Глава 1108. Разрыв

Взгляды Авалона и Магнуса скрестились. Их пальцы впились в ладони, сжимаясь в бессильных кулаках.

Они знали: Оберон прав.

Но неужели им оставалось лишь стоять и смотреть?

Остальные Парагоны застыли, стиснув зубы. Щит Эгиды трещал по швам, и до его падения оставались считанные секунды. Даже без Элетантрона и Джезенет… даже без Аттикуса — их ждал лишь крах.

В диспетчерской Равенштайна Анастасия прикрыла рот ладонью. Её сердце, когда-то остановившееся навеки, теперь бешено колотилось, будто пытаясь вырваться из груди.

Воздух в комнате сгустился, тишина стала оглушающей.

Во всём мире не слышалось ни звука. Никто не шевелился.

Все глаза были прикованы к экранам.

Хотя многие переживали за Аттикуса, в глубине души их терзал куда более страшный вопрос: что будет дальше?

Смерть. Бойня. Гибель всего.

И вдруг — все, кто наблюдал за происходящим, вздрогнули.

Их Апекс, до этого момента неподвижный и безмолвный, наконец пошевелился.

Взгляды впились в него, напряжённые, полные отчаянной надежды.

Что он задумал?

Тем временем Аттикус мысленно благодарил судьбу за то, что успел отползти как можно дальше от Древа.

Даже несмотря на то, что его буквально тащили прочь, это расстояние дало ему то, в чём он отчаянно нуждался.

Время подумать.

И, перебрав в голове каждую деталь, Аттикус наконец понял.

Его волю тянуло к Древу.

А значит, чтобы вырваться, нужно было разорвать эту связь.

Но это было не так просто. Его воля — не просто часть его самого, а сама его суть. Её нельзя было просто «отключить». Это не сработало бы.

Поэтому Аттикус решил пойти другим путём.

Тем, что стало возможным лишь благодаря новым способностям.

Он разорвёт связь… с помощью сингулярности.

Впервые сингулярность возникла, когда он слился с ядром Нуллита и обрёл силу отрицания.

Соединив эту энергию с чистой маной, он создал точку коллапса, способную стереть с лица земли целую гору.

Сингулярность — это разрыв самого бытия, точка, где существование замыкается в себе. Она создавала пустоту, разрывая все связи с окружающим миром.

Но сейчас ему не нужно было уничтожать горы.

Ему предстояло уничтожить… себя. Чтобы теория сработала, Аттикусу предстояло превратить себя в сингулярность.

— Ты уверен в этом? — грохнул в его сознании голос Озерота.

Аттикус не дрогнул. — А какой у меня выбор?

Если меня схватят — я потеряю всё. Семью, жизнь. Я обязан попробовать.

Озерот на миг замолчал, затем ответил: — Тогда я с тобой, Бонд.

Аттикус едва кивнул. Он понимал тревогу Озерота.

Даже он не знал, что произойдёт, если решится на это. Последствия могли быть необратимыми.

Но он всё равно сделает это.

Мысли прояснились, когда он сосредоточился.

Чтобы создать сингулярность, нужно было соединить энергию отрицания с маной. Но в отличие от прошлого раза...

Ему предстояло сделать это внутри собственного тела.

Обе энергии уже текли по его венам, но существовали в гармонии, не смешиваясь, будто не замечая друг друга.

Теперь всё должно было измениться.

Аттикус глубоко вдохнул — экзоскелет с рёвом ожил, облепив его мерцающими пластинами.

Он двинул энергию.

Мана вспыхнула.

Отрицание взметнулось.

И затем... они столкнулись.

Мощь, подобная удару молнии, разорвала его изнутри.

В самом центре вспыхнуло слияние — нестабильное, пульсирующее. Замерцал серебристый шар.

Он сжался. Раз. Два. И — взорвался.

Волна ударила по телу, выжигая нервы током.

Аттикус менялся.

Кончики волос отливали металлом.

Глаза почернели, став бездонными.

Кожа побледнела, будто из него вытянули саму жизнь.

И всё же... боли не было.

Вместо неё — нечто иное. Разрыв связи

Все нити, связывавшие его с миром, оборвались.

Он не чувствовал ничего. Не слышал. Не видел.

Он был пустотой. Ничем.

Его связь с Древом. С жизненной силой, что удерживала его. С самим существованием.

Всё это… исчезло.

Но Аттикус не забыл о своей цели. С самого начала он знал: ему нужно стать сингулярностью. Хотя бы на миг.

Дольше — и он мог не вернуться.

В тот самый момент, когда связь разорвалась, он действовал.

Сосредоточился. Сжал расплавленную энергию. Оттолкнул её от себя.

Затем снова собрал в одной точке перед собой.

И, не колеблясь, швырнул в небо.

Связь оборвалась.

Звук вернулся. Свет хлынул в глаза.

Он застыл в воздухе в тот самый миг, когда над ним разорвалась сингулярность.

БУМ-бум!

Серебристый взрыв расплескался во все стороны, словно рябь на воде, но не в океане — в самой ткани пространства. Воздух скручивался, свет и гравитация сплетались в вихревой буре, в грозовом цветке чистого разрушения.

Он разорвал облака. Пробил небеса.

На мгновение воцарилась зловещая тишина — и лишь потом грохот вернулся, оглушительный, как апокалипсис.

А на его фоне — рёв. Рёв человечества, потрясшего небеса.

— У-У-У-А-А-А-А-А!!!

Сжатые кулаки. Крики, вырвавшиеся из глоток. Люди подпрыгивали, захлёбываясь восторгом.

Весь мир орал, надрывая лёгкие.

В диспетчерской Равенштайна все разом ахнули.

Лианна выдохнула, будто её только что отпустило. — Этот парень знает, как довести даму до инфаркта… Высоко в небесах Авалона Магнус и остальные представители человечества замерли, даже не осознавая, что перестали дышать.

Аттикус был жив. Цел. По крайней мере, теперь... у них появился шанс.

Но, даже освободившись из хватки Древа, взгляд Аттикуса стал лишь ледянее.

Он молниеносно оценил повреждения — разрывы тканей, напряжение в мышцах... но, к счастью, ничего критичного.

Его пальцы сомкнулись на рукояти катаны.

БУМ.

Его аура взорвалась, разметав облака на сотни километров, содрав небо до кристальной пустоты.

Клинок вышел из ножен, а его слова прозвучали как смертный приговор:

— Ворпал Нова.

Темно-багровая энергия вспыхнула, обвив лезвие пляшущими языками пламени.

Аттикус растворился в движении.

Один силуэт стал десятью.

Десять — сотней.

И обрушилась буря ударов.

Каждый взмах нарастал, сливаясь в один исполинский полумесяц, вздымающийся к небесам.

Он нанёс удар.

Дуга, визжа, прочертила небо, словно коса самого бога смерти, рассекая пространство на пути к Древу.

БУУУУУУУУУМ!

Ударная волна рванула, как ядерный взрыв. Облака разорвало в клочья, небо залило багровым заревом.

Человечество застыло.

И когда дым рассеялся... их зрачки расширились от ужаса.

На Древе не было ни царапины.

Оно стояло нетронутым, окутанное золотым сиянием, столь же нерушимым, как сама вечность.

Ледяной страх пронзил каждого — мужчину, женщину, ребёнка.

Прошло несколько секунд...

Треск.

Щит Эгиды рухнул.

Исполинское Древо обрушилось с небес, несясь прямиком к землям людей.

Boosty: https://boosty.to/destiny_translator