Высоко в алых небесах, над застывшей во времени башней, висели две фигуры: Заам, бушующий безумной энергией, и Алан, спокойно удерживающий его кулак ладонью. В его взгляде лед и безмятежность, а волосы медленно колышет серая энергия. Только что он принудительно заставил свое тело и уставший клинок, пройти беатификацию с 1% на 5%. Вместе с тем, он наконец понял, для чего создали чистилище, и для чего внутри заперли грехи.

Всё дело в эмоциях: и мана, и аура, не только питаются эмоциями людей, но и могут изменить облик человека до неузнаваемости, толкнув его на ужасные поступки, и сведя с ума.

Грехи — всего лишь проявления эмоций, что люди не способны контролировать, подпитывая собственной маной. Жадность, гордость, ярость. Все эти проблемы, от невозможности понять, чего ты действительно хочешь, и насладиться этим по настоящему, либо же от слабости перед окружающей средой.

Разве проблема завистливого человека в том, что объект его зависти лучше? Ведь люди, по настоящему занятые своим делом, едва ли станут завидовать «черной» завистью. Скорее, они оценят поступок другого человека по достоинству, с мыслью: «если он так может, то и я смогу».

Ведь всегда есть кто то лучше тебя. Если от этого твои руки опускаются, значит ты либо пал жертвой зависти, либо тебе не хватило сил бороться дальше. Можно ли доверить силу, и судьбу всего человечества, в такие руки?

Нет, если и гнев, то чтобы защищать. Если и зависть, то чтобы совершенствоваться. Если и гордость, то чтобы иметь достоинство. Это те качества, что делают тебя по настоящему хорошим человеком. Почти что «святым» безо всяких богов.

Увы, но достичь этого на 100% невозможно. Особенно в мире, где каждый норовит перегрызть соседку глотку, и дети вынуждены с ранних лет бороться за выживание.

Похоже, что даже создатели чистилища имели множество сомнений, будучи неспособны использовать ту силу, к которой обратились. Потому они искали человека: не идеального, ведь никто не лишен минусов, но имеющего стержень. Способного мечтать, и честно идти к мечте, сражаясь ради этого с самим собой.

Да, определенно Алан не лишен всех человеческих пороков. Он тоже может быть эгоистом, или гордецом. Он бесконечно далёк от «идеального человека», но что важнее: он способен подавить пороки в себе, применив их во благо. Потому, убийца богов всё еще не отверг его, как сделал это с собственными создателями. У парня есть потенциал, и меч это чувствует. Если однажды Алан придаст свои идеалы и принципы... Что же. Тогда его ждет трагический финал.

К счастью, кажется, Алан и сам это понимает. Глядя на трясущегося от чистой ярости Заама, он не может скрыть грусти.

«Если я не мог сдержаться и нескольких минут... Как же долго ты сдерживал свою ярость? В отличии от меня, ты действительно достоин этого меча,» — печально произнес зависший в воздухе парень, покуда обезумевший Заам пытался вырваться из его хватки.

Сейчас Алан не чувствовал ненависти, или злости. Его серебряные глаза мерцали. Он лишь хотел освободить Заама от мучений, и помочь ему воссоединиться с Холит. На самом деле, он уже знал причину, по которой Заам запер чистилище. Он буквально увидел её в глазах обезумевшего парня, и никак больше не мог винить его за содеянное.

«Дамоклов меч,» — Алан поднял руку, и в небесах появился гигантский клинок, размером с гору. Увидев подобное, Заам начал биться в конвульсиях, испуская потоки негативной энергии, и увеличиваясь в размерах. Издав истошный крик, он протянул вторую руку в сторону Алана, и в ней блеснул красный луч, в тот же миг накрывший парня с головой, и казалось, вырвавшийся в космос.

Инерция от этой атаки помогла Зааму выбраться из плена ценой руки. Теперь же он падал с небес на башню, постепенно превращаясь в гигантское крылатое существо.

Перекрутившись в воздухе, он схватился за башню четырьмя лапами, усевшись на вершине подобно гигантской гаргулье. Кажется, он больше не собирался атаковать.

«Даже так, ты всё ещё сражаешься с собой?» — печально посмотрел на него Алан. Только что его голова обгорела до черепа, но тут же восстановилась. Шрам в виде тернового венца у него на лбу, вдруг начал сиять. Вокруг головы Алана начали возникать потоки символов, образующие нечто вроде нимба.

«Тебе пора отдохнуть, друг,» — произнес Алан, опуская руку, и вместе с тем, отдавая гигантскому клинку приказ..

