Дни в Коллегии воды тянулись на удивление… спокойно. Я ожидала того, что ко мне постоянно будут приходить злые бугаи с проверкой, обыскивать всю лабораторию на наличие запрещенных исследований, задавать вопросы и выпытывать ответы, а я буду вся такая крутая от этих ответов увиливать, играть с ними в угадайку, в случае сильного давления завуалированно угрожать тем, что начну атаковать, создавать впечатление простушки, которая способна на многое, как в каких-нибудь подростковых романах. Я даже придумала парочку хороших фраз, которыми могла бы продемонстрировать свои способности и остановить магов от опрометчивых действий, но, к сожалению или счастью, реальность оказалась весьма и весьма проще.

Из-за круглосуточно дежурящей стражи, которая позволяет остаться мне одной только в ванной, или туалете, сомнений в проводимых исследованиях было мало, особенно учитывая то, что я люблю болтать о своих мыслях вслух, так что маячащие рядом маги всегда в курсе вопроса, или проблемы, которую я хочу исследовать и решить, а потому обысков и проверки записей пока не было. К лаборатории эти маги относятся с неожиданным уважением и аккуратностью, стараясь не трогать инструменты без моего указания, или разрешения, за что я им премного благодарна, хотя непонятно делают они это из своей собственной тактичности, или страха вляпаться в какую-нибудь "смертельную субстанцию злобного ученого". Большую часть времени стражники просто стоят где-то рядом, и если по началу они еще пытались наблюдать за мной и проводимыми мною исследованиями, то уже спустя пару дней перестали изображать усердную работу и начали заниматься своими делами - переговариваться, либо читать какие-то книги, которые приносили с собой.

Дополнительные шкафы и стол мне поставили уже буквально через два дня, при чем даже учли мои пожелания на счет длинного и широкого стола, который теперь занимает одну четвертую первого этажа. В библиотеку выпускали практически без каких-либо препирательств, разве что просили набирать поменьше книг, чтобы остальным магам Коллегии было что почитать. Ко мне даже на пару минут пускали посетителей в лице Роваса и Натана, которые время от времени приходили чтобы поиздеваться надо мной, или поинтересоваться ходом исследований, да такая мягкость не идет ни в какое сравнение с Коллегией Тьмы!

И не то чтобы это плохо, ладно? Я рада тому, что мне, как заключенной, так много позволяют, но из-за этого, чтобы хоть как-то позабавиться, мне остается только действовать на нервы Викар, которую упорно ставят в ночной дозор. Какими мыслями и идеями руководствуется Митар, когда продолжает отправлять собственную племянницу к так ненавистной ей заключенной - не знаю, да и пытаться узнавать не собираюсь, потому что Викар является буквально единственным развлечением в моей размеренной жизни в Коллегии.

Итак, днем я не отнимаю глаз от книг и трачу, кажется, одну треть от запасов бумаги Коллегии на создание заметок, которыми теперь завален весь мой новый, прекрасный, крепкий стол, а ночью с удовольствием вывожу Журавлика из себя, пока второй приставленный маг нас не разнимает. Весьма… необычный, но и не плохой способ жизни. На самом деле даже хороший и довольно продуктивный, с объемом здешней литературы я смогла составить план на дальнейшее исследование проклятий гораздо шире, чем думала изначально!

Хотя, помимо теории остаются проблемы практики, которой у меня пока не было. Очевидно, что мало какой маг захочет пойти к одной из последователей Запретного пути, которые славились своим сумасшествием и невменяемостью, однако я об этом сильно не волнуюсь. Если среди членов Коллегии есть кто-то пораженный проклятьем, то рано или поздно он ко мне придет, как только услышит новость о том, что у него есть шанс спастись от смерти.

— Хм… - я задумчиво уперлась взглядом в пергамент, на котором еще вчера писала формулы воздействия магии на человеческий организм, – если три единицы Тьмы это уже начало перегрузки для здорового человека, то для ослабленного проклятьем этот порог определенно должен быть ниже, но ведь невозможно работать с числом ниже одного! Если самое слабейшее заклинание разрушения создает нагрузку размером с четверть единицы, то нужно как минимум…

— Заключенная, - прервал мои размышления один из стражников, – к тебе пациент.

Ну, что и требовалось доказать.

В мгновение ока растеряв весь интерес к разбираемому мной до этого вопросу, я развернулась к магу и движением руки попросила его скорее впустить ко мне пришедшего. На улице утро, ночной дозор со взбешенной Викар только сменился на дневных стражников и всего спустя час после смены, ко мне решили привести посетителей. Хотя удивительно, что вообще решили привести. В любом случае, неважно, сейчас надо сосредоточиться на пациенте.

