Прошло некоторое время. Не знаю сколько именно.

Когда я позволила себе вынырнуть из глубокой медитации и открыла глаза, наконец обращая внимание на затекшие, гудящие ноги и ноющую спину, небо уже стало окрашиваться в серо-рыжие цвета заката. Пришли мы на остров ранним утром.

С болезненным шипением я разогнула ноги и размяла спину, устремив взгляд на мутную от пепла воду океана, волны которого с ненавязчивым шумом омывают черные берега.

Хоть что-то хорошее на этих землях все-таки есть – полная тишина, в которой меня не побеспокоили ни ветер, ни какие-либо другие посторонние звуки. Находясь на другом конце острова, сидя на берегу у самой воды я смогла полностью погрузиться в медитацию, не отвлекаясь ни на какие посторонние шумы и это определенно помогло в том, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Медленно, но верно, странная, беспричинная обида в груди затихла, злость пропала, а ужасные помыслы отошли в дальний угол, наконец оставляя мою голову в спокойствии.

Они не исчезли, просто стали тихими, незаметными. Медитация не очищает голову – она позволяет сосредоточиться на чем-то другом и отодвинуть мешающие мысли подальше, что помогает вернуть контроль над собственным разумом. Возможно, когда-то в будущем, подобные размышления вернутся. Возможно, в следующий раз, когда мне вновь придется убить потерявшего контроль темного мага, и выслушивать поздравления от других. Возможно, тогда радушное отношение людей к чужой смерти доведет меня до границы. Надеюсь, что нет.

Это так странно. Я с самого начала знала, что потерявшие контроль темные маги не имеют шанса на спасение, единственное, что можно для них сделать – убить до того, как это сделает Тьма. И казнь будет милосердием. Удар копья и последующий взрыв – быстрая, внезапная смерть, которую человек даже не осознает, охваченный безумием. Разрушение Тьмой – мучительная, длительная смерть, которая дает прекрасно прочувствовать то, как твоё тело медленно разлагается и распадается на куски, поврежденное твоими же собственными силами. Эта смерть настолько болезненна, что даже сумасшедшие, поддавшиеся магии, её чувствуют и осознают. Некоторых это пугает, а некоторых заставляет только сильнее смеяться и каждый раз это представляет собой просто ужасное зрелище.

Для тех, кто потерял контроль, уже нет спасения – их разум поврежден Тьмой без возможности на восстановление. Нет никакого смысла пытаться вести с ними какие-то диалоги, это приведет лишь к еще большим смертям. Я понимаю это. Я знаю, как это работает – пыталась поговорить с парой таких безумцев, когда еще была полна надежд и юношеской наивности. В результате осталась с несколькими шрамами, которые служат хорошим напоминанием о бесполезности общения с такими людьми.

Для тех, кто потерял контроль, уже нет спасения. Убийство этих людей – милосердие. И всё же я не могу избавиться от противного чувства, каждый раз скребущего где-то глубоко внутри после смерти очередного безумца.

Возможно, это разочарование в себе из-за факта убийства человека. Возможно, разочарование в убитом из-за факта того, что он самонадеянно вступил на путь Тьмы и не смог добиться ничего, кроме бесполезных разрушений и такой же бесполезной смерти. Возможно, разочарование в окружающих, которые не удосуживаются выразить хоть каплю сочувствия, заместо этого начиная благодарить меня и радоваться так, как будто я совершила какой-то подвиг, а не убила человека. Может всё вместе. Понятия не имею.

В чем бы ни было это разочарование, оно, кажется, будет преследовать меня до конца жизни и, опять-таки, наверное, это хорошо. Лучше уж я буду испытывать противное, скребущее глубоко внутри чувство, чем погружусь в холодное равнодушие, с которым начну отнимать жизни одну за другой. Равнодушие означает, что я стала точно такой же, как все те сторонние наблюдатели, что благодарят меня за убийство. Равнодушие означает, что я ничем не лучше безумцев, поддавшихся своим силам.

Долгое время я бездвижно сидела на берегу, безразлично наблюдая за волнами. В голове стало пусто. Вероятно, мой мозг уже слишком истощен произошедшими событиями, а также длительной медитацией, чтобы погружаться в глубокие размышления Наверное, я бы еще долго так просидела, не думая ни о чем, если бы не тихие шаги, ступающие по песку позади меня.

Где-то минуту, или две, я продолжала смотреть на океан, но затем всё же кинула взгляд через плечо на Викар… просто вставшую рядом. Без обнаженного копья, без злобного взгляда, полного подозрений, она просто остановилась в нескольких шагах и устремила взгляд вдаль на море.

— Пора уходить? – севшим голосом спросила я.

— Остальные уже отправились обратно в лагерь. Меня оставили чтобы проследить за тобой, - ответила девушка.

— И это после того, как ты попыталась меня убить, - разочаровано пробормотала я. – Давай без повторных попыток. Я не в настроении.

