Чувствую, как они копошатся во рту, в порах, и под кожей. Личинки... Сколько их тут? На дне пропасти.

Море? Океан? Нет, их просто бесконечно много. Они ползают по моим глазам, полностью покрывая тело и лицо. Я едва вижу свет своего заклинания, пробивающийся сквозь эту копошащуюся толщу насекомых.

Отчего же мне так спокойно? Почему так тепло, и уютно? Почему ощущение, словно я всегда был тут, и всегда буду, никак не хочет оставить меня? Ведь это не похоже на суетливого меня... Верно?

Зачем я вообще пришел сюда, и что делаю на дне этой ямы? Долго ли я лежу тут, и сколько ещё собираюсь? В конечном счете: кому я задаю эти вопросы, и зачем? Я ведь знаю, что всё равно не смогу сдвинуться с места.

У меня нет сил, и нет желания. Я сделал всё что мог, но жизнь в очередной раз поставила меня на колени. Лишь одного я на самом деле не могу понять: почему этот свет продолжает назойливо слепить меня? Этот маленький огонёк, что давно должен потухнуть во тьме, никак не хочет оставлять меня.

Он напоминает мне одного человека... Но кого?

Лёжа на дне ямы, поедаемый личинками, я пытался вспомнить давно забытый образ. Серебряный свет, чистый и непреклонный, способный осветить путь в любой, даже самой темной ситуации.

Луна... Как я мог забыть тебя? Ведь это главная причина, по которой я ещё жив. Должен ли я просто лежать тут, бессмысленно теряя время? Однозначно — нет.

Разгребая личинок, я медленно поднялся на ноги.

Вот он, в паре метров от меня на роскошном ложе: полный мужчина в церковной рясе, поедаемый червями. Золотая табличка рядом гласит: «Епископ забвения, и апостол лени, Акедия, покоится тут. Внемлите воле его божественной.»

Внемлить воле? Моя лень постепенно сменялась гневом. Как посмел ты, омрачать мои воспоминания? Думал, что если сломался сам, можешь и меня склонить на свою сторону? Я покажу тебе, почему не стоит играть с огнём.

Моё тело взорвалось мощными потоками пламени. Однако, они не достигли цели. Медленно увядая, пламя пыталось приблизиться к ложе, покудо полностью не потухло. Вновь наступила тишина.

Разряд молнии сверкнул в воздухе, и тут же исчез, не достигнув цели. Летящий камень мгновенно потерял всякую силу, лишь достигнув края ложе.

Значит, я должен сделать это своими руками.

Достав клинок из запястья, я двинулся в сторону епископа. Кажется, будто он совсем близко, но в тоже время подойти я к нему не могу. Каждый шаг дается мне всё труднее, тяжкой ленью отзываясь в ватных конечностях. Мне хочется спать.

Удар. Кисть пробита кинжалом, и разум снова чист, но не надолго. Десяток шагов, и теперь мои ноги совсем отказываются двигаться.

Еще удар, но без результата. Ноги по прежнему не слушают меня. Стоя на расстоянии одного метра, я заметил среди копошащихся подле ложе личинок кусок ткани. Потянув за ветхие одежды, я вытянул в свои руки скелета. Черви совсем не трогали его, и в костлявой руке он сжимал чётки. Почему же он не смог дойти до конца?

Взяв в руки чётки, я ощутил облегчение, словно кто то снял с моих ног кандалы. Этого хватило, чтобы приблизиться к епископу вплотную, вонзив свой кинжал в его череп. Послышался треск, и мой взгляд начала застилать пелена.

***

— Учитель, почему вы не отвечаете мне? Скоро они будут тут, вы должны бежать! — послышался голос мужчины средних лет.

— О неверный, к кому ты обращаешься? Ты совсем не знаешь своего любимого учителя. Ты серьезно считал его примером для подражания? Этот человек стал сосудом греха лености, как лучший из лучших в своем пороке. На что же ты надеешься, ожидая от него ответа?

— Учитель, не слушайте его! Боритесь! — Мужчина безустанно повторял эти слова, словно ничто в мире не могло переубедить его, или заставить молчать.

— Прекрати уже этот фарс, — послышался назидательный, старческий голос, а за ним и звук пощёчины.

— Я не уйду отсюда без вас, — констатировал мужчина, и моё сознание вместе с духовным телом выбросило в белую пустоту.

— За что мне это? Я ведь лишь хотел помочь, — передо мною возник образ мужчины в рясе. Он обращался ко мне.

— Хочешь знать мое мнение? Ты слишком доверял своему учителю. Люди зачастую не те, кем кажутся даже себе.

— Но я знал его сотни лет...

— Тем больше у него было шансов совершить ошибку. Ты точно ни в чём не виноват,— я положил руку мужчине на плечо, и вдалеке появился образ сгорбленного старика, медленного приближающегося к нам.

