Уютный скрип колёс разбавлял ночную тишину. По красным холодным пескам медленно двигалось несколько повозок, и большая платформа на колесах с шатром.

— Брр, — Эви съежилась от холода. Лёжа в повозке с открытой крышей, под несколькими одеялами, она никак не могла заставить себя нырнуть в тепло с головой. Уж слишком ее манил вид звёздного неба. Ночная пустыня всегда завораживала светом тысяч и тысяч небесных тел.

«Где то там может быть мой мастер и дедушка,» — думала Эви. Она не могла смириться с потерей столь важных для нее людей.

Однако, время всегда одерживает верх. Теперь она постепенно начинала задаваться вопросом: а что дальше? У нее ведь никогда не было мечты, и такой свободы, как сейчас. В детстве, в отличии от других детей, она не мечтала стать кем то, и не находила себя в чём то. До встречи с Аланом она лишь плыла по течению.

Но теперь всё иначе. Она почувствовала это, встретив мастера, и начав изучать языки и магию. Этот человек безоговорочно верил в нее, ничего ей не запрещал, и всегда только поддерживал. Его абсолютная свобода действий, ненавязчивое отношение и рациональный подход, пробудили в Эви искреннее стремление к саморазвитию.

Разве можно говорить о магии так, словно это не сложнее, чем щелкнуть пальцами? Как вообще кто-то из человеческой расы, может быть настолько способным?

Именно этот вопрос был ее главным мотиватором. Она хотела стать такой же сильной и свободной, как и человек, что подарил ей эту свободу. Однако, куда сильнее она хотела найти его. Конечно, он уже говорил ей, что однажды их пути разойдутся, и что возможно ей не стоит его искать в такой ситуации...

«Да что он в конце концов понимает кроме своей магии?» — девушка расстроено зарылась в одеяла. Она вспомнила все нравоучения своего учителя о самостоятельной жизни и взрослении. Может он был и прав, но признавать и принимать это Эви не собиралась.

Жизнь вообще, штука сложная. Она не понимала в ней многих вещей, например: что за жуткий океан ей снится каждую ночь? почему она растет быстрее других детей? почему глядя на Рокудо, она чувствует вину? Понимание этих вопросов для нее было чем то за гранью.

— Не спишь? — Рокудо обратился к девушке. Он сидел у противоположного борта телеги, уставившись в небо.

— Неа. Никак не уснуть.

— И мне. А хотелось бы...

— Интересно, зачем люди спят?

— Опять ты со своими научными теориями... Спят и спят. Всегда так было, и будет.

— Но ведь развить душу до состояния, когда сон будет уже не нужен, не так уж сложно.

— Ага, но ты ведь всё равно спишь? Мне кажется, сон, это как ритуал, разделяющий твою жизнь на фрагменты до и после. В процессе еще и разгрузиться успеваешь от негативных мыслей.

— У кого как...

— Снова кошмары?

— Каждый день. Как мы выехали, всю неделю преследуют.

— Да, мне иногда тоже снится... всякое.

Рокудо не особо хотел рассказывать, как во снах к нему приходят погибшие товарищи, обвиняя его в содеянном. Почему то в здешних местах активность таких снов лишь усиливалась. Возможно, так на него действовали знойные дни под палящим солнцем. За время в дороге он успел уже тысячу раз пожалеть о том, что совершил. В конечном итоге, за эту миссию мог бы взяться кто то другой. А в итоге, Алан пожертвовал жизнью, чтобы остановить эту тварь.

Думая об Алане, Рокудо каждый раз приходил в замешательство. Они были знакомы всего несколько часов, но за это время Рокудо рассказал Алану о себе больше, чем кому либо, разве что кроме Рея.

Наверняка виной тому было слишком открытое поведение Алана в последние часы. Этот контраст между равнодушным холодным парнем, и человеком едва сдерживающим слезы рассказывая свою историю... Рокудо хотелось верить, что они похожи. Хоть на самом деле он и понимал, на сколько велика между ними разница, и в чью она пользу.

«Сейчас у меня только одна, самая важная миссия, и я обязан грамотно выполнить хотя бы ее,» — подумал Рокудо, смотря на выглядывающую из под шерстяных одеял светловолосую девочку. Ее карие глаза блестели в свете луны. «Она взрослеет с пугающей скоростью... Интересно, так было всегда?»

— Странно, что ничего не происходит. Мы почти неделю в дороге. Мог бы кто и напасть.

— Тебе так не терпится драться? Лично я бы хотела еще немного тут полежать, и желательно без твоих странных вопросов, — кажется Эви была не в настроении вести беседы.

— Не то чтобы я хотел драться... Просто это немного подозрительно. Я всё еще не верю, что нас наняли просто ради охраны.

