Меня разбудил непонятный шум, источник которого, был где-то снаружи. В комнате царил полумрак. Несколько раз моргнув, я огляделась.

Несмотря на закрытую дверь, в помещении было достаточно свежо и прохладно. Мой взгляд остановился на волшебном предмете*, находившемся под потолком. Именно из-за него атмосфера была завораживающей.

*(П/п: Волшебный предмет, который упоминает Тиарозета, – лампа, которую зажигали с помощью специального масла и спичек, вешая в любой части помещения. Девушка назвала её волшебным предметом, так как впервые видела подобное.)

На лбу у меня всё ещё лежало влажное полотенце. Я медленно поднялась на ослабевших руках и посмотрела вокруг. Лексиона в комнате не было, что меня огорчило, но я быстро отмахнулась от подобных мыслей.

Если бы Лексион оказался на месте катастрофы, он бы обязательно обыскал место происшествия. Но вряд ли быостался единственным выжившим из-за слабого здоровья.

Лампа у кровати тускло освещала тёмное пространство барака. Свет, который, казалось, был готов погаснуть в любую секунду, вскоре совсем ослаб и потух. Меня окружила непроглядная тьма.

Но мне не было страшно. Ведь боязнь темноты – отличительная черта Тиарозеты, а не моя.

С тихим шорохом я встала с кровати. Мой живот заурчал – я была так голодна, будто ничего не ела три дня. Когда я начала осматриваться в поисках еды, кто-то вошёл.

На пороге появилась женщина с чашей свежей воды и маслом для светильника. Несколько мгновений спустя она удивлённо заговорила со мной:

— Вы уже встали?

— Дейзи! – не помня себя от радости, воскликнула я.

Она была горничной, которая оставалась со мной до самого моего возвращения, даже когда остальные слуги ненавидели меня. Она была добродетельной женщиной, тайнопомогавшей другим.

В то время род Тиарозет был бельмом на глазу у слуг замка Спэрроу. Это было неудивительно, ведь из-за меня их благородный герцог был замешан в грязном скандале и даже стал объектом ненависти императорской семьи.

— Хм? Откуда Вы знаете, как меня зовут? – озадачившись, горничная склонила голову.

Как только её имя слетело с моих уст, я покачала головой.

— Кажется, я с кем-то вас перепутала.

Это была наша первая встреча с ней. Я спала вплоть до сегодняшнего дня, и никак не могла знать её.

— Надо же! Меня тоже зовут Дейзи, – ответила она без раздумий, подойдя к моей постели.

Я вернулась и села на кровать. Когда Дейзи залила масло в центральную лампу, внутри казармы снова посветлело, теперь мы могли видеть лица друг друга.

С лёгким смущением на лице Дейзи извинилась:

— Вы, наверное, испугались, оказавшись в темноте. Похоже, лампа погасла, пока я ходила за маслом. Я приму наказание за это позже.

— Я не испугалась. Было не так уж и темно, – я махнула рукой, пытаясь показать, что необходимости в этом нет.

Боязнь темноты появилась у Тиарозеты после трёхдневного погребения под кучей тел после трагедии. Но так как меня нашли почти сразу, да ещё и при свете дня, для страха и эмоциональной травмы не было никаких причин.

Но Дейзи неодобрительно спросила:

— Вы притворяетесь, потому что боитесь, что меня накажут?

— Что? Нет, я серьёзно, – ответила я, широко раскрыв глаза.

— На самом деле, герцог сказал мне присмотреть за вами, чтобы вы не чувствовали себя некомфортно, потому что обычно вы редко говорите, если в чём-то нуждаетесь. Вы уверены, что с вами всё в порядке?

— Герцог так сказал?..

— Да, он дал строгое распоряжение, что в комнате должно быть светло, потому что Вы боитесь темноты.

Я с недоумением уставилась на Дейзи.

Это правда, Тиарозета редко говорила о том, что было у неё на уме. Она была слишком робкой, чтобы говорить так, как полагается, и часто ленилась. Именно Лексион смог понять, что было у неё на сердце, и помочь ей.

Как главный герой, он с лёгкостью подмечал, то, в чём нуждались окружающие люди. В частности, он смог разглядеть страх и настороженность Тиарозеты, поэтому в основном именно он отвечал за её лечение, его даже прозвали нянькой.