С металлическим грохотом, словно тонущий океанский лайнер, клинок вонзился в рот демона-Заама, пройдя насквозь, и вместе с тем разрушив часть башни. В этот же миг, и меч, и Заам исчезли.

Буря в чистилище рассеялась, представив Алану прекрасный остров, и парящую рядом в голубых небесах башню греха. В тоже время, силы уже покидали Алана. Несмотря на свои новые лимиты, он всё же, использовал слишком много маны, пройдя принудительную беатификацию с 1% сразу на 5%. Падая на землю и теряя сознание, он вдруг ощутил знакомую ауру человека, подхватывающего его тело в воздухе.

***

— Где я? — обратился Алан к Зааму, стоящему под водопадом, в центре летнего леса. Он уже видел это место в воспоминаниях Холит.

— Отец, зачем ты пришел? — раздраженно обратился Заам к мужчине, стоящему позади Алана.

— Я пришел поведать тебе о своих планах, что бы ты не расслаблялся, — с двуличной улыбкой ответил Осма.

— А я каким боком отношусь к твоим планам? Я думал, ты отказался от меня, — мрачно заметил Заам.

— Отказаться от тебя было бы слишком большой потерей. Потому я придумал нам игру, как для отца с сыном.

— Игру? И давно тебя интересуют такие вещи? — Заам вышел из под водопада, серьезно глядя отцу в глаза.

— С того момента, как ты показал свою силу. Знаешь, я подумал, что с тобой ещё не всё потеряно. Потому, у меня для тебя есть отличный мотиватор: если до 20 лет ты не победишь меня в честном бою, то я убью всех твоих друзей, их семьи, а также вырежу весь нейтральный сектор. Слышал, что там у тебя тоже появилась пара приятелей, — Осма кажется, зажмурился от удовольствия, беззаботно улыбаясь, — кстати, не советую им об этом рассказывать. Я всё слышу, так что... Это может случиться даже раньше, чем тебе хотелось бы.

— Что... — пораженный Заам в ужасе застыл на месте, не в силах сказать и слова.

— Надеюсь, ты сможешь совершить невозможное, и удивить меня, — подмигнул ему отец, и удалился в лес.

«Выродок...» — прошептал Заам, сжав кулаки до бела, и по его щекам побежали слезы. Он только думал, что нашел друзей, как их уже собирались убить. И не кто-нибудь, а его отец — сильнейший мечник человеческой расы, превзойти которого за оставшиеся 7 лет просто невозможно. Упав на землю, Заам начал избивать мокрый камень руками, осыпая проклятиями своего отца, и себя самого.

***

600 год. Заам стоит на вершине башни греха, глядя на возвышающийся в небе глаз.

«Хах, похоже, ты проиграл своему лучшему другу, отец,» — злорадно произносит он, обращаясь к глазу.

«Какое жалкое зрелище. Чем ты так взбесил Хокму, что этот легендарный „белый маг“ спустился за тобой в чистилище, вырезав всех грехов, и убив тебя дважды? а? Хотя, можешь не отвечать, я его понимаю. Двух таких ублюдок в мире не найти. Посмотри, что ты вынудил меня сделать, — Заам окинул руками буруляющую вокруг алую бурю.

— Я то думал, что хоть тут смогу спрятаться от тебя, и упасти своих друзей. А что в итоге? Мы все стали грехами. Из за тебя я чуть не убил собственного лучшего друга. Из за тебя эти люди будут заперты тут навечно. Как же я ненавижу тебя, и свою проклятую жизнь,» — Заам в ярости начал громить стены, будучи не способен даже проронить слезу. Наконец, когда площадка была уничтожена, он сел в ее центре, закрыв глаза.

«Мне нет прощения, и всё же, извините меня. Отец разрушил врата. Я не смогу их восстановить,» — мысленно произнес Заам, обращаясь ко всем обитателям чистилища, и погружаясь в транс.

***

На этом, воспоминания закончились.

— Большего я не могу показать тебе, прости уж, — Заам приблизился к Алану, тихо улыбнувшись. Рядом с ним появилась Холит. Её лицо сияло счастьем.

— Всё путем. Я видел достаточно, и точно не могу тебя винить. Лишь один вопрос: ты поделишься со мной своей силой? — обратился к нему Алан, протягивая кулак.

— Разве что, как товарищ с товарищем, — воодушевленно произнес Заам в ответ, и их кулаки встретились.

— А я? — Эдвин вышел из за спины Алана, и Заам не смог скрыть удивления.

— Ну что, теперь ты доволен? Ты таки смог меня победить, — вдруг рассмеялся Заам.