Это оказался… о, это оказался еще совсем ребёнок. Девочка, не больше четырнадцати лет, у неё еще юное округлое личико, большие доверчивые глаза и каштановые волосы, заплетенные в неряшливый хвостик, нежные руки сжимают подол зеленой мантии в волнении, а на груди красуется значок ученика. Вероятно, она поступила в Коллегию совсем недавно.

Следом из портала вышла взрослая женщина, чем-то похожая на девочку, которую она тут же схватила за руку и настороженно осмотрелась, словно в поисках монстра, прячущегося по углам. Заметив меня, она нахмурилась, дернула девочку назад и спрятала за спиной, видимо в стремлении защитить, после чего кинула неуверенный взгляд магу рядом, на что тот подбадривающе кивнул и что-то тихо сказал. Вдохнув и выдохнув, она всё же собралась и широким шагом подошла ко мне, потащив за собой девочку.

— Хоть самое малейшее повреждение ей нанесете… - процедила женщина, хотя дрожащий голос с головой выдал её страх.

— Не волнуйтесь, по обе стороны от меня стоят два старших мага, они смогут обо мне позаботиться в случае чего, - заверила я.

Несколько секунд помедлив, женщина всё же вздохнула и аккуратно пододвинула ко мне свою, по-видимому, дочь, которая осматривает лабораторию большими удивленными глазами, вероятно еще не понимая, жертвой какого ужасного явления стала.

— Мелани, дорогая, не покажешь свою руку? – мягким голосом попросила женщина.

Мелани наконец посмотрела на меня и, переглянувшись с матерью, начала аккуратно снимать мантию, после чего подвернула рукав кофты, обнажая бледную руку, на предплечье которой темным, противным пятном, нашло себе место проклятье.

Я аккуратно приблизилась и осмотрела пораженную кожу. Основной участок проклятья темно-синий, практически черный, представляет собой небольшое пятно размером с нагрудную брошь, от которого длинными, тонкими полосами, образующими необычное и завораживающее плетение, цвет расползается по всему предплечью, достигая половины плеча.

— Где предположительно вы могли подвергнуться воздействию магии пути Тьмы? – спросила я, не отрывая взгляда от кожи.

— Месяц назад она отправилась на свою первую учебную практику на Островах природы, - выдохнула мать девочки, – а вернулась уже с этим. Маги говорят, что рядом с островом, где она обучалась, была зона, зараженная Тьмой, из-за чего могло случиться… это.

— Проклятье мам, проклятье, - устало вздохнула Мелани, – не надо пытаться как-то шифровать это слово.

Ладно, помимо необычного спокойствия девочки, знающей о том, что она поражена смертельным недугом, меня удивил другой факт:

— Так вы из другой Коллегии?

— Глава Имитра сказала, что здесь кто-то может помочь, - кивнула женщина.

Надо же. Когда Митар успел договориться с главой Коллегии природы на предоставление мне пациентов из их числа? Ладно, сейчас важно не это.

Решив, что обычным людям о деталях недуга знать не стоит, я начала рассуждать про себя. Итак, это стандартное проклятье Паутины, которое в моем личном ранге проклятий занимает последнее пятое место только потому, что жертва такого поражения хоть и некоторое время мучается, но, по сравнению с остальными проклятьями, умирает быстро. Весьма странная причина оценивания, но имеем, что имеем.

Удивительно на самом деле, что Мелани смогла продержать это проклятье на себе в течении месяца, в то время как обычно пораженные умирают тем же днем, как замечают поврежденную кожу.

— Не трогайте это место, - сказала я, – не чесать, не давить, не царапать, вообще никак с ним взаимодействовать нельзя, по возможности оградите руку от любого внешнего воздействия.

— Что это значит? Что с ней? – тут же начала тараторить женщина.

Я бросила взгляд на своих стражников, как бы спрашивая их надо ли мне говорить о природе проклятья обычным людям. Те переглянулись, после чего один из них вышел вперед и аккуратно начал:

— Сожалеем мисс, но пока мы не можем рассказывать вам о деталях проклятья. Как только наш ученый разработает план по лечению вашей дочери мы сообщим вам и детально расскажем о технике этого лечения, после чего вы решите стоит вам соглашаться или нет.

— Но… - пробормотала женщина, – но она моя дочь… неужели я не могу даже знать, что с ней случилось?