— Можешь обсудить это с маэстро. Я по здешним пустыням не эксперт.

— Да, надо бы. Давно я с ним не разговаривал.

Поправив свою багровую тунику, под стать цвету колючих волос, Рокудо перелез на большую повозку. На самом деле, именно повозкой это называть было бы трудно. Скорее это «платформа на колесах», с небольшим шатром в центре, где неизменно находились маэстро и его помощницы.

— Вижу, тебя что то беспокоит, — маэстро появился рядом с парнем, и тот вздрогнул от неожиданности. Его голос был спокоен и холоден.

— Да.. Как вы узнали?

— Я всё о тебе знаю. Даже больше, чем ты сам, — маска смотрела на парня с неизменной улыбкой.

— Честно говоря, я это уже замечал ранее. Вы что, читаете мысли?

— Нет. Это нечто другое, но тебе незачем знать. Тебе хватит и того факта, что я не собираюсь вам вредить.

— Если по поводу вас и ваших помощниц я и не переживаю, то вот пустынные дикие... Мы уже неделю в пути, и никого не видно. Вы ведь говорили, что камень привлекает диких, разве нет?

— Привлекает, но в этот раз с пустыней что то не так. Мы бываем тут несколько раз в год, и обычно эти места кишат песчаными червями, сколопендрами и скорпинами.

— Что еще за скорпины?

— Проклятая раса древних зверо-людей, что некогда здесь жили. По легенде их предводитель очень любил скорпионов. Любил так сильно, что в один момент зеро-люди из кланов стали рождаться на половину скорпионами. Их прозвали скорпинами. Со временем они окончательно утратили свой изначальный облик, а вместе с тем одичали. Обычно, они прячутся под песками, сливаясь с местностью. Это главная опасность пустыни Ши-та. Но сейчас не видно даже их.

— Вам это не кажется странным?

— Это не кажется, это и есть странно. Другой вопрос, стоит ли нам беспокоиться по этому поводу. Мы прибудем в Ки-Шас через неделю, и камень будет сразу же передан получателю.

— Не опасно хранить такой артефакт в городе?

— Это уже не наша забота. Мы лишь посыльные.

— Всё равно я не понимаю, зачем тут нужны мы. Вы выглядите довольно сильными, чтобы защитить себя самостоятельно.

— Разве? А мне казалось, что мы обычная труппа шутов. Хотя, в одном ты прав: вы тут действительно не ради этого.

— Тогда зачем? — Рокудо напряженно посмотрел на маэстро. Его маска словно застыла в моменте вместе со временем и пространством.

— Жалость, друг мой, к роду человеческому, — мужчина понизил голос до шепота, наклонившись к уху Рокудо.

— В одном ты прав, я действительно много знаю. Больше, чем хотелось бы. Но таков мой путь. Людям в этом мире живется не сладко. Кто разбавит их ужасный, полный страданий день, если не мы? Кто даст им то, чего они хотят, и приведет туда, где им самое место? Конечно же мы, труппа добрых шутников, что несут лишь радость и счастье.

— По тому и ты сейчас тут. Я видел твою судьбу, я видел твоё прошлое, я знаю о твоих кошмарах и сомнениях. Ты можешь подозревать меня сколько угодно, но я пришел помочь тебе и Эви достичь вашей судьбы. Единственно-верного для вас варианта. В противном случае, вы бы никогда не смогли даже увидеть меня.

— И вы правда делаете это только лишь из жалости?

— Нет, но большего ты не узнаешь, и не узнает никто. А теперь, прошу меня простить, я вынужден вернуться к своим спутницам. И на будущее дам ещё один совет: меньше переживай, и берегись черного солнца, — маэстро пропал так же внезапно, как и появился. Растерянный Рокудо еще несколько минут стоял как вкопанный, пытаясь переварить услышанное.

«Как я вообще должен на это реагировать? Надо ли мне рассказывать Эви об этом разговоре...» — заметив, что девушка уже спит, Рокудо решил пока не поднимать эту тему.

Сев на край платформы, парень рассматривал песчаные дюны. Мысли о погибших товарищах никак не хотели покидать его. Раз за разом он вспоминал горящий собор, и тело Рея, поглощаемое черным пламенем.

Вдруг в свете луны он увидел чью то голову, торчащую из песка. Заинтересовавшись возможностью отвлечься, Рокудо спрыгнул с платформы. Караван двигался медленно в этих местах, а значит можно ненадолго отлучиться.

«Я должен быть осторожен, на случай, если это не просто оставленный тут кем то труп.»

Приближаясь к торчащей из песка голове, он стал замечать, что та отворачивается от него, словно не хочет показывать лица. Однако, эти бурые волосы казались очень знакомыми.

— Феликс?.. Парень протянул руку к голове, и та задрожав, внезапно погрузилась в песок.