— Эх. Всё благодаря этому пацану, — улыбнулся Гилберт тоже приложив кулак, и через мгновение они рассеялись.

***

— Ты наконец очнулся? — Знакомый голос обращался к Алану. Они не общались много, но прекрасно знают друг друга.

— Похоже, что ты всё таки смог меня найти. Ха, я был прав, — мужчина лет тридцати, с длинными серыми волосами собранными в пучок, лёгкой щетиной, и мудрым взглядом, склонился над Аланом.

— Серый... Так ты всё это время был тут? Я искал тебя, чтобы сказать пару ласковых, — Алан нахмурился, с трудом поднимаясь на ноги. Несмотря на некую слабость, теперь он действительно выглядел солиднее.

— А ты изменился. Стал старше, лет так на десять... — Серый обошел его кругом, — Что, злишься на меня из за печати? Ну прости уж, я не видел другого выбора. Кстати, можешь звать меня по имени. Я — Дайн.

— Алан Кинг. И нет, на самом деле не злюсь. Я понимаю, почему ты это сделал. Мне скорее интересно, почему ты тут прячешься ото всех.

— Я не прячусь. Просто я застрял, — растерянно развёл руками Дайн.

— И ты не можешь выйти?

— Ммм... полноценно нет. Хотя по миру бродит пара моих аватаров, но они слишком слабы. В конце концов, я же не узурпатор. Даже теперь, когда грех гнева больше не сдерживает меня, я совсем ничего не могу сделать.

— А попросить правило человечества?

— Оно никому не отвечает последние три тысячи лет, а то и больше.

— Разве? Вот мне похоже, ответило, — беззаботно улыбнулся Алан, и повисла напряженная тишина.

— Ладно, что ты собираешься делать дальше? — Дайн достал сигарету буквально из воздуха, и закурив, сел на каменный стул. Кажется, он может создавать вещи из ничего.

— А ты не понимаешь? Буду разрушать империю Доарда, — решительно ответил Алан.

— Ууу... — Дайн отрицательно покачал головой, — нет, нет, и нет. Ты не должен делать этого. По крайней мере, не сейчас.

— Думаешь, я не справлюсь?

— Не в этом дело. Даже если ты справишься, последствия погубят сотни тысячи жизней. Речь кстати, не только о людях. Я говорю обо всех мирных народах, — взгляд Дайна был серьезен, как никогда. От прежней вальяжности не осталось и следа.

— Это был их выбор. Они прекрасно понимают, что люди не заслужили подобного отношениях к себе, но даже так, они продолжают их травить, — мрачно произнес Алан.

— Ты заблуждаешься. Не все расы плохие, но ублюдки есть везде. И среди людей их тоже много, например, мой дед. Но ты должен понять одну вещь: сейчас уничтожение его империи, может поставить под удар весь Флегрейс.

— Что ты хочешь этим сказать? — Алану явно не нравилось, куда идет этот разговор.

— Я хочу сказать, что Доард не самая большая опасность. Он скорее необходимое зло, что сдерживает по настоящему ужасных существ. Слышал когда нибудь о девятке разрушения?

— Да. Слышал лично, от своего учителя. Имя Люций тебе о чём нибудь говорит?

— Что? — Во взгляде мечника мелькнуло удивление, смешанное с шоком, — ты сказал, что он твой учитель?

— Да. Это долгая история, но если ты хочешь знать суть: он был заперт в собственном мече, и заключил контракт с моим другом. Он учил нас обоих, пока друга не убили. Что стало с ним дальше, я не знаю.

— Вот ведь... — Дайн опустил голову грустно улыбнувшись и сомкнув руки в замок. Некоторое время он молчал, глядя в пол.

— Ладно, может быть, он ещё жив. Я надеюсь, что ты проверишь это. А на счёт наших с ним связей... Спроси у него сам. Сейчас мне тяжело говорить об этом. Я лишь хочу отговорить тебя от нападения на Доарда.

— Не потому ли, что он твой дед?

— Нет. Всё просто потому, что если его не станет, — наступит полнейший хаос. Ты когда нибудь задумывался, почему культы ещё не захватили мир? Может, им не хватает сил? — вздор. Диких богов и культы в этом мире сдерживает ровно три силы: другие дикие боги и культы, обычные боги, и империя Доарда. Слышал когда нибудь о народе Лоэ’Ноши?

— Нет, никогда.