— Пока я только могу дать вам рекомендации по ограничению действия этого проклятья, - вставила слово я, – защитите руку и не позволяйте ничему как-либо навредить пораженному участку кожи, на нём не должно быть ни единой царапины, даже трогать и чесать нельзя, особенно трогать и чесать.

Женщина поджала губы, но, всё же пересилив себя, кивнула и, явно сдерживая слезы, начала шепотом говорить дочери надевать одежду обратно, после чего их сопроводили к выходу. Как только фигуры посетителей скрылись в потоке света от портала, я выдохнула и откинулась на спинку своего стула, уже начиная продумывать в голове способ лечения.

Стражники мне не мешали, оба встали неподалеку и начали заниматься своими делами, хотя долго им в покое побыть не удалось, потому что уже минут через десять я вздохнула и сказала:

— Мне надо поговорить с главой Митаром.

Где-то полминуты ответом мне было лишь молчание, после чего один из них сказал:

— Если вы хотите сказать ему о способе лечения, то мы можем передать ваш доклад…

— Я знаю способ лечения и напишу ему доклад за две минуты, но не об этом речь. Мне нужно обсудить мой выход за границы Коллегии для поиска необходимых материалов.

Сказать, что стражники были удивлены – не сказать ничего. Долгое время они молчали, явно обдумывая мои слова, но потом всё же выдавили из себя сухое: «мы сообщим главе», после чего продолжили свою работу.

Что удивительно – о моем пожелании они всё-таки сообщили, и, что еще более удивительно - Митар согласился на встречу.

Принять меня глава смог только на следующий день, когда я, пользуясь предоставленным мне временем, сделала подробный доклад о природе проклятья юной Мелани и составила целый список аргументов и условий, по которым глава Коллегии должен согласиться на мою небольшую прогулку за пределы места заключения.

Таким образом, я оказалась в его кабинете, куда меня привели в дополнительных кандалах и с дополнительной стражей в составе четырех магов, стоящих по бокам с оружием наготове и, если не учитывать всего этого, то создается впечатление, что я просто пришла на чаепитие, потому что Митар оказался достаточно любезен, чтобы налить себе и мне по чашке весьма ароматного чая. Подумать только, какое мягкое отношение к заключенной.

Сам по себе кабинет главы Коллегии тоже выглядит приятно – просторное, прохладное помещение, лишь частично остекленное. Примерно шестьдесят процентов кабинета - стены, выкрашенные в мягкий цвет морской волны, остальные сорок – большое, панорамное окно с видом на водопады, расположенное за широким столом главы и освещающее помещение приятным, дневным светом. Стены завешаны грамотами, подтверждающими достижения Коллегии воды и её глав, а рядом с ними стоят шкафы, до верху забитые документами. У дальней стены, рядом со стеллажами, есть стол чуть поменьше, за которым составляет отчеты секретарша главы, а в центре помещения, по деревянному полу, от телепорта и до стола Митара, расстелена длинная ковровая дорожка темно-синего цвета. В целом, кабинет обставлен просто, без особого богатства, но со вкусом, в таком находиться – одно удовольствие. Однако сейчас не об этом.

— Итак, - Митар сложил руки в замок перед собой и устремил на меня внимательный взгляд, – объясни, по каким причинам я должен выпустить тебя из Коллегии.

Выдохнув, я положила на стол перед ним бумажную папку с докладом, после чего сказала:

— Мне необходимо достать материалы для лечения проклятья пациентки, которую недавно привели. Подробнее о том, что её поразило, вы можете прочитать тут.

Митар даже взгляда косого на папку не кинул, продолжил смотреть на меня и, заместо того, чтобы открыть специально приготовленный доклад, сказал:

— Предпочитаю слушать людей, если есть такая возможность.

Решив не спорить с привычками главы, я легко согласилась и начала:

— То, что поразило Мелани, это стандартное проклятье Паутины. Пораженный участок на ее коже я называю, как понятно, Паутиной, она представляет собой, грубо говоря, капсулу с жидкостью не самого приятного состава, в основном это искаженные Тьмой полуразрушенные ткани. Такое проклятье возникает из-за попытки организма противостоять воздействию Тьмы и, если в теле есть достаточное количество Света, то в результате их конфликта, вся магия противоположного пути, перемешанная с кровью, и прочими внутренними жидкостями…

— Я предпочту услышать то, как это проклятье Паутины действует без биологических подробностей, - остановил меня Митар, – давай сократим твой рассказ.