«Что за...»

Рокудо обернулся, но каравана сзади не было. Лишь голый песок, и вой пустынного ветра, смешанный с каким то странным гулом, словно под толщей песка роятся насекомые. Свет тоже изменился, словно парень попал внутрь раскаленного котла.

«Я сплю? Или это мираж,» — он посмотрел на рукоять клинка. Его не покидало чувство тревоги.

— Где же ты... — послышался шепот, исходящий откуда то снизу, из под песка. Опустив взгляд, Рокудо застыл в смятении. Прямо из под дюны к нему медленно тянулись костяные руки, словно поляна цветов.

— Почему ты не сказал нам? Почему не предупредил? — череп украшенный оливковой ветвью холодно смотрел на Рокудо из под песков. Когда то в детстве, когда они только поступили в отряд, такую носил Гилберт.

Рокудо в ужасе попятился назад, а костяные руки лишь последовали за ним. На мгновение он словно утратил способность мыслить, и лишь ужас отражался в его глазах.

Из под песка показалась очередная голова. Это была Элли. Повернувшись к Рокудо, из ее разорванного рта донеслись слова:

— Ты ведь всё знал. Ты всегда был за одно с ним. Даже этот твой «подарок» от него. Почему ты не используешь его? С ним, от тебя было бы больше пользы. С ним, ты бы смог защитить нас. К чему эти принципы, раз уж ты служишь ему?

Не выдержав, Рокудо развернулся, собираясь бежать прочь, но внезапно застыл в ужасе, не в состоянии сделать больше и шага. Перед ним, на весь горизонт, простиралось монументальных размеров черное солнце, готовое вот вот поглотить всю пустыню. Его форма была искажена, а края горели пламенем, словно в затмение.

И на фоне этой прекрасной, и с тем пугающей картины, к Рокудо словно из горизонта, приближалась обнаженная девушка. Ее длинные, кудрявые волосы были обуглены и седы, шаг мягок, а лицо молодо и свежо, словно она только достигла совершеннолетия.

Приблизившись, девушка положила парню руку на щёку.

— Эйверин... Почему ты тут? — Рокудо окончательно потерял волю к какому либо сопротивлению. В его взгляде читалось отчаяние, а сам он был разбит.

— Ты ведь хочешь к нам? — прошептала девушка, и они соприкоснулись лбами.

— Мы не виним тебя за всё, что случилось. Я — не виню. Мы простим тебя. Лишь приди к нам, дай нам шанс начать всё с начала.

— Но Феликс...

— Плевать на него, он никогда не нравился мне так же, как ты. Вы оба не смогли ничего сделать, но ты хотя бы пытался, — девушка продолжала гладить Рокудо по щеке, пока их губы сближались.

На момент, Рокудо был готов отдаться этой иллюзии. Однако... в голове у парня возник образ Феликса и Эйверин: достойная пара двух сильных людей, чьи отношения и судьбу он однажды не смог спасти. Он хорошо помнил тот день. Тот момент, когда Феликс: стойкий, никогда не сдающийся и не знающий горя парень, превратился в тень себя прошлого. Разбитого горем и судьбой человека, утратившего надежду. В тот день даже его собственный атрибут восстал против него самого.

— Что вообще, мать твою, ты делаешь? — Внезапно закричал Рокудо, с презрением глядя на «Эйверин». Он слишком хорошо знал эту девушку. Ее принципы и достоинство никогда бы не позволили ей сказать нечто вроде «плевать на него» про своих друзей.

— Дорогой...

— Как ты смеешь притворяться этими людьми? По твоему, это смешно? — Страх и презрение Рокудо сменились яростью на грани безумия. Он вспомнил все те вещи, что годами пытался забыть. Вся его вина сейчас превращалась в ненависть к себе и окружающим.

Прямо перед ним стоял весь одиннадцатый отряд, во главе с Эйверин. Они смотрели на него с осуждением, и злобой.

— Знаете ли вы, твари, как это тяжело? Продолжать жить, уничтожая свое счастье раз за разом? Что вы вообще знаете о горе? По вашему, это весело?

В воздухе вокруг парня начали появляться красные капли. Из его глаз струилась кровь, а открывшиеся по всему телу раны также начали стремительно кровоточить. Клинок, что висел у него на поясе, начал судорожно дрожать, излучая свечение.

— Плевать, что будет дальше. Плевать, что я обещал не использовать эту силу. Я не позволю вам осквернять память о моих друзьях. Вы — не они, и лишь я могу нести эту ношу.

Песок под ногами Рокудо внезапно превратился в кости, солнце и небо пропали, а члены отряда неподвижно повисли в воздухе. Вся пустыня превратилась в огромное, живое кладбище костей, и сотни скелетов тянули парня вниз, в пропасть. Рокудо попытался схватиться за рукоять дрожащего клинка, но руки не слушались его.