— А оно и не удивительно. Эти существа не распространяются о себе без надобности, но я дам тебе о них подсказку: Нод. Если увидишь этого парня, то лучше беги. Каким бы крутым ты ни был, но с ним не справишься. А их таких далеко не один, и не два. Просто Доард получил себе самого преданного, и вкупе с «Пандорой», эта сила позволяет ему сохранять нейтралитет для всего Флегрейса. Да, периодически происходят «жертвы», и с культами даже ведется война, но всё это лишь театр малой крови, ради сохранения мира. По настоящему он хочет избавиться лишь от себе подобных — от людей.

— И что ты предлагаешь делать? Смотреть на то, как проливается кровь невинных людей, пока жопы прочих рас сидят в тепле? — вспылил Алан.

— Не надо так говорить. Страдают не только люди. Да и... Ты же не думал, что сможешь захватить империю, не убив невинных? Я раскрою тебе тайну: если ты ещё не понял, большинство людей Доарда ненавидит. Они служат ему из страха, и из страха пойдут на смерть, когда он прикажет. Тебе придется убивать их тысячами, ведь они буквально будут бросаться на тебя пушечным мясом. Или ты думал, что придешь в столицу и скажешь: давайте, вы все перейдете на мою сторону, потому что я сильный, и мне не придется вас убивать? Вместе мы достигнем мира! Хаха, этого ты хотел? — Дайн с осуждением посмотрел на Алана.

Алан молчал. Ему нечего было добавить, и нечего возразить. Он прекрасно понимал: Дайн прав, нельзя ненавидеть всех, кто лишь внешне отличается от людей, и нельзя бездумно начинать войну против целой империи. Даже если бы он мог сразиться сразу с Доардом, всё равно не известно, какие жертвы повлекла бы за собой эта битва.

— Впрочем, я не говорил тебе опускать руки. Моя организация «Мертвая рука» как раз таки занимается борьбой и против культов, и против системы Доарда. У тебя нет влияния, а у нас есть. Ты мог нам помочь....

— Я понимаю. Что я должен сделать? — решительно спросил Алан.

— Для начала, ты должен помешать планам Доарда. Не убивать его, и не убивать людей, но замедлить процесс. Я знаю, что у моего деда есть план: он собирает диких богов в «Пандоре», для некого ритуала. Только трое знают всю суть ритуала, и я не в их числе. К слову, пленение этих богов так же выгодно культам, ведь всегда сопровождается хаосом. Это тоже часть их «договора» по сохранению нейтралитета.

— Откуда ты столько знаешь? — Алан посмотрел в глаза Дайну, и между ними промелькнуло понимание.

— Из разных источников... Не стоит недооценивать мою силу.

— Хм, понял. Значит убивать богов... Ты знаешь, где будет следующий?

— Ммм, нет. К сожалению, мы не вкурсе. Мы только знаем, что скорее всего нечто случится в Тидасе. В последнее время там в подполье, образуется всё больше диких культов.

— А как на счёт обычных богов?

— Большинство из них сейчас залегло на дно. Кто то ворошит подземный мир, кто то бродит по дну океана... Они что то там ищут, но что именно — мы не знаем. Естественно, отследить всех мы не можем. Ты должен быть осторожен, если они захотят помешать тебе, или помочь.

— Всё еще не понимаю, что я должен делать прямо сейчас. Год, это долго, — задумчиво произнес Алан.

— Для начала я бы советовал тебе нормально пожить. Можешь поступить в одну из магических академий Флегрейса, чтобы лучше понимать систему, против которой собрался сражаться. Может там ты найдешь единомышленников, которые также присоединятся к «Мертвой руке».

— Да, я планировал так поступить. Напрягает только белый мечник. Флегрейс конечно, место большое, но если он меня заметит... Это может плохо кончиться.

— Не парься, ты сильно изменился. К тому же сейчас твоя сила... Думаю, оказать сопротивление ты ему сможешь. Поздравляю со вступлением в ряды сильных мира сего, — мечник протянул парню руку.

— Хах, спасибо. Что нибудь ещё? — доброжелательно ответил Алан, удивляясь тому, сколько силы в руках Серого.

— Ммм, да... Береги себя, — мечник осторожно улыбнулся, выпуская кольцо дыма Алану прямо в лицо, — и не забывай, что у тебя теперь пара тысяч последователей в чистилище. На мой зов они может и не придут, а вот на твой — запросто. Конечно после того, как ты обретешь полный контроль над этим местом.

— Мне увы, пока некуда их вести. Пусть ждут своего часа тут. Больше их покою ничего не угрожает, — улыбнулся Алан. Кажется, он был счастлив узнать, что остальные живы.

