*Шум снежной бури* Ночь. Холодный зимний лес.

Я стою по щиколотку в снегу, и лишь атрибут согревает ноги. Холодные хлопья так и норовят прилипнуть к лицу, но увы, температура моего тела слишком высока.

Чьи же это воспоминания?

В полутьме раздвигая массивные ветви ели, я заметил маленькие следы на снегу. Это явно следы ребенка, либо какого то небольшого животного. Рядом с ними едва заметна кровь. Следы свежие, ведь их ещё не успело замести.

Немного понизив температуру, я пошел по следу. Первое время я блуждал кругами, и лишь плодил всё больше и больше следов, пока в один момент не вышел на небольшую поляну, буквально залитую кровью. Вокруг разбросаны куски человеческой кожи... Рядом с поляной виднелся отпечаток огромной лапы какого то существа, вероятно семейства кошачьих. Диаметр следа был даже слишком большим: около метра. Ели рядом так же были обломаны.

Вернувшись назад, я еще раз проверил все следы, и наконец, обнаружил ответвление. Несколько десятков минут след вёл меня в глубь ночного леса, и я лишь натыкался на ветви елей в полутьме, пока следы наконец не привели меня к небольшому входу в пещеру.

Вернее, это был даже не вход в пещеру, а небольшая дыра в основании пня. Следы обрывались рядом с ней, а на самом пне я увидел окровавленный отпечаток маленькой руки. Взрослый человек едва ли смог бы протиснуться в эту дыру, но у меня получилось.

Пространство внутри было чуть свободнее, и длинным подземным коридором уходило вглубь. Дойдя до другого конца тоннеля, что венчался небольшой подземной пещерой, я остановился на входе, услышав внутри детские голоса.

— Ты справишься, — безразлично повторяла себе под нос девочка лет десяти, держащая на руках окровавленное тело мальчика того же возраста. В этих грязных и замерзших существах, я сейчас едва мог различить Филиту и Гилберта. Конечно же, по большей части их выдавали уши эльфийки.

— Я да... С тобой всё будет хорошо? — простонал мальчик, даже не открывая глаза.

— Да, это ведь моя стихия, — девочка холодно посмотрела на Гилберта, убирая волосы с его лица. Ее реакция холодна словно лед.

— Побудь со мной еще немного. Ты такая теплая...

Услышав эти слова, Филита слегка улыбнулась, сильнее прижав к себе Гилберта.

Глядя на израненного голубоглазого парня, мне становилось больно. Он выглядел просто ужасно: в некоторых местах от него словно откусили кусок. Даже его светлые короткие волосы были полностью покрыты кровью. Прямо сейчас я очень хотел вмешаться.

Однако, я не должен этого делать. Это чужие воспоминания, и мне нельзя менять их. Если воспоминания настоящие, то в тот день они выжили, а значит, всё должно быть в порядке. Или же... это не так работает?

Внезапно, своды пещеры затряслись, и Филита забилась в угол, крепче обнимая мальчика. Нечто раскапывало пещеру, не переставая тихо рычать, словно пыталось скрыть своё присутствие.

Через мгновение, в своде пещеры показалась дыра. Через нее внутрь смотрел огромный рыжий глаз. Существо пыталось принюхаться, а зрачок неустанно двигался в поисках жертвы. Почуяв добычу и запах крови, тварь зарычала, и начала копать еще усерднее, пока наконец вся пещера не была раскопана.

Это существо... Мне трудно описать всю его мерзость. Колоссальных размеров рысь, чья морда напоминала карикатуру на человеческое лицо, словно кто то взял изображение «Они» времен феодальной Японии, приклеив лик этого древнего демона к телу огромной кошки.

— Уй..ди..— простонал Гилберт, вырываясь из рук девушки, и падая на четвереньки. Сосуды в его глазах лопнули, а тело окончательно окоченело. Несмотря на это, мальчик каким то чудом поднялся на ноги. Поражало то, что в его глазах я не видел страха. Даже, казалось бы, бесчувственная Филита, сейчас напугана больше.

— Уйди, — повторил парень, отмахиваясь от существа рукой. В ответ тварь лишь замахнулась мощной лапой, и нанеся удар, с визгом отскочила в сторону. Ее лапа была проткнута огромной, метровой сосулькой.

Филита поравнялась с Гилбертом, и они взяли друг друга за руки. У нее по лбу стекала кровь. Очевидно, это заклинание стоило ей многого.

— Если уж мы и умрем, то вместе, да? — Гилберт через боль улыбнулся девушке, сжимая ее руку. Только сейчас я заметил, что ему кажется, недостает половины печени. Как он всё еще находится в сознании?