— Да, хорошо. В общем, это проклятье не имеет свойств к прогрессии и не начинает воздействие на организм без внешних раздражителей. Сейчас Паутина с помощью каналов соединена с кровеносной системой девочки, а жидкость находится под большим давлением и единственное, что останавливает её от попадания в кровь – созданные организмом перегородки. В спокойном состоянии они способны выдержать напор, но стоит как-либо повредить Паутину, или хоть сколько-то усилить давление на перегородки – они порвутся и проклятье начнет полноценное воздействие на организм. По крови этот… допустим, "гной" распространится по всему телу и, как только он достигнет внутренних органов, они один за другим пострадают от разрушительного воздействия Тьмы, вследствие чего отключатся. Повреждения, необходимые для начала этого процесса, могут быть минимальными: любая царапина на месте Паутины, любое излишнее давление, или пациентка просто почешет руку и всё, её можно хоронить.

Брови Митара едва заметно взметнулись вверх, а он сам уставился на чашку, осмысливая полученную информацию.

— Это… ужасно, - в конце концов выдохнул мужчина.

— Девочка впадет в болевой шок задолго до отключения органов, - добила его я. – Тьма в кровеносных сосудах это ощущение, как вы понимаете, неприятное.

По выражению лица главы сложно определить то, о чем он думает, но так или иначе мне определенно удалось его впечатлить и донести серьезность проблемы.

— Я надеюсь, - медленно произнес Митар, – ты можешь это вылечить?

— Я могу попытаться, - поправила я, – и только пока капсула не вскрыта. Как только Тьма начнет движение по крови, Мелани можно считать мертвой.

— И каков способ лечения?

— Самый простой - ампутация. Если мне позволят провести анализ Паутины и если окажется, что каналы не уходят дальше руки, то проще всего будет просто убрать пораженную конечность. Однако если всё же в приоритете стоит сохранение руки и, если выяснится, что каналы задевают грудь, то есть другой, более рискованный способ.

Я открыла папку, которую, между прочим, должен был открывать Митар, и достала оттуда схему лечения, которую нарисовала вчера поздним вечером, не находя себе места и стараясь сделать так, чтобы доклад получился идеальным, и глава позволил мне выйти за пределы Коллегии.

— Первый и самый сложный этап, - продолжила я, – оборвать все точки соединения Паутины с кровеносными сосудами. Это нужно сделать одним быстрым движением, чтобы ни миллиграмма "гноя" не успело поступить в кровь, за одну секунду должны быть одновременно оборваны все каналы. Осуществляется это с помощью Тьмы, так что девочку надо будет вывести из сознания. Думаю, все риски вам и так понятны, даже если мне удастся одновременно оборвать всю связь Паутины с сосудами, есть вероятность перегрузки и в этом случае категорически запрещено использовать Свет. Придется использовать алхимию.

— И какие зелья для этого нужны?

— Стандартные: исцеляющие, восстанавливающие, сдерживающие эликсиры, но надо соблюдать дозировку для ослабленного подросткового организма чтобы избежать интоксикации. Если она сможет пережить первый этап, то через несколько дней, как только её показатели станут приемлемыми, надо приступать ко второму.

Митар посмотрел на меня с очевидным ожиданием продолжения в глазах. Я достала из папки второй лист, на котором написаны формулы и алхимические составляющие.

— С помощью этой инъекции можно привести жидкость внутри Паутины в твердое состояние, тогда, если капсула будет повреждена, это… всё также приведет к критическим последствиям, но по крайней мере теперь есть шанс девочку спасти, просто надо будет экстренно извлечь Паутину из её тела. Однако если таких инцидентов не произойдет, то инъекция доведет проклятье до твердого состояния и с помощью операции её можно будет по частям извлечь. Сначала центральную капсулу, а затем каналы, все до единого. Если хоть один останется, то через месяц он вернется в жидкое состояние и пациентка умрет.

Митар задумчиво приложил палец к подбородку и уставился взглядом в представленный ему лист с формулами. Решив дать главе время на раздумья, я молчала и просто дожидалась его ответа. Тот пришел только спустя где-то одну-две минуты, когда мужчина поджал губы и перевел взгляд на меня.

— Если инъекция сделает Паутину твердой, то почему состояние Мелани будет критическим, если оболочка повредится?

