebdo Scoop!», «Art-Éjon», «Жизнь и искусство», «Истории знаменитостей»...

Журналисты бросились вперед, и в мгновение ока все вокруг превратилось в суматоху.

— Ваша Светлость, вы читали интервью Шарлотты Гарель? Вы правда встречаетесь?

Юноша лишь сохранял легкую улыбку, не удостаивая их ответом. Под лучами утреннего солнца его и без того идеальное лицо и темно-золотистые волосы сияли почти священным светом.

— Интервью не будет! Прочь отсюда!

Секретарь Анри, ловко подхвативший его, размахивал руками, но журналисты не сдавались и настойчиво лезли вперед.

— Это правда, что вы помогли ей получить главную роль?

— Вы порвали с Рене Рикардо? Что скажете о новых слухах?

— Графиня д’Эржю выразила сожаление, прочитав сегодняшнюю статью!

— Принцесса Морбоу назвала вас мужчиной, с которым «хотела бы сходить на свидание перед смертью». Есть ли у вас такое желание?

Один за другим сыпались женские имена. Все это было настолько же беспочвенно, насколько и бессмысленно. И хотя он ни с одной из этих женщин даже близко не общался, шума было хоть отбавляй. Оливье скрыл раздражение и невозмутимо улыбался.

— Что означает эта улыбка?

Он лишь загадочно улыбался, будто вот-вот ответит, и журналисты, теряя терпение, топтались на месте. Некоторые переходили к более провокационным вопросам.

— На прошлой неделе в салоне вас видели целующимся!

— Говорят, вы заказали норковую шубу в «Моншан» под чужим именем! Это правда?

Полнейший бред...

Хотя и это было чистой выдумкой, Оливье не стал опровергать. Чем больше слухов, тем лучше — пусть журналисты раздувают скандал.

Оливье Дампьер был человеком, который ежедневно прочитывал все эжонские газеты — даже самые грязные, третьесортные листки, которые годились разве что для вытирания пыли.

Чтобы умело использовать тех, кто цеплялся за его дорогое имя, важно было видеть всю игру, но делать вид, будто ничего не замечаешь.

Его холодное, отстраненное поведение с журналистами тоже было частью расчета.

Если бы они знали, что он отлично осведомлен, кто они, в каких изданиях работают, сколько лет в профессии, с кем враждуют и даже есть ли у них долги... они бы упали в обморок.

Иногда он намеренно подкидывал им «информацию», а слишком грязные сплетни — опровергал, сохраняя баланс.

— Говорят, вы вкладываетесь в алмазные рудники. Дарили ли вы Шарлотте Гарель бриллианты?

Чтобы разжечь слухи, он мог и сыграть по их правилам. Например, подарить начинающей актрисе бриллиантовое колье — не больше.

Конечно, ни о каких серьезных отношениях и речи быть не могло. Глубокие связи с кем-либо были для него отвратительны.

— Ах, Шарлотта Гарель... На прошлой неделе мы действительно ужинали вместе.

Одной этой фразы хватило, чтобы вокруг воцарилась тишина. Глаза журналистов жадно впивались в него.

— Насчет бриллиантов... кто знает?

Он загадочно улыбнулся, и журналисты тут же зашевелились, словно почуяв слабину. С наигранно-смущенным видом он окинул их взглядом, затем...

— Если придете на сегодняшний спектакль — все узнаете.

С напускным смущением Оливье прошел мимо них и мгновенно скрылся в здании.

— Что?..

— Во сколько сегодня спектакль?!

— Вызывайте карету!

Ошеломленные журналисты тут же бросились врассыпную, крича и толкаясь.

***

Утро началось с дурацкой суеты, и теперь он чувствовал себя измотанным.

— Пошли быстрее. Неплохо бы получить это на глазах у журналистов.

Скинув перчатки и трость в руки слуги, Оливье развалился на диване и ослабил галстук.

Анри, который с самого входа деловито сновал по комнате, достал блокнот и спросил:

— А букет?

— Что-нибудь скромное, чтобы не давать повода для лишних домыслов. На открытке — только имя и подпись: «От друга». Пусть выглядит как вежливый жест. Остальное — их фантазии.

— Хорошо.

Когда Анри быстро удалился, Оливье неспеша достал сигару, размышляя о грядущих событиях.

Эжонская пресса отличалась навязчивой дотошностью, а до Большого театра было недалеко. Сейчас они, наверное, уже осаждают Шарлотту, только что прибывшую на репетицию.

Они будут копаться во всем, выискивая новые подробности...

Он отрезал кончик сигары, закурил и сделал глубокую затяжку. Мысли прояснились.

Глядя на клубы дыма, Оливье спокойно обдумывал ситуацию.

На сегодняшний спектакль билеты раскупят мгновенно — газеты скупят их оптом. Учитывая масштаб скандала, аншлаг обеспечен, и, возможно, даже добавят дополнительные показы.

Как меценат, он был рад, что театр процветает, а труппа растет.

Часть доходов, конечно, должна была вернуться в дом Дампьер, но формально он отказывался от них под предлогом благородного долга.

Когда-нибудь это пригодится.

Журналисты, жаждущие сенсаций, сегодня вечером увидят, как Шарлотта выйдет на сцену в бриллиантовом колье.

После спектакля ювелирные лавки будут осаждены, а богатые господа станут заказывать точно такие же украшения — для своих жен, любовниц или невест, хвастаясь, что это «самое модное украшение Эжона».

Затем — биржа.

Там всегда найдутся те, кто чует деньги раньше других. Сегодня они оставят слуг караулить у входа всю ночь.

Биржа открывалась утром по принципу «кто первый — тот и прав», а дневной лимит покупок был ограничен. Опоздавшие оставались ни с чем.

Завтра, после закрытия торгов в три часа, он проверит, насколько выросли акции его горнодобывающей компании.

— Хм...

Он выпустил струйку дыма, и с его губ сорвалась легкая, усталая усмешка.

Поток сплетен, который он даже не пытался остановить, приносил ему огромные деньги.

На самом деле Оливье не интересовался ни инвестициями, ни биржей — так же, как и женщинами.

Если бы он сказал, что все это — лишь способ отвлечь свою бабку, Элеонор Дампьер, от мыслей о его женитьбе... Кто бы поверил?

Иногда ему самому было смешно от того, как он живет. Но после нескольких лет этой нелепой игры она начала надоедать.

Однако другого выхода у него не было. Это был лучший способ избежать бабкиных наставлений о браке и при этом исправно приносить доход.

Если бы он ей перечил, она, пожалуй, тут же свалилась бы замертво. Ее одержимость внуком и так уже заходила слишком далеко.

Ну что ж... Хорошее — не ищут.

Шарлотта Гарель, с которой он лишь обменялся парой слов в салоне, теперь, наверное, ликует, думая, что добилась своего.

Ювелиры, директор театра, те, кто купил дорогие подарки, биржевые игроки, журналисты — все будут в восторге.

Небольшая уступка — и такой результат. Да, неплохая сделка.