Тем временем огромная кошка уже приблизилась к детям, оголяя клыки.

— Ты больше не тронешь нас, — решительно приказал Гилберт, и воздух вдруг зазвенел. Его голос словно гром, эхом двоился в воздухе, и от этих колебаний с соседних елей даже посыпался снег.

И действительно: развернувшись, огромное существо без тени сомнения ушло прочь, а парень покосился и едва не упал, но его поддержала Филита.

— Пойдем домой... — простонал он, теряя сознание.

В этот момент, некто словно переключил сцену, показывая мне новый эпизод их жизни.

Я стоял на вершине невысокой обледенелой горы. Отсюда мне открывался невероятный вид на лесные окрестности, и виднеющийся за горизонтом, белокаменный Тидас.

В десятке метров от меня, два подростка припав на колени, поклонялись каменной статуе. Сама статуя представляла из себя две гуманоидных фигуры: девушку, распятую на кресте в неестественной позе, и обвитую каменными ветвями, а также некоего эльфа, целующего ее.

Однажды я уже читал об этой статуе. Местные называют ее «Матерью жизни», и иногда совершают паломничества на гору, чтобы поклониться ей. Это одна из древнейших легенд во всей истории Флегрейса.

По преданию, несколько тысяч лет назад, еще до прихода других рас с континентов, в этих местах жили люди. Среди них была девушка по имени Сара. Родившись с редким недугом, от которого у нее не росли волосы, она прожила всю юность подвергаясь насмешкам со стороны других людей.

Поначалу она стремилась наладить отношения с людьми, но со временем, ощущая свою «особенность», приняла ее как данность. Отдалившись от людей, она укрылась в лесах, где животные стали ее преданными друзьями.

Каждый день она пела для диких существ, а остаток дня проводила в молитве некой сущности, которую теперь историки называют «Правилом материи». Это правило стоит выше всех богов, и дарует низшим существам силу исходя из своих извращенных, никому не известных желаний, что люди не в силе познать.

В один из таких дней, на континенте вдруг разразилась ужасная буря, унесшая тысячи жизней людей и животных. Весь день и всю ночь, что шла буря, Сара молилась правилу, в надежде что оно остановит этот ужасающий катаклизм. Однако, буря продолжала буйствовать.

Тогда, выйдя на улицу, девушка устремила свой взор к бушующему небу, и лишь одной мыслью остановила катаклизм. Похоже, что правило всё же даровало ей силу.

Однако с этой силой, облик ее исказился ещё сильнее. Из тела ее стали прорастать сухие ветви, на которые слетались птицы. Ее кожа зарастала травой, в то время как голос с каждым днем становился всё больше похож на шелест листьев.

Продолжая молиться и обретать всё большую силу, она и не подозревала, на сколько опасность близка.

Во все времена люди боялись того, чего не понимали, обвиняя в своих грехах людей, выделяющихся из толпы.

Сару постигла та же участь. В один из вечеров, перед ее лесным домом собралась толпа бушующих людей. Они винили девушку в прошедшей буре, в уничтожении посевов, и в нападении диких на их деревни.

Сара могла противиться им, но не хотела этого. Она бы никогда не тронула человека, даже нанеси он ей сотню ударов. Вместо этого, остановив животных, готовых разорвать людей в клочья, она смиренно сдалась в руки диких людей. Она считала, что долг её уже выполнен, и волю правила она донесла, остановив катаклизм, способный уничтожить всё живое на континенте.

Девушку отвели на ледяную гору, распяв ее под лучами холодного солнца. Лишь только она испустила дух, и люди покинули ее, как сразу же тело ее обратилось в камень.

Сей поступок жителям здешних лесов стоил выживания. В один миг все дикие звери словно выжили из ума, разрывая на части богохульных людей. Деревья вяли, и трава рассыпалась, словно песок, покуда места эти не превратились в мертвые безжизненные пустоши. Лишь покосившиеся дома, и некоторые рукописи, указывали на некогда существовавших тут людей.

Шли века, и с континента стали прибывать разные расы. Первыми в эти места пришли эльфы. Некий безымянный эльф, поднявшись на гору, был вдохновлен видом прекрасной девушки. Несмотря на все её уродства, он видел в ней невероятную природную красоту.

Несколько ночей он молился перед статуей на коленях, постепенно сходя с ума. Его товарищи беспокоились за него, но он лишь говорил, что счастлив, и что теперь обретет покой. На третий день, поднявшись на постамент, он поцеловал статую, проронив лишь одну слезу на голый камень.