И всё равно это странно.

Даже учитывая его находчивость, как он мог заметить, что я боюсь темноты, после первой же встречи?

На секунду я подумала, что он наконец обратил на меня внимание, но это было нелепо.

Он ведь главный герой «Противника злого дракона», иникогда раньше не замечал моих ошибок, и наказания, которые я за это получала.

Наверное, дело просто в сообразительности.

В этот момент мой живот вновь заурчал.

Дейзи ослепительно улыбнулась, прищурившись:

— Так Вы голодны? Сейчас принесу еду.

С этими словами она выбежала из казармы, а я смущённо потёрла живот.

Через некоторое время Дейзи вернулась с подносом горячего супа и хлебом. Стоило ей войти, как аромат пищизаполнил всё пространство, и я неосознанно фыркнула.

Она поставила поднос на стол и сказала:

— Вы три дня ничего не ели, так что кушайте медленно, а то подавитесь.

— Три дня? – я замерла с поднесённым ко рту куском хлеба.

Дейзи посмотрела на меня со смесью удивления и любопытства:

— Да, Вы болеете уже три дня.

Услышав её, я застыла. Хлеб выпал из моей руки.

— Какая потеря, – воскликнув, Дейзи подняла упавший кусок.

Как бы я ни была голодна, мне никак не удавалось сосредоточиться на реальности. С лёгкой тревогой на лице я пробормотала:

— Не может быть... Значит, история ещё не началась.

— Что? История? О чём это Вы?

— Сегодня точно девятое июня? Не восьмое? А как же дебют Сейрин? Его перенесли? – я завалила Дейзи кучей вопросов.

Она мягко улыбнулась:

— О, если подумать, дебют Сейрин, кажется, был вчера. Вы хотели пойти?

Видимо, она подумала, что я огорчена тем, что не смогу посетить такое большое событие для Империи. Но меня удивило совсем не это. Застыв с открытым ртом, я не могла найти, что ответить.

Королева Сейрин Аден-Вербель. Единственная императрица и злой двойник героини.

Лексион и Сейрин были близки с юных лет, но повзрослев, они стали видеться друг с другом всё реже. Восьмое июня 408 года – в этот день произошла их судьбоносная встреча.

Что здесь происходит? Изменения в сюжете озадачили меня. Всё было слишком хаотично.

— Тиарозет?

Моя голова непроизвольно повернулась в сторону знакомого голоса. На пороге стоял человек в чёрном. Это был Лексион.

Подойдя ближе, он увидел, что я застыла, как каменная. Прежде чем я успела осознать, Лексион приблизился к столу, пугая Дейзи своей ледяной аурой.

— Я ведь говорил тебе позаботиться о ней. Ты что-то сделала? Что с ней?

— О нет, я просто ответила на её вопрос, – Дейзи кинулась на пол, склоняя голову.

Это был первый раз, когда я увидела, чтобы он так сильно разозлился, меня это удивило.

Он очень доверял своим людям, потому даже такой сообразительный человек, как он, не знал, что его рыцари меня донимают. Он никогда в них не сомневался.

Лексион равнодушно отвёл взгляд от Дейзи, наши взгляды встретились, а его выражение лица насторожило меня, ноглаза были добрыми, даже когда он хмурился.

Он поднял руку и погладил меня по щеке. Поразительно,каким естественным вышел этот жест.

Потом он присел, глядя на меня, и спустя мгновение другой рукой коснулся моего лба, чтобы проверить температуру, после этого с облегчением вздохнул.

— К счастью, лихорадка спала. Но теперь ты очень холодная. Что-то ещё болит? Позвать врача? – он сыпал вопросами, не дожидаясь ответа.

Ошибки быть не могло.

Я широко раскрыла глаза, с опозданием заметив произошедшие в нём перемены. В первый раз я не успела этого осознать из-за своего состояния.

Лексион говорит со мной на «ты».

Услышь это кто-нибудь, меня бы наверняка спросили, что в этом удивительного. Но для это было очень важно. Он всегда обращался ко мне исключительно вежливо, на «вы».

Кроме одного раза.

«Не умирай, прошу…»

Я вспомнила слова, произнесённые перед моей смертью так, будто это была молитва.