Chapter 396

В укромном уголке нелидерской части кампуса академии собралась толпа студентов.

Ровно сто человек. Сто измождённых, жалких фигур с жирными, слипшимися волосами, падающими на осунувшиеся лица. У многих урчали пустые животы — явные признаки недоедания. Одежда в пятнах, тела, давно не знавшие мыла. Только железная воля могла удержать кого-то рядом с этим сборищем, не дав сражу же скривиться от вони.

Эти сто юношей были теми самыми, кого рыжий парень использовал в своей мести Аттикусу. Теми, кого он тайно пытал и обратил в рабство.

Поначалу Аттикус собирался действовать сдержанно, узнав о порабощённой сотне. Но после нападения на Аврору всё изменилось. Стало ясно — неизвестный враг не просто начал игру, а затеял многоходовую партию против Аттикуса и его отряда.

Решение Аттикуса с радостью поддержали другие ребята из Равенштейна, с самого начала рвавшиеся запереть эту сотню и выбросить ключ.

Так и случилось. Каждого из ста вышвырнули за пределы лагеря, обрекая жить по ту сторону стен. Ни крыши над головой, ни права зайти в столовую. В одно мгновение их жизнь превратилась из сносной в адскую. Лишённые доступа к столовой, они вынуждены были добывать пропитание сами. То же касалось и прочих удобств. В казармах всегда лилась вода — даже горячая, и всё это даром!

Но когда привычный уклад рухнул, им пришлось выживать в дикой местности. Огромной удачей стало то, что сохранились охотничьи навыки, а главное — оружие и доспехи. Без этого голодная смерть была бы неминуема.

Многие сочли бы это жестокостью. Но Аттикус жестоким был изначально.

Они стояли на углу, и недовольный ропот толпы разносился вокруг.

Спустя несколько минут томительного ожидания все заметили приближающиеся фигуры. Несколько юношей в чёрных одеяниях, скрывающих силуэты, с масками на лицах.

Ропот мгновенно стих, когда каждый из чёрных фигур начал расходиться, занимая позиции вокруг толпы.

На лицах молодых людей не отразилось удивления — видимо, они уже привыкли к подобному.

Поработители всегда вели себя одинаково: полностью закутанные, с закрытыми лицами.

До сих пор никто из них не знал, кто скрывается под масками. Подписав контракт на обучение в академии, они узнали лишь одно имя среди поработителей — Деннис Рутор.

Многие, особенно те, кто знал о преступлениях определённой рыжеволосой семьи, были бы шокированы этим именем.

Почему их поработил юноша, чьё имя впервые прозвучало в истории? Всё дело в том, что наш мастер Делл был законченным параноиком. Он предпочитал перестраховаться.

Даже несмотря на контракт, он не хотел, чтобы имя Алвериана стало известно. Поэтому он поработил одного юношу из своего подразделения и заставил его выступить в роли исполнителя договора с академией.

Ропот в толпе стих в одно мгновение, когда один из них начал обходить собравшихся молодых людей.

Он был невысок — всего пять футов шесть дюймов — и излучал такую ауру, от которой у многих сводило зубы.

Никому даже не нужно было объяснять: все и так понимали, что рано или поздно возненавидят этого парня.

На его лице красовалась белая маска с нарисованной ухмылкой.

Юноша вдруг оглянулся и кивнул в сторону случайного студента, тоже облачённого в чёрное.

Тот в ответ опустил плечи и внезапно рявкнул так, что эхо разнеслось по округе:— Всем встать на колени!

Собравшиеся переглядывались, не понимая, что происходит.

Но в следующий момент их артефакты вспыхнули, и из них вырвались молнии, ударившие каждого из юношей током.

Объяснения были излишни — все разом рухнули на колени, покорно опустив головы. Юноша с раздражающей напускной важностью одобрительно кивнул, явно упиваясь моментом. Спустя паузу он возгласил:

— Внимание! Новые приказы!

Услышав это, остальные юноши невольно скорчили отчаянные гримасы.

Было ясно как день — они снова нацелились на Аттикуса.

Они ещё не отошли от его прошлого гнева, а эти ублюдки уже тащат их в новую авантюру?

Их коленки затряслись так, что трава под ними зашевелилась.

В академии не было ни души, не знавшей о войне Равенштейнов и их жестокости.

Все они, по сути, жили бок о бок с этими беловолосыми чудовищами! Стоило им снова устроить бардак в дивизионе — и прощай, академическая жизнь.

Тихие всхлипы внезапно разлились по площади, перемежаясь противными звуками втягиваемых соплей.

Окружавшие площадь юноши в чёрных мундирах холодно наблюдали, как стоящие на коленях студенты разрыдались, а их слёзы капали на вытоптанную траву.