«Значит, я не могу даже этого...» — парень смиренно закрыл глаза. Его ненависть беспомощна перед подобной силой, а значит уже не имеет смысла. Ему нужно просто принять свою судьбу.

— Правильно. Нечего беспокоиться по пустякам, — услышал он знакомый голос. Кто то тянул его за руку наверх, на гору костей.

— Алан?!

Внезапно открыв глаза, Рокудо судорожно начал хватать воздух ртом, упав на песок и ползая на четвереньках. Вслед за ним по песку тянулся кровавый шлейф, а в глазах читался ужас.

— Ты выбрался сам? Интересно. И это что, атрибут крови? Кажется, тебе пора отдохнуть, — появившийся рядом маэстро, одним легким движением вырубил парня. Наблюдающие за всей картиной с каравана Эви и танцовщицы, были потрясены. Только что они видели, как ураган крови и песка бушевал вокруг неподвижно стоящего человека, устремившего свой взгляд к солнцу.

— Когда он очнется?

— Скоро. Атрибут крови имеет свойство вбирать всю кровь обратно, если ты конечно переживешь его действие.

— Я никогда раньше не слышала о подобном, и он раньше никогда не использовал его...

— Не удивительно, что ты не слышала. Владельцы этого атрибута в 999 из 1000 случаев погибают при его пробуждении, от множественных кровоизлияний. Едва ли даже самый талантливый ребенок способен контролировать свой атрибут, лишь впервые с ним столкнувшись. Это настоящее проклятье, разрушающее разум и тело. Однако, этот тогда выжил, значит выживет и теперь. Я частично ограничил работу его маны в чём либо, кроме регенерации.

— Вы умеете и так?...

— Я владею множеством древних техник и заклинаний, давно утерянных на забытом континенте.

— Никогда не слышала о забытом континенте.

— И не надо. Людей вроде вас, там ждет лишь смерть. Раз уж даже тут вы умудряетесь встрять в проблемы.

— Понимаю вас, — Эви виновато посмотрела на Рокудо. Там, стоя в песках, он кричал ужасные вещи о том, что желает умереть, и что ненавидит всех. В том, что он находится тут, Эви от части винила себя.

— Черное солнце сводит с ума. Не удивительно, что он попался, с его то проблемами.

— А что конкретно это такое?

— Древний могильник, располагающийся где то под толщей здешних песков. Там захоронены сотни тысяч тел древних воинов, объединенных в единый разум, и питающих ненависть ко всему сущему. Даже за тысячи лет их души всё ещё не рассеялись, и потому они наполняют эти места своей ненавистью. Есть несколько дней в году, когда их сила растет, и сегодня один из таких дней. Людям, что полны сожалений, в такое время тут лучше не появляться.

— Надеюсь, он будет в порядке...

— Всё уже кончено. Да и пока я тут, чёрное солнце больше вам не навредит.

«Кто же ты такой?» — Эви сверлила маэстро взглядом. Очевидно, он не станет раскрывать всех карт.

— Маэстро. Вы ведь, похоже, сильный маг? Может научите меня лучше контролировать мою силу? Я хочу быть полезна и вам, и Рокудо.

— А ты готова заплатить за это цену? Посмотри на Рокудо: ставки высоки.

— Да. Глядя на Рокудо, теперь я точно знаю, чего хочу.

— Хорошо, если ты настаиваешь, то пусть будет по твоему. Начнем завтра.

— Спасибо, — Эви подсела к красноволосому парню. На его бессознательном лице застыла гримаса боли. Похоже, ему снится кошмар.

«Я догадывалась, но не знала... Извини, что тебе приходится терпеть меня. Я обязательно оправдаю надежды мастера, и докажу, что еще могу быть тебе полезна,» — Эви взяла холодную руку парня. Ей было искренне жаль этого человека, ведь от части она признавала его вину в смерти отряда.

Ещё в самом начале пути, когда они бежали с Анакреона, Рокудо в порыве чувств и отчаяния рассказал Эви всё. И о плане совета, и о своих сомнениях, и об обещании перед Аланом. Тогда она не придала этому значения, но за пол года многое изменилось.

Она и сама ощущала свой парадоксально быстрый рост. Подобное развитие событий пугало ее до глубины души, но еще страшнее было бы не оправдать собственных ожиданий... Она хотела как то помочь Рокудо, но не знала как.

Выйдя из шатра на улицу, в лицо Эви ударил горячий воздух. Ее карие глаза почему то блестели от слез, но солнце в миг осушило и их.

Вдалеке, за дюнами, виднелся роскошный пустынный город из белого камня. Вот он, райский оазис здешних мест, и спасение для заблудших душ.