Зима все продолжалась.

— Снег идет.

Походка мастера была легкой.

— Прошло два дня с начала сражения.

Медленно и осторожно, чтобы не поскользнуться на ледяной корке, она ступала по снежному полю. Мир покрылся пеленой. Мастер в своих черных одеждах была похожа на кисть, что скользит по белой бумаге.

— Сколько еще Вы будете убегать?

Кисть совершала мазок за мазком, выводя четкие и правильные линии. Стоило лишь добавить немного чернил.

— Я не сдамся.

Королевский Меч ступал тяжело. Под его ногами раскалывался наст. Он был подобен бульдозеру, что пробивается по снежной дороге.

— Я уверена, что смогу убегать вечно.

— Рано или поздно всему придет конец.

— Разве ты не знаешь? Весь этот мир превратился в бескрайнее снежное поле. Даже если тебе некуда идти, ты можешь бесконечно бежать по полю.

— Я Вам не позволю, — Королевский Меч ускорился и побежал. — Будь Вы в расцвете сил, Вы бы смогли убегать вечно, но сейчас у нас сражение, а Вам осталось жить меньше часа. Ваше время истекает, как песчинки в часах. И Вы все равно пытаетесь сбежать?

— Да, я веду себя недостойно.

— Хорошо, что Вы это признаете, — Королевский Меч замахивается клинком.

— Да, признаю, — мастер уходит от атаки, слегка повернув шеей. — У меня почти не осталось времени. Я больше не могу продолжать бежать.

— Когда-нибудь мы должны увидеть победу или поражение.

— И нет никаких причин, почему это не может случиться сейчас.

— Хорошо, что мы поняли друг друга.

— Тогда, — мастер обхватывает рукоятку меча, — покажи мне все, на что ты способен.

Первая форма Умения Бога Дьявола – Меч Голодной Смерти.

— Голод – это жест родителя, который зарезал и съел соседского ребенка, подменив его своим.

Меч вопит сквозь зимний ветер.

— Один человек, у которого я остановилась на ночлег, рассказал историю, как от тела соседского ребенка оторвали все мясо, а остатки закопали на снежном поле. Знаешь о слухах, что ходят по деревне? Говорят, если зимой лопатой копать снег на дороге, то обязательно наткнешься на тела младенцев.

— Жаль это слышать.

Клинок Королевского Меча с лязгом заблокировал меч мастера.

— Наверное, это был крайне неурожайный год.

— И не один. По миру словно прошлась зараза.

— Это просто совпадение, — Королевский Меч рассекает мечом зимний ветер. — Хороший год или плохой – они приходят случайно. В природе ничего не случается только по одному разу, все циклично. Если Вы рыдаете из-за случайной трагедии, то, по тем же причинам, Вас должны делать счастливой и случайные радости. Глубина горя человека, несомненно, равна высоте счастья.

Дзинь! Клинки двух воинов вновь столкнулись в опадающих красных лепестках сливы.

— Мне хочется воспевать счастливое время сбора осеннего урожая.

Снежинки напоминают опадающие листья.

— В тот день, прогуливаясь по дороге, я увидел пейзаж: до самого горизонта передо мной расстилалось целое море золотистого риса. Посреди поля маленькие дети играли в прятки. По росту ребятки были ниже, чем рисовые побеги. Их не было видно, но звон детского смеха разносился сквозь колосья.

Осень. Дует ветер. Клены в горах и на равнинах окрашивают местность теплым красным цветом, а поля до самого горизонта расстилаются желтыми рисовыми колосьями.

— Вы рассказывали о детской плоти, зарытой в снегу. А я рассказываю о детском смехе во время игры в прятки посреди рисового поля.

Мир застилается бесчисленным количеством красных кленовых листьев. Королевский Меч замахивается клинком.