— Учитель! — мужчина попытался рвануть с места, но я удержал его каменной хваткой.

— Это не он. Ты ведь видишь это, — я зажал чётки в руках смотрителя, выходя навстречу старику.

— Похвальная воля, для человека... Чего ты хочешь от меня?

— Убрать тебя из этого мира.

— Хах, да? А силенок тебе хватит? Минуту назад ты лежал снедаемый тревогой, а теперь вдруг решил выступить против бога?

— Я давно это решил. Просто, захотелось отдохнуть, — в мгновение ока оказавшись перед стариком, я пронзил его сердце кинжалом. Вместо крови, из его тела потоками хлынули насекомые, заполняя собой белое пространство.

— Не сработает, — я взмахнул рукой высвобождая духовное пламя, обжигающее мою душу.

— Безумец... Ты готов пойти даже на такое? — Прозвучал крик в пустоте.

— О чём ты? «Богу» вроде тебя, ничего не известно о жертве. Находись я в духовном пространстве или физическом, не важно. Я уничтожу тебя любой ценой.

— Не думай, что всё будет так просто, — Старик появился у меня за спиной, замахнувшись тонкой швейной иглой, но некто схватил его за руку.

— Теперь я вижу, спасибо, — прозвучал низкий спокойный голос смотрителя, словно принадлежавший другому человеку.

— Предатель! — Укоризненно завопил старик, пытаясь вырваться.

— Мне вот интересно. Почему ты ещё пытаешься бежать? Разве ты не бог лени? — Я второй раз вонзил кинжал в сердце бога, и тот истошно завопил. Я ощутил, как его сила скапливается в моей руке, образуя новый сигил на запястье, и преображая клинок. Наконец, когда вопль стих, тело старика беспомощно повисло в руках смотрителя.

— Прости меня, — тихо прозвучал голос в пустоте. Старик всё ещё был «жив», и теперь похоже, трезвый разум вернулся к нему. Возможно, смотритель отчасти был прав.

— Всё в порядке, учитель. Вы должны благодарить этого юношу за спасение.

Старик усталым взглядом смерил меня, и мой постепенно удлиняющийся крест-клинок.

— Узурпатор греха, верно? Наконец то этот кошмар закончится... Ирвинг, я слишком устал. Знаю, что предал тебя, и что не заслуживаю прощения, но может, хоть теперь мы сможем по настоящему отдохнуть? Несмотря на проявленную слабость, долгие годы я исправно служил богам...

— Заслужили ли мы прощение? — Смотритель обратился ко мне, с готовностью принять любую волю.

— Я не в праве решать за вас вашу судьбу, ребята. Так же как и вы, я просто хочу покинуть это место. Но раз уж вы спросили моего мнения... Идите, и ни за что не останавливайтесь. Теперь у вас есть такая возможность.

— Спасибо, — поклонившись, Ирвинг взял старика под руку, и они медленно удалились в белую пустоту. На этот раз они ушли туда, откуда не возвращаются.

***

Открыв глаза, я вдохнул полной грудью. Лень оказалась не так сильна передо мной, ведь за моими плечами опыт, и что важнее, люди. Честно говоря, с каждым днём слово «Бог» всё сильнее обесценивается для меня. Нет, даже не так. Называть этих существ «Богами» — богохульство. Боги должны давать людям надежду, а не приводить к безысходности.

Эти существа — просто монстры. Я должен был стать охотником на монстров, а не «богов». Я не хочу признавать этих существ богами.

Кажется, епископ тоже до последнего не сдавался. Даже будучи «идеальным сосудом», он смог обмануть меня. Где то лень явно просчитался с выбором кандидата.

Посмотрев на своё запястье, я заметил две линии, расходящиеся от витых колец в разные стороны. Они переходили на кисть, словно ветви дерева. Я также ощущал некий эфемерный прирост силы, а мой клинок стал длиннее и чище. Теперь сквозь ржавчину, я мог отчетливо разглядеть часть гравированного текста: «и лень не замолчит твои слова».

Хм, что бы это могло значить? Возможно, позже я узнаю и другие части текста. Теперь, вспоминая пророчество старика из деревни, оно уже не кажется мне бредом. Наоборот, он словно дал мне инструкцию к действию, и я даже поглотил первый грех. Но вот где искать остальные?

Осмотревшись вокруг, я был малость удивлен: от личинок не осталось и следа. Неужто всё это держалось на силе Акедии? В любом случае, это уже не важно. Для начала мне стоит проверить свои силы.

Сконцентрировавшись, я прыгнул на столько высоко, на сколько мог. Это было больно, ведь в итоге я буквально пробил потолок головой... Сила прыжка оказалась чудовищной, хоть и отсутствовал какой либо четкий контроль. Это и есть сила греха лени?

Ну, по крайней мере теперь я могу быстро отсюда свалить. Надеюсь, на улице сейчас «день».