Викар перевела на меня внимательный взгляд, некоторое время молчала, задумчиво стуча носком сапога по песку, но, спустя где-то полминуты размышлений, вздохнула и сказала:

— Ты повредила мое копье, так что я безоружна.

— Собираешься осуждать меня? – равнодушно поинтересовалась я. – Другого оружия под рукой не было.

Викар неопределенно пожала плечами, видимо не зная какой дать ответ. Следующие пару минут мы снова провели в молчании, прежде чем она наконец сказала:

— Я… - девушка на секунду замолкла, подбирая слова, - …удивлена.

— Чем? – отозвалась я. – Тем, что я не встала на его сторону?

— Что-то вроде того, - не стала отрицать Викар. – Ты повела себя довольно спокойно для темного мага.

— Конечно, ведь до этого я была образцом сумасшествия.

— Темные маги – самые идеальные образцы сумасшествия и ты не можешь этого отрицать. Понятия не имею каким чудом ты до сих пор остаешься в здравом уме, но вряд ли это протянется долго.

Надо же, а мне уже начало думаться, что она наконец решила нормально со мной поговорить. Некоторое время я молчала, размышляя, что ответить. Сил на язвительность и сарказм нет, вступать в очередную перепалку не хочется от слова совсем, по крайней мере не сейчас, а потому, заместо того, чтобы начать кусаться в ответ, я решила проявить… спокойствие.

— Знаешь, чем путь Света отличается от пути Тьмы? – спросила я. – Помимо константы «Свет есть созидание и изменение, а Тьма – разрушение и искажение».

Викар, ожидаемо, промолчала, не зная точного ответа.

— Изучая путь Света ты неизбежно сталкиваешься с препятствиями и барьерами, которые необходимо преодолеть, - решила долго не мучать её я. – Ограничения собственного тела, необходимые умения, которые нужно изучать годами и десятилетиями, долгое осваивание техник, зазубривание теории, изнеможение на тренировках и так далее. Чтобы стать сильнее, ты должна преодолевать эти барьеры, бороться с собственными ограничениями, раздвигать пределы своих способностей и с каждым пройденным препятствием ты будешь становиться сильнее. Достичь высокого мастерства пути Света невозможно без долгих лет тренировок.

На пару секунд я замолкла, вспоминая то время, когда мне приходилось изо дня в день усердно трудиться на тренировках и в классах, изучая нудную теорию.

— У пути Тьмы таких барьеров нет, - через некоторое время продолжила я. – Тебе сразу доступна огромная сила, у которой нет ограничений, ты с первого же мгновения, как вступила на путь Тьмы, способна разрушать города, стирать горы в пыль, иссушать моря и заставлять небеса пылать, но платой за это являешься ты сама. Твои мысли, чувства и эмоции – всё это в конечном итоге используется против тебя же и с каждым, даже самым слабым, заклинанием, Тьма будет разрушать твоё тело и твой разум всё сильнее и сильнее.

По коже прошлись мурашки от фантомной боли, которую я никогда не забуду.

— Как только ты вступаешь на путь Тьмы, ты также вступаешь в крайне опасную игру. Пока ты знаешь необходимые ограничения, понимаешь правильность и неправильность своих действий, контролируешь желания и стремления, всё будет хорошо. Но в один момент, смотря на то, как маги пути Света тратят годы своей жизни на осваивание простенького заклинания, ты осозна́ешь, что могла бы одолеть их в бою всего за пару секунд, поймешь, что способна на гораздо большее, на то, о чем многие старшие маги Коллегий могут лишь мечтать. Тогда в твоей голове возникнет мысль: «Если я захочу - уничтожу их всех простым щелчком пальцев». И как только у тебя появится хоть малейшая уверенность в этой мысли – ты проиграла.

Я медленно встала, оттряхивая одежду от песка, затем размяла затекшие после длительной медитации ноги и спину, с удовлетворением чувствуя хруст в позвоночнике. Повернувшись к Викар, всё это время молча слушавшей меня, я сказала:

— Борьба не с магией, но с самим собой. Вот, чем путь Тьмы отличается от пути Света. Ты можешь относиться ко мне как угодно из-за своего прошлого, можешь отрицать мои достижения и обвинять в предательстве, можешь не верить и пытаться убедить Митара в моей лжи, - я сделала шаг к ней, пытаясь не столько напугать, сколько предупредить, – но не обманывай себя. Не «чудо» помогает мне оставаться в здравом уме, а я сама и всё то, что я для этого сделала. Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти, чтобы добраться до этого момента.

Не дожидаясь ответа Викар, я прошла мимо неё, направляясь к отмели, через которую можно попасть на другой остров, где мы расположили лагерь.

Маги встретили меня внимательными взглядами, в которых хорошо читалась настороженность и, может быть, следы опаски. Не обращая на них внимания, я со вздохом села на одну из лежанок, ожидая, когда начнется обсуждение дальнейших планов по возвращению с экспедиции. Следом за мной в лагерь пришла Викар и сразу же направилась к Амаиту, спину которого Имитра натирает алхимическим раствором.