— И то, и другое – просто случайность. Но если среди этих случайностей я должен выбрать ту, что вложу в свой меч, это будет звон смеха среди рисового поля. Если я когда-нибудь умру, то последняя сцена, которую я воскрешу в своей памяти, это сцена с детьми, что играют в прятки. Это очевидный выбор.

— И правда, — мастер рассекает кленовые листья, — звучит чудесно.

Вторая форма Умения Бога Дьявола – Меч Смерти от Жажды.

— Значит, оба этих момента – всего лишь случайность. Пусть так, но счастье людей не убивает. Муки голода и жажды – вот, что убивает людей! И смерть – это конец. Это навсегда. Все будет кончено, когда человек умрет.

Солнце печет.

— Кто-то воспевает счастье, пока другие умирают без глотка воды!

Лето. Дуют горячие ветра. Природа засыхает. Сорняки желтеют, урожай гибнет, фрукты сморщиваются прямо на деревьях, насекомые едва движутся, а к берегу реки прибывает сотни, тысячи, десятки тысяч дохлых рыб. Некоторые из них трепыхаются, но у всех совершенно сухие глаза.

Меч мастера липнет к рукам. Королевский Меч нападает, но Дьявольская Луна не отступает. Наоборот, она прилипает к нему. Завязывается ближний бой. Они находятся до такой степени близко, что, кажется, могут почувствовать дыхание друг друга. Дзинь, дзинь! Мечи так быстро скрещиваются, что у меня перед глазами все плывет.

— Так приятно летом промочить горло.

Королевский Меч отразил всю серию ударов мастера.

— Вы неправильно учите Гон Джа.

— Что?

— Простите, возможно, это прозвучало слишком резко, но Вы и правда слишком рано учите его таким вещам.

Клинок Королевского Меча двигался подобно воде.

— Воспевать страдания этого мира неплохо. Смотреть на страдания других людей тоже неплохо. Но это не может продолжаться вечно.

— Почему?

— Просто потому что это надоедает.

Цветы красного ликориса увядают.

— Гон Джа еще не познал счастья.

Направление атаки внезапно изменилось.

— Сначала нужно отведать деликатес, и только попробовав его можно понять печальную долю людей, которые недоедают. Нужно смочить летом горло, и только после этого можно понять страдания тех, кто мучается жаждой. Человеческое сердце – это фитиль свечи. Если он загорится однажды, он сгорит дотла. К слову, Вы знали, что этот парень ещё никогда не любил? Вот же смешно! У него и свиданий-то никогда не было!

Удары меча похожи на водопад.

— А Вы хотели использовать его, чтобы навалить на него всю боль и печаль мира. Использовать его! Ха, даже не мечтайте! Учение Вашей школы сильно опережает события!

Пошел дождь.

— Я собираюсь научить его, как стать счастливым.

Дождь все лил, как из ведра.

— Я научу его смеяться без малейшего намека на лицемерие. Я научу его, как протягивать другим руку помощи. Я научу его делить счастье. И только после этого он будет готов к вечной скорби.

— Ты…

На иссушенную землю падают дождевые капли. Река выходит из берегов, смывает рыбьи тушки в свои глубины, где они и исчезают. Фиолетовые ипомеи широко распускаются, чтобы поймать капли. Лягушки квакают вдали.

— Ты просто решил прибрать к рукам моего ученика!

Третья форма Умения Бога Дьявола – Меч Смерти от Утопления.

— Да.

— А ты наглый!

Ливень все не прекращается. Меч наносит удар снова и снова.

— Как ты посмел положить глаз на моего ученика!

В разгар лета наступает пик сезона дождей. По реке плывут десятки тысяч красных бутонов роз.

— Не смешите! Я с самого начала планировал стать его мастером!

Дамба рухнула и деревню затопило. Вода поднимается к подножию горы. Мастер и Королевский Меч сражаются прямо там, на водной глади. Плюх! Каждый шаг этих двоих отдаётся рябью.