— И то верно. Теперь иди. Я еще свяжусь с тобой, если это понадобится.

— Каким образом?

— Прямо через голову. Если ты конечно, мне позволишь, — усмехнувшись, мечник повернулся к Алану спиной, и тот поступил так же.

— Пфф, обращайся в любое время, — бросил Алан через плечо, и на его лице мелькнула улыбка.

Подойдя к центру платформы, Алан вдруг понял, что не знает, что делать дальше.

«Эээй! Постойте!!!» — послышался крик откуда то снаружи башни, и на платформу упал Оливер. Кажется, он добирался сюда при помощи барьеров.

«Ох, вот ведь... Я совсем о нём забыл,» — подумал Алан, ощущая легкую неловкость.

— Так ты был тут?! — возмущенно воскликнул голубоглазый парнишка, бросаясь к Алану обниматься.

— Хаха... Даа, мне пришлось попотеть, чтобы справиться с гневом. Ну, как видишь, теперь всё впорядке, — Алан улыбнулся парню.

— Значит, голубое небо и исчезновение всех проклятий, тоже твоих рук дело? Меня из портала выбросило прямо в «Колыбель оставленных», так там все дома впорядке, и люди постепенно начали приходить в себя! Не терпится проверить блайт-таун, — Оливер вдруг погрустнел.

— Что такое? — Алан удивленно посмотрел на печального мальчика.

— Я ведь... не могу пойти с тобой, да? — он посмотрел на Алана с надеждой.

— Честно говоря, я и сам не знаю как отсюда выйт..

Алан не успел договорить фразу, как в небе над башней появилась черная фигура ангела из воспоминаний. Сжимая гигантский клинок, он медленно опускался на башню. В его груди сиял черный крест, идеально подходящий клинку Алана.

«Даже не думай,» — прозвучал голос меча в голове Алана, когда тот уже собирался напасть на ангела.

«Что?! Почему? У него же вторая часть тебя!» — возмутился Алан.

«Ты слишком слаб, чтобы хоть пальцем его тронуть. Это существо создали по образу и подобию прошлого пророка, и в нём содержится частичка силы правила. Ты ещё не готов к такой стычке,» — отчитал его меч.

«Значит, твою полную силу мы не обретем...» — печально заметил Алан.

«Ага, и людям в чистилище придется пока посидеть тут. Скажу по секрету: ты сможешь создать настоящий портал для всех, и вывести их отсюда, только с моей истинной формой».

«Алан Кинг!» — прозвучал громогласный голос, и клинок в руке Алана начал светиться.

«Тебе, как второму узурпатору прошедшему чистилище, я присуждаю право, свободно посещать и покидать этот мир. Готов ли ты принять его?» — прогремел голос.

«Готов!» — Алан решительно кивнул головой, и на его клинке медленно стали проявляться слова древнего стиха, повторяющиеся в воздухе голосом ангела:

Гордыня пусть ему будет опорой, и алчность взгляда не затмит.

Кто зависти смог избежать порочной, тот не направит гнева без вины.

Сдержи же похоть, узурпатор, ведь истинна любовь чиста.

Чревоугодие не есть тебе преграда, и лень не замолчит твои слова.

Отринь уныние, что серо, и в душу свою загляни:

Что видишь там, средь голубого неба, в вершине врат сияющей судьбы?

Храни тот образ, что застынет на устах, ведь в этом цель и суть твоя, как человека.

Бессмысленна вся сила божества, когда за ней стоит слепая вера.

«Ого, кто сочинил этот стих?!» — воскликнул Алан, вглядываясь в гравировку клинка.

«Это был Хокма,» — с улыбкой ответил Дайн.

«Вы что, знакомы?! Сколько же тебе лет?!!» — удивленно уставился на него Алан.

«Секрет,» — подмигнул ему Дайн, переводя взгляд на зависшее в небе око.

— Алан, ты ведь вернешься? — печально обратился к нему Оливер.

— Конечно вернусь. Куда же я денусь? А пока на вот, передай это мужчине по имени Иов. Он живет где то вне башни. Скажи, что я хорошо подумал, и решил вернуть такую ценную вещь, — Алан протянул Оливеру кольцо, бушующее синей энергией.

— А теперь, мне пора, — взмахнув клинком, он разрезал реальность, образовав узкий портал.

— Мы все благодарны тебе за спасение, — закричал ему вслед Оливер даже не сдерживая слез.

— Угу, — Алан улыбнулся через плечо.

«Интересно, как там Лу́на? Надеюсь, я не слишком долго,» — подумал он, входя во врата.