Очевидцы писали, что в тот день они услышали шелест листьев, и сам эльф окаменел, на вечно обретя покой с любимой. С того момента, каждый год на статуе появляется небольшая трещина, из которой прорастает росток, так и не успевая распуститься до зимы.

После этого случая, окружающая природа постепенно начала оживать, а в эти места стало стягиваться всё больше и больше животных.

Интересно, на сколько правдива эта легенда?

Тем временем, фигуры сидящие у статуи вели диалог. Конечно же это были Филита и Гилберт. Хотел бы я знать, что связывает их с этим местом.

— Пойдем? — Гилберт посмотрел на девушку, вставая и беря ее за руку. Судя по его виду, это более поздний момент их жизни, примерно 13-14 лет.

— Постой... Я хотела сделать еще кое что, — девушка достала фиолетовый цветок напоминающий розу, и водрузила его к подножию статуи.

— Ого, это манацвет? Он же очень редкий!

— Я нашла его у подножия горы... Мне показалось, что это будет отличным подношением.

— Да, у подножия этой горы иногда и не такие штуки вырастают... — Интересно, это всё из за статуи? — Парень подошел к каменному силуэту, положив на него руку, и закрыв глаза. Несколько минут он стоял неподвижно, а потом внезапно отшатнулся, и едва не упал в снег.

— Что случилось? — Филита с удивлением посмотрела на парня.

— Это... Впервые за 4 года, она ответила мне.

— Кто ответил?

— Сара. Я говорил с ней сейчас. Вернее, она только сказала мне два слова: «Дитя лесов», а потом мою руку словно обожгло пламенем, — парень оголил рукав. Рука лишь малость покраснела, но в остальном выглядела совершенно нормально.

— Такое раньше с кем то бывало? — Девушка с интересом и легким беспокойством разглядывала руку парня, пытаясь найти какой нибудь дефект.

— Ну, люди разное говорят. Часто это домыслы или слухи... Но мне точно не показалось!

— Надеюсь, всё будет в порядке... Может пойдем уже отсюда?

— Да, пора.

Пройдя мимо моей фигуры, словно меня вовсе не существует, дети устремились к длинной многоступенчатой лестнице, уходящей к подножию горы. Устремившись вслед за детьми, на мгновение мне показалось, словно в моей голове шумят листья. Бросив взгляд на статую, я заметил, что одна из ее каменных ветвей качается на ветру.

— Нарушитель, — тихо прошептали мне листья. После этого, я больше ничего не слышал.

Нарушитель чего? Неужели ее покоя? Или что еще можно нарушить в этой вселенной... Не очень понимаю.

Развернувшись, я собирался шагнуть прочь, но окружающий пейзаж вновь сменился.

На этот раз я очутился в узком помещении напоминающем чердак. Крыша в этом месте сходилась конусом кверху, оставляя лишь немного места внизу. В самом конце чердака перед окном, в свете свечи, обнявшись сидели двое. На них был накинут плед, и похоже, что они совсем не повзрослели с момента последнего воспоминания.

— Гил, ты такой теплый...

— Хех, ты теплее.

— Твоя рука всё ещё болит?

— Неа. А что, беспокоишься?

— Угу.

— Знаешь, ты так изменилась... В первые месяцы после нашего знакомства ты вела себя очень замкнуто, и только и делала, что липла ко мне.

— Я сама не знаю, что со мной не так, и почему я за тобой увязалась... До нашей встречи, люди меня не особо интересовали.

— Ты ведь так и не рассказала мне, как попала в тот лес. Ты всё ещё не помнишь?

— Помню разве что фрагменты. Мы с мамой шли куда то, и потом что то случилось, а дальше появился ты...

— Значит там была твоя мать... А я даже не смог ее найти, — Гилберт сжал руки так, что вены на них набухли.

— Не переживай на этот счет, ты то точно ни в чем не виноват. Кстати, ты что то помнишь из того времени?

— Это...

Картина перед моими глазами вновь сменилась. Я уже был тут. Маленький мальчик, стоя на шатающихся ногах, закрывал своим телом эльфийку. Враждебное существо напоминающее рысь с человеческим лицом, вновь готовилось атаковать. В его лапе все еще виднелся осколок гигантской сосульки, но тварь словно игнорировала его.

Была в этой ситуации странность, что пугала меня: дикий явно смотрел не на Гилберта, а на девочку стоящую позади него.

Провести последнюю атаку существу так и не удалось. Лишь оно замахнулось когтистой лапой, как Гилберт выкинул руку вперед, и множество древесных шипов, вырывающихся из стволов деревьев, пронзили тело твари насквозь. Сразу же после этого, парень потерял сознание, и сцена вновь сменилась, вернувшись к чердаку.