— Это я его научил перерезать оркам горло! Это я научил его использовать Оро! Это я вырастил и воспитал этого ребёнка, который был несведущ в боевых искусствах! И тут вмешались Вы – глава Злых Духов!

— Что? «Злых Духов»?

— Да! А разве не в этом суть Школы Дьявола?

Два человека скользят по поверхности воды. Один преследует другого, и от каждого шага на водной глади расходится рябь. Погоня все продолжается. Они на цыпочках наступают на лепестки роз, а тени их смешиваются на покрывале лепестков.

— Как же это весело – размахивать мечом!

Дождливый день пахнет водой. А еще густым, насыщенным ароматом цветов.

— Вы лишь рассказали Гон Джа про Умение Бога Дьявола. Этим мечом владеет боль, боль и ничего кроме боли! Что это вообще такое? Здесь слишком много «дьявола»! Нужно наслаждаться запахом цветов, нужно наслаждаться ощущением летнего дождя на голой коже!

— Гон Джа – ученик Школы Дьявола! Он родился, чтобы стать следующей главой нашей школы.

— Вы думаете так только потому, что Вы сами Злой Дух!

Из-за миллионов бутонов роз я едва могу разглядеть реку. Я не вижу водной глади. Все вокруг покрылось лепестками. Мир стал клумбой из красных цветов.

— ■■■■, ■■■. ■■■■.

— ■■■, ■■ ■■■■. ■■■!

Весна. Распускаются цветы. Море красных пионов взлетает к небу.

— Я разрежу Ваш шейный меридиан Шестой формой Меча Пионового Хаоса – Мечом Хаоса.

Дзынь! Лезвие разрезает цветочный лепесток на две части.

— Уклоняюсь с помощью Двух Шагов техники Ходьбы по Снегу.

Я вижу.

— На лету использую Седьмую форму Умения Бога Дьявола – Меч Смерти от Избиений.

Я слышу.

— Блокирую Четвертой формой Атаки Морского Цветка – Падение Луны Осенней Ночью.

Я вижу клинки двух людей. Я вижу, как они наступают на лепестки пиона. Цветочный аромат становится только ярче. Наконец-то я все это вижу. А еще я вижу… мастера. Дьявольская Луна, глава Школы Дьявола, проигрывает.

— Блокирую восьмой формой Умения Бога Дьявола – Мечом Смерти от Сожжения Заживо.

Под небом из моря пионов мастер истекает кровью. Разница между навыками Дьявольской Луны и Королевского Меча очевидна. Как бы она ни пыталась растянуть битву, невозможно убежать от преследующего ее Королевского Меча. Даже зная это, мастер все равно пытается, и расплачивается за свои попытки пролитой кровью из рук, ног и плеч.

— Хорошо, — Королевский Меч встал в позицию. — Наношу удар первой формой Меча Увядающего Пиона – Мечом Лунного Света.

Дыхание Дьявольской Луны становится все тише. У нее заканчивается энергия. С ее стороны было бы слишком жадно думать о технике Двойного Убийства*.

(П.п.: Техника Двойного Убийства – в боевых искусствах, если соперник сильнее, некоторые мастера идут на самоубийственную технику, чтобы погибнуть вместе с оппонентом.)

— Я… — губы мастера приоткрылись. — Я не смогла завершить последнюю форму Умения Бога Дьявола, и этому была причина. Глубоко в моем сердце уже укоренилась смерть – Смерть от Холода. Брошенная матерью, оставленная в одиночестве, я, должно быть, замерзла насмерть. Именно тогда я и умерла.

Мастер высоко поднимает меч. Остриё клинка указывает в небо, как часовая стрелка в полдень.

— Как ни парадоксально, но только после того, как мир был разрушен, я смогла закончить Девятую форму Умения Бога Дьявола. Я одна во всем мире. Смотрю ли я в небо, гуляю ли я под этим небом, только я существую. Барая. Барая. Агабарая. В этом мире зимой горит только одна свеча. Я в одиночку пою песнь мира. Моя смерть – это смерть неба и земли. Белый, белый и снова белый…

Меч рассекает небо.

