Глава 1156: Гаш

Близнецы Блум и Блайт не сразу осознали, что происходит.

Ребёнок из низшего мира применил Навязывание. Но не просто применил — он сделал то, чего они никогда прежде не видели за все свои странствия по средним планам.

Он сжимал. Навязывал. Сжимал мир вокруг себя, превращаясь в неудержимую силу.

Но не это потрясло их сильнее всего.

Это была его Воля.

Она была слишком сильной. Даже на расстоянии близнецы ощущали её жгучий жар, лижущий их собственные Воли.

Такого не должно быть. Воля не может быть настолько мощной, не может так подавлять другие Воли — особенно если она исходит из низшего мира.

«Кровавое Пламя».

Название эхом отдалось в их сознании, а лица исказились от напряжения.

Эта фракция была влиятельна в средних планах, и воздействие Воли Аттикуса напоминало их методы. Но что-то не сходилось.

Они сталкивались с последователями Кровавого Пламени бесчисленное количество раз. Да, их пламя горело, но медленнее, особенно если противник обладал Волей, равной их собственной. Порой они чувствовали лишь лёгкое тепло.

Но это… это было иное. Каэлит знал. Лисара знала.

Соприкосновение с Волей Аттикуса было как прикосновение души к раскалённому металлу.

Она не просто обжигала — она испепеляла. Выжигала их сущность.

Обычная Воля на такое не способна. Она не должна так властвовать над ними. По крайней мере, не та, что практикуют большинство сил средних планов.

Будучи уроженцами Вердантора, мира природы, они прекрасно понимали, что это.

«Истинная Воля».

Глаза Лисары и Каэлита медленно расширились, когда до них дошло.

Вдалеке стоял этот так называемый ребёнок: багровые языки пламени обвивали его фигуру в неземном сиянии. Он смотрел на них так, будто их судьбы уже были решены. Он не был ребёнком. Не для них.

Эта улыбка... не была улыбкой. Не для них.

Близнецы поняли мгновенно, без слов — перед ними стояло невозможное.

«Лисара...»

Голос Каэлита прозвучал холодно, но тяжело, будто лёд, под которым клокочет глубина.

«Да, брат».

Игривости в её тоне не осталось и следа. Вместо этого она обменялась с братом мрачным взглядом.

И тогда воздух вокруг них изменился.

Одно слово сорвалось с их губ в унисон:

«Навязывание».

Волна белого и зелёного хлынула наружу. Мир исказился. Превратился.

Со стороны Лисары земля расцвела: бескрайний лес ожил, деревья вздымались, словно титаны, лианы извивались в воздухе, а густой аромат природы наполнил всё вокруг.

Со стороны Каэлита всё побелело.

Позади него возникли массивные древние врата — монолитные, потрёскавшиеся, тускло светящиеся.

Они со скрипом распахнулись.

Из их глубин хлынула сила. Существа, сплетённые из сухожилий и костей, хлынули в мир неудержимым потоком. У них не было формы — только чудовищная жажда.

Бешеные глаза. Оскаленные клыки. Дрожащие когти, готовые впиться в плоть.

Издалека жители Элдоральта взирали на небо. Зорваны с палуб своих боевых кораблей вглядывались в небеса.

Мир стал смешением трёх цветов. Зелёный. Белый. И алое, обжигающее.

Но ничто — ни ужас, ни цвет — не могло остановить битву, уже рвущуюся наружу.

«Атака».

Слово прррвалось в воздух впервые.

«Атака».

Во второй раз.

По команде Каэлита и Лисары зелёный и белый миры ринулись на Аттикуса.

Лианы, корни, шипы, споры — всё, что могло расти, извиваясь, ползло по воздуху, жаждая его плоти. Существа, слепленные из сухожилий и костей, кинулись со всех сторон, готовые разорвать, задавить, поглотить.

Но ухмылка Аттикуса… расползлась ещё шире.

И он произнёс то, от чего сердца близнецов дрогнули:

— Как же я наслажусь, сжигая тебя.

Багровое пламя вокруг него сгустилось, обволокло тело, как доспехи — раскалённые, живые, кипящие.

Когда зелёно-белый смерч накрыл его, он присел — и исчез.

Алая молния прочертила пространство, прожигая зелень и белизну, оставляя за собой шлейф испепеляющего жара.

Ничто не устояло.

Лианы — сгорели. Деревья — обратились в пепел. Существа из костей и плоти — взвыли, рассыпаясь углями.

А в следующий миг Аттикус материализовался перед Каэлитом, окружённый бестелесным огнём, жаром, способным испарить сталь.

Его катана взметнулась вверх — и обрушилась вниз, как падающий факел.

Каэлит расширил глаза.

Он прожёг их Навязывание?! "Не может быть!"

Холодная маска на его лице треснула, сменяясь немым шоком.

Тело Каэлита взорвалось белой волной, сухожилия и кости ожили, сплетаясь в чудовищный щит. Он рванул кулаком вверх, рассекая воздух навстречу пылающей катане.

Но зрачки Каэлита сузились в тонкие щели. От его кожи потянулся едкий дым.

Она выжигает мою Волю... выжигает меня.

Лицо исказилось гримасой.

Будто раскалённое железом прижалось к самой его сути — просто от близости Аттикуса.

Пламя катаны впилось в костяной барьер.

На миг вспыхнуло алое и белое — и лезвие, не встретив сопротивления, рассекло руку, а затем вонзилось в тело Каэлита, оставляя за собой глубокий, дымящийся шрам.

Фонтан крови. Глаза дёрнулись в панике, когда Аттикус вырвал клинок... и тут же ринулся вперёд, нанося удар прямо в голову — с силой, рвущей саму реальность.

— Брат!

Голос Лисары прорезал бойню.

Следом — свист рассекаемого воздуха. Огромная лапа, сплетённая из ветвей и лоз, обрушилась на Аттикуса, швырнув его назад кровавым вихрем.

— Брат...

Взгляд Лисары потемнел, когда она увидела зияющую рану на груди Каэлита. Кровь всё ещё сочилась, капая на землю.

— Всё в порядке.

Каэлит отстранил сестру, не дав ей прикоснуться. Аттикус только что отхватил ему руку и распорол тело — но на лице не дрогнул ни один мускул. Только лёд.

Я успел отдернуть.

Близко. Если бы он не втянул Волю в последний миг, когда катана уже заносилась для удара, сейчас бы корчился в агонии.

Boosty: https://boosty.to/destiny_translator