— Инъекция действует не сразу, - пожала плечами я, – её вводят в участок рядом с Паутиной и она, резонируя с Тьмой, начинает процесс кристаллизации тканей вокруг проклятья, а вместе с тканями кристаллизуется и Паутина. Как понятно, палка о двух концах. Сначала кристаллизуется часть тела вокруг Паутины, а затем уже она сама, так что если оболочка будет повреждена до того, как начнется кристаллизация самого проклятья, то риск для жизни девочки все еще сохраняется.

Митар издал продолжительный тяжкий вздох и это, пожалуй, самая яркая реакция главы за всё время, что я его знаю, хотя это не так долго, как можно подумать. Полагаю, информации о поражении и рисках лечения для него было слишком много, чтобы освоить это всё сразу.

— Мне понадобится время, чтобы это понять и принять, - в подтверждение моих мыслей, протянул мужчина, – но… ладно, работу проклятья я понял. По каким причинам ты хочешь выйти за пределы Коллегии?

— Для создания инъекции требуется перволист, - начала я, – это крайне древнее растение, оно чувствительно к магии, способно с ней резонировать, а также, как бы так сказать, тянется к ней, при чем неважно какого пути эта магия. Как понятно, на данном свойстве и простроена работа инъекции. Перволист… не то чтобы редкое растение, но крайне важно найти именно хороший его экземпляр, который подойдет для создания нужного мне вещества. Многие перволисты имеют дефекты, или мутации из-за среды, в которой они растут и эти дефекты могут привести к ухудшению качества инъекции вплоть до того, что она перестанет работать, или будет работать совершенно не так, как надо. Учитывая свойства этой инъекции, я думаю вы понимаете, насколько будет плохо, если начнут кристаллизоваться совершенно не те участки организма. А потому, я хочу самостоятельно проконтролировать процесс сбора и самостоятельно выбрать именно тот перволист, который мне нужен.

— Не стоит так сильно сомневаться в наших травниках, - сказал Митар, – они знают свое дело и могут отличить дефекты и мутации у растений.

— Но не у перволистов, - не сдавалась я. – Поймите, это крайне древнее растение, оно известно людям со времен драконов и за время своего существования прошло множество изменений, потому что постоянно подвержено магическому воздействию. Сейчас я могу привести вам десятки разновидностей перволиста и все они будут неподходящими для создания инъекции. Что вам кажется выгоднее: раз за разом посылать травников в самые дебри и раз за разом приносить мне не то, что нужно, или позволить мне один раз самой выбрать растение и забыть об этом как о страшном сне?

Митар погрузился в молчание, но хотя бы не отказал с ходу. Это уже вселяет надежду.

Он вновь перевел взгляд на лист с формулами, задумчиво постукивая пальцем по столу. Молчание продолжалось весьма продолжительное время, но понимая, что это может быть моим единственным шансом выйти за пределы стеклянных шариков Коллегии, я не смела его торопить, или как-либо беспокоить. Заместо этого наконец обратила внимание на чашку с уже остывшим чаем перед собой, и все-таки решила его попробовать.

А глава Коллегии воды знает, как заваривать чай в перерывах между решением судеб людей. В меру сладкий, в меру крепкий, еще и травы подходящие смешал. Мое восхищение чаем прервал голос Митара:

— Это довольно сложное решение, - произнес он, наконец забирая папку с докладом, – я скажу тебе о своем выборе через некоторое время.

— При всем уважении, - протянула я, – у Мелани не так много времени. В какой-то момент она совершит ошибку.

— Завтра ты услышишь моё решение, - успокоил меня мужчина, – а пока можешь провести анализ Паутины.

Сначала я не поняла весь вес слов Митара, но, наконец осознав их, воодушевленно кивнула, поблагодарила его и покорно удалилась, дав главе время всё обдумать.

Он не отверг мой способ! Конечно, на счет дальнейших действий пока ничего не ясно, но он хотя бы не отправил меня обратно сразу же, как только услышал процесс лечения, хотя я уверена, что он вызвал у мужчины крайне много сомнений, потому что, ну, такое лечение у любого вызовет много сомнений, да даже у меня, если бы мне такое предложили.

Конечно, планов на будущее строить пока не стоит. Митар позволил мне провести анализ, но не дал отмашку на дальнейшие действия, да еще и непонятно какое решение примет мать Мелани, но … ой, да кого я обманываю, я ведь наконец увидела надежду на то, что люди все-таки примут Тьму! Как я могу не строить планов на будущее?!

К вечеру я осталась так рада сложившимся обстоятельствам, что даже не стала злить Викар, которая всё не перестает посматривать на меня с подозрением, как будто ожидая подставы. Отдыхай Журавлик, я сегодня в хорошем настроении.