Прошло некоторое время и какое-то количество переглядок со стороны магов, прежде чем Масик наконец сказал:

— Эту ночь спим здесь, потом начинаем путь обратно. Еды у нас хватит еще на неделю, может чуть больше, если будем экономить, так что чем быстрее начнем путь, тем лучше. Молодой господин Иламон идти может?

— Может, - ответила я, подперев подбородок рукой. – Прилетело ему не слабо, но отделался небольшим ушибом. Хотя, я бы настояла на повторном осмотре через некоторое время, лед был заражен, так что кто его знает какие последствия могут случиться.

— Прошу прощения.., - в которой раз извинился Амаит, понуро отведя взгляд.

— В твоих извинениях нет смысла. Не делай больше глупостей, этого будет достаточно, - сказала Викар, смерив брата укоризненным взглядом.

Парень явно хотел что-то сказать, но в последний момент сдался под давящим взглядом Журавлика, опустив голову и отвернувшись. Имитра с тихим смешком сложила платок, которым протирала спину юноши, после чего поднялась на ноги и, выйдя в центр лагеря, низко поклонилась, сложив руки в замок.

— От лица Коллегии природы благодарю вас за оказанную услугу, - сказала она. – Я никогда не забуду вашей доброты и отваги, отныне вы будете для нас добрыми друзьями.

— Не стоит нам кланяться, глава Имитра, мы лишь помогали нашим союзникам, - произнесла Викар.

— Если бы не вы, Острова природы продолжали бы медленно умирать, пока не превратились в выжженные пустоши, на которых нет места жизни. Благодарю вас всех, особенно тебя, Ивис. Я слышала, что именно ты убила темного мага, - она посмотрела на меня с некоторой тоской в глазах.

И снова благодарность. Вау.

— Не надо благодарить меня за убийство человека, - мрачно пробормотала я.

Глава на мгновение замерла, вероятно осознавая смысл моего недовольства, после чего понуро опустила взгляд и плечи.

— Прошу прощения, - сказала она, - мой выбор слов был неподходящим. Я ни в коем случае не подразумевала неуважения к погибшему, каждая жизнь имеет значение. Просто… теперь мне можно вздохнуть с облегчением, потому что угроза островам устранена и без тебя этого бы не случилось.

Я испустила тяжелый вздох и безразлично махнула рукой, как бы показывая, что не стоит придавать моим действиям больше значимости, чем оно было на самом деле.

— Мы все сыграли не последнюю роль в этой экспедиции и, без общих усилий, никогда бы не добрались до центра. Я лишь… поставила точку во всём этом, не более.

— Конечно, - легко согласилась Имитра. – Если есть что-то, что я могу для вас всех сделать - только скажите.

Подумать только, а главе Коллегии вообще безопасно давать такие обещания каким-то магам, которые могут попросить у неё что угодно, давя на оказанную помощь? Сначала я хотела пожурить девушку за это, но потом осеклась на полуслове и решила сменить мысль, сказав:

— Есть кое-что, что ты можешь для меня сделать.

— И что же?

— Больше никаких опасных путешествий вглубь заражения к темному магу. В принципе больше никаких опасных путешествий без особой надобности. Ты все-таки глава Коллегии и твоя жизнь гораздо важнее, чем ты думаешь, - я внимательно посмотрела на Имитру, пытаясь подкрепить слова взглядом.

Имитра на секунду встала в ступор, после чего неловко рассмеялась и, несколько секунд помолчав, произнесла:

— Вполне выполнимо. Думаю, эта экспедиция действительно была довольно… опрометчивой, учитывая то, что я в итоге вам так и не помогла.

— Это далеко не минус, кто знает, что бы случилось, если ты там погибла, - пожала плечами я, пытаясь не поёжиться от воспоминаний о том, как темный маг кричал довольно обидные слова в адрес девушки с блондинистыми волосами.

— Раз уж мы всё обсудили, - произнес Масик, - давайте отдыхать. Сил у меня не прибавилось и явно не прибавится, так что надо хорошо отоспаться.

— Конечно не прибавилось, - хмыкнула я, - думаешь, если источник заражения уничтожен, то всё сразу хорошо станет? Наивный какой.

Я окинула взглядом остров, на котором мы находимся – всё такая же безжизненная, тоскливая пустыня темно-серого песка, разве что солнце теперь появилось и исчезло бледное, серое небо.

— Эти острова будут восстанавливаться десятилетия, если не больше, - вздохнула я. – Но, думаю, по сравнению с полным уничтожением, это все-таки небольшая цена.

В тишине почувствовалось молчаливое согласие магов.

Медленно, мы расселись по своим местам, готовясь ко сну. Я снова дала Викар настойки, которые она выпила на удивление быстро и без особых препирательств, а остальные довольно скоро отошли ко сну, не смотря на солнце, всё еще окрашивающее небо в алый и освещающее остров мягкими лучами.

Главная опасность устранена, цель экспедиции выполнена, теперь осталось лишь вернуться в Коллегию, отчитаться Митару, а затем снова взяться за обыденную рутину, будто ничего и не было.

Как и всегда.