— Мое Умение Бога Дьявола – эпитафия, которую я оставлю на снежном поле.

Девятая форма Бога Дьявола – Меч Смерти от Одиночества.

Весна резко закончилась, ее место заняла зима. Небо из красных лепестков раскололось, треснуло. Начала бушевать метель. Лепестки пионов превращались в снежинки. Миллионы пионов превращались в миллионы снежинок, что укрывают мир.

Меч Смерти от Одиночества. Удар меча, что поёт об одинокой смерти Дьявольской Луны.

— Правда? — Королевский Меч неподвижно смотрит на зиму, что обрушилась на мир. — Смерть от одиночества… И такую смерть выбрала глава Школы Дьявола? Ладно, признаю, это идеальный удар от последнего воина в этом разрушенном мире, — на его губах играла грустная улыбка, — но когда дело доходит до одиночества, я его знаю получше Вас, — он обхватывает рукоять клинка. — Сколько Вы продержались в одиночестве? Три года? Два? Нет. Вы не выдержали и одного дня, потому что с Вами всегда был глава Фракции Чести. И когда он умер, Вы лишились рассудка.

Кончик клинка двигался.

— Простите, но я прожил в одиночестве сто тридцать лет.

Несуществующая форма Боевых Искусств – Первый Меч.

Цветок пиона.

Зима, весна, лето, осень.

Осень, зима, весна, лето.

Лето, осень, зима, весна.

Весна, лето, осень, зима.

Цветы сливы, пионы, розы и ликорис.

Ликорис, цветы сливы, пионы и розы.

Лепесток, лепесток, лепесток, лепесток.

Красный, красный, красный, красный.

Зима.

Все вокруг краснеет.

И снова зима.

Зима.

Дышу.

Задыхаюсь.

Я перевел дыхание. Но я этого не видел и не слышал. Я просто не мог понять этот удар.

— Фух…

Но сейчас есть кое-что поважнее.

— Ма-мастер, Вы в порядке? С Вами все хорошо?

Дьявольская Луна молча смотрела в зимнее небо, но ее зрачок не фокусировался. У меня екнуло и быстро забилось сердце. Я взял ее руку, пытаясь нащупать пульс.

Есть. Бьется. Она жива. Она еще жива.

— Мастер…

Она медленно раскрыла рот:

— Понятно.

«Понятно», – сказала она. «Понятно», и она посмотрела мне в глаза.

— Ученик, — на меня уставились два черных глаза. — Мой ученик… Я даже подумать не могла, что ты с самого начала хотел помочь мне. Пришел из-за Северной Стены, потому что слышал о моей репутации и восхищался мной… Это ложь. Наглая ложь. Почему я сразу не поняла? Мой ученик – не то дитя, что пересечет мир, очарованный чьей-то славой… — ее голос становился все тише и тише. — Я благодарна. Ученик, ты рад, что встретился со мной?

— Да, — я кивнул.

— Ты запомнишь меня лепестком цветка?

— Да, мастер.

— Что это будет за цветок?

— Пион, — ответил я, держа своего учителя на руках. — Я запомню Вас, как красный цветок пиона, мастер.

— Да, — она улыбнулась. — Красиво.

Мастер погладила меня по щеке.

— Это будет очень красиво…

Другой рукой она сделала жест в сторону неба. Жест был легкий и немного неуклюжий, как только что вылупившийся птенец, что хлопает крыльями.

— Мой ученик…

Снежная гора раскололась бесшумно, не издав не звука. Словно она была такой с самого начала.

Дьявольская Луна испустила последний вздох.

— Мастер…

Я уткнулся лицом в ее плечо. Она не дышала. Ни звука.

— Зима закончилась, мастер… Зима закончилась.