Что, черт возьми, тут происходит? В прошлый раз он просто прогнал ее...

— Это, я не уверен... Но возможно, я навредил твоей маме.

— О чем ты говоришь? Мы ведь тогда ее так и не встретили, — девочка перебирала в руке нитки пледа. Сейчас она выглядела несколько живее, чем тогда на горе.

— Я помню. Просто та демоническая рысь, — Гилберт посмотрел на умиротворенное лицо девушки, и его речь осеклась.

— Хотя, забудь. Эти мысли звучат как какой то бред. Не хочу никого накручивать еще больше.

— Угу, наверное мама просто бросила меня, как это делали многие другие эльфийки нашего рода. И спасибо, что прогнал тогда этого демона. Я думала, что умру тогда.

— Разве я прогнал его?

— Да, ты сказал ему уходить, и он ушел.

— Правда? Мне почему то казалось иначе. Наверное из за потери сознания каша в голове. Почти ничего не помню из того времени.

— Другие ребята тоже говорят, мол ты им рассказывал, что убил его.

— Может и рассказывал, но я не очень доверяю своей памяти... Мало ли что я мог сказать с горяча.

— Главное что я помню правду.

— Да, на тебя я всегда могу положиться.

— И я на тебя тоже. Спасибо, что разрешил мне остаться тут. Тебе пришлось даже спорить с родителями...

— Ой, споры с родителями это пустяк. Дружба с тобой точно стоит того, — услышав эти слова, девушка порозовела еще сильнее.

— Завтра нас снова заберут в коалицию да?

— Угу. Неделя каникул, это как то слишком мало.

— Ну ничего, зато там я смогу стать ещё сильнее, чтобы уж точно быть в состоянии тебя защитить.

— Ты и так каждый день с этим хорошо справляешься, дурак. Это я всегда плетусь позади...

— Не правда. Как маг, ты на много сильнее меня. Вот научишься контролировать силу, и станешь лучшим магом Флегрейса!

— Ты надоел уже... Я испытываю странные чувства, — девушка не переставала краснеть, и отводить взгляд. Похоже, подобная реакция ей не свойственна.

— Ну извини. Просто трудно тебя не хвалить, — парень добродушно рассмеялся, глядя на снежную бурю за окном. Похоже, он успокоился.

Эти двое... Они определенно нравятся мне. В них есть та детская искренность, которой часто не хватает людям. В том обществе, откуда я пришел, людей принято высмеивать за их искренние чувства, мысли и слова.

Написав в интернете, что ты кого то любишь, ты неизбежно выставишь себя посмешищем. Показывать свои чувства и слабости — признак инфантилизма и ребячества. Так думают многие люди, и я в корне с ними не согласен.

Такое мышление создает ситуации, где ты постоянно вынужден играть роль безучастного, мрачного и недоверчивого человека. Часто даже своим родным ты не можешь доверить проблемы, ведь: «Лишь ты сам можешь помочь себе».

Однако, всё это лишь полуправда. Люди часто заблуждаются даже в собственных суждениях. Иногда, чтобы решить проблему, тебе нужен лишь маленький толчок поддержки, или мнение со стороны. Конечно, порой такой подход бывает вреден, но полностью исключать его из жизни людей нельзя.

По сути, даже психологи от части существуют благодаря этой проблеме, ведь только психологу не стыдно рассказать о своих страхах и сомнениях. И я прекрасно понимаю причины подобного недоверия... Эволюционные механизмы самозащиты, система «свой-чужой», стеснение, страх быть непонятным, и множество других факторов мешают людям быть искренними.

Но... Глядя на этих подростков, во мне просыпается немного веры в человечество. Конечно, между ними есть некоторое недопонимание, но даже так, они не отвергают проблем друг друга, открыто делятся переживаниями и идут по жизни рука об руку.

Таким людям точно есть место в моем мире, и я определенно хочу подарить им будущее.

— Позволите? — Положив руку на плечи сладкой парочке, я лишь доброжелательно улыбнулся, и закрыв глаза, представил два ярких образа, компенсирующих друг друга: Холодная, нерешительная, словно застывшая в моменте девушка, не способная проявлять эмоции к другим людям. И в то же время рядом с ней, сдержанный, волевой и чуткий парень, живой и подвижный как сама природа.

И снова боль пронзила грудь. Да, похоже у меня получилось. Еще одно пустое пятно на моем духовном теле. Осталось лишь две звезды, но они стоят поодаль друг от друга... Наверное, мне стоит начать с вот этой, сияющей разными цветами радуги.