Его сознание тянуло к контролю, но он сопротивлялся. И всё это сильно утомляло. Пока его тело что-то делало под руководством чужого разума, он боролся со сном. И он потихоньку проигрывал.

Теплота мягко расползлась по его эфемерному телу, но он боролся. Он бы и дальше сопротивлялся, но нежные руки закрыли ему глаза, и существо за его спиной тихо, будто ему на ухо, проговорило:

«Мальчик, ещё не время показывать свою силу. Я скажу, когда надо будет, а пока – спи».

И он погрузился в сон.

Мальчик шёл по своему городу. Он узнавал улицы, дома, людей, но это всё смотрело на него так, как будто не узнавало его. Он прошёл по проспекту, свернул направо и перед ним оказался его бывший дом. Ледяные окна, когда-то казавшиеся такими родными, смотрели на него не понимая, что он хочет.

Внезапно мальчика кто-то окликнул. Это был его хороший знакомый, Лёша. Он был старше мальчика ровно на 22 года, но всё ещё общался с ним. И Андрей ему улыбнулся.

Андрей, вот как его звали тогда… Он наконец-то вспомнил. Его зовут Андрей, и он родился и вырос в этом доме.

Также он вспомнил имя этого дома. Да, он в детстве давал всему имена. Домам, деревьям, столбам, это было его увлечение ещё с тех времён, когда он беззаботно бегал от не поспевающей за ним бабушкой.

Но тут, его словно облили холодной водой, в глазах на секунду потемнело, а в следующий момент, он оказался со скованными руками, подвешенный на стену, и ему в горло опасно нацелилось лезвие ножа. Это его несколько удивило, ведь он рассчитывал на Альдера, но тот не отзывался.

Над ним стоял, потрясая бородой, седовласый старик, прислонив к его горлу лезвие кинжала и что-то пронзительно верещал. На нём была жёлтая ряса, и символ, изображающий рассечённые наполовину солнце и луну. Он не выглядел внушительно, в отличие от двух хорошо экипированных рыцарей, охранявших его и стоящих чуть поодаль.

Старик что-то кричал, брыжжа слюной, но Андрей ничего не понимал. Через некоторое время старик ударил его по щеке чем-то тяжёлым, от чего у Андрея пошла кровь. Он было попытался объясниться, но быстро понял, что это ник чему хорошему не приведёт. Его уже откровенно били, не обращая внимание на то, что он хочет сказать. Причём били не абы чем, а пыточной плетью, которая оставляла на коже глубокие порезы.

Каждый удар отдавался адской болью, взрывающийся где-то ниже солнечного сплетения. Андрей застонал, но смог разглядеть то место, где он находился. Это был каменный мешок, без единого окна, и поэтому Андрей не мог определить примерное время. Более того, это было глубоко под землёй, так как он чувствовал давление земли почти что на своём теле.

Стены были испещрены странными символами, от взгляда на которые начинала жутко болеть голова и желудок начинал сворачиваться в трубочку. В углу валялась немного подгнившая солома, на стене горел чадящий факел. Дальше ему не дало осмотреться его сознание, заботливо утянувшее его в забытье.

***

Во второй раз Андрей пришёл в себя уже когда старикашка ушёл. Он был всё также прикован, но в этот раз он смог увидеть заветный выход, но тот был маленькой решетчатой дверкой, в которую не каждый ребёнок бы пролез.

«Хорошо бы понять, как я сюда попал и какого Альдер не отвечает», - Начал пытаться анализировать ситуация Андрей. Это у него получалось плохо, давали о себе знать многочисленные раны на теле.

Через несколько часов он начал что-то кричать о том, чтобы его освободили, но никто не появился, только горло разболелось. Когда он уже начал отчаиваться и думать, что останется тут навечно, перед ним, буквально из воздуха появился один из рыцарей, стоявших за стариком, пока тот бил Андрея.

Сначала поднялась пыль, собралась в силуэт человека в доспехах, а затем появился и сам гость. Но Альдер заметил кое-что. Он ещё видел канаты силы всё также отчётливо, и почему-то ему показалось, что они буквально разорвались в месте перемещения рыцаря. Это было ужасающе, и на секунду Андрей почувствовал на себе чей-то взгляд, и этот кто-то был определённо не из этого мира.

Человек, видя отсутствующий взгляд Андрея, помахал перед ним рукой, и, не видя реакции, огрел его латной рукавицей по щеке. Все мысли начисто смело волной боли.

Воин что-то негромко проговорил и немного приобнажил меч, от чего пространство вокруг его меча немного подёрнулось рябью. Андрей подумал, что ему почудилось, и, проморгавшись, понял, что нет, вокруг его меча пространство вело себя не обычно. Оно как будто отторгало клинок, вспениваясь, накатывая на него штормовыми волнами, но клинок держался, и, также как скала разрезает волны, рассекал пространство.

Андрей всё ещё не понимал языка, но общий смысл был понятен – если он дёрнется, его пришьют. За неимением вариантов он кивнул, посчитав этот знак интернациональным.

Воин, видя его согласие, вытащил связку ключей, и отпер его кандалы. Андрей упал на пол только для того, чтобы быть грубо поднятым. Он взглянул в серый шлем рыцаря, надеясь увидеть сочувствие, но увидел только безумный чёрно-белый калейдоскоп перед глазами. Через несколько секунд его желудок не выдержал, и в тот же момент разбитые стёкла, коими обернулись канаты силы, восстановились и он очутился в просторном зале. Потолок подпирали красные колонны, сделанные под цвет ало-золотого ковра, который раскинулся на весь зал. Окинув его взглядом можно было сказать, что в нём метров пятьдесят, не меньше.

В тот же миг, когда Андрей смог восстановить связь с телом, к нему в голову весенним дождём ворвался голос Альдера: «Ты меня слышишь?».

«Да, слышу», - мысленно ответил Андрей, - «Пока тебя не было, меня успели покалечить. Хотя почему это меня. Нас».

«Да-да, я тоже это чувствовал, но не мог ничего сделать. Когда я добивал последнего мародёра, а это были именно мародёры, нагрянула инквизиция. Я думал вызвать тебя и притвориться дураком, но ты не отзывался и меня, несмотря на все мои словесные увёртки, просто вырубили. Дальше – уже ты был за штурвалом, но я никак не мог до тебя достучаться, но не могу сказать, что ты сделал что-то неправильно».

«Ты так меня похвалил? Да, и ещё, где мы находимся?»

«есть у меня одна версия, но тебе не понравиться. Похоже, что мы на суде».