Итак, мне каким-то образом нужно найти лидера подпольной преступной группировки, орудующей в городе и при этом, желательно, не отправиться на очередное перерождение к Еро. Не хотелось бы видеть его самодовольно-презрительное лицо.

Будь я молодой и неопытной девушкой, только-только познающей тонкости незаконной деятельности, эта задача определенно поставила бы меня в тупик и привела бы к огромным проблемам без видимого результата, но, так уж вышло, что я имею неплохой послужной список преступлений, благодаря которому предстоящая задача становится чуточку проще.

Брошенные – группа разбойников, основная цель которых устроить проблемы храму и сделать всё возможное, чтобы местным представителям религии жилось как можно хуже. Они, как я поняла, не особо агрессивны по отношению к обычным людям – Инмуд и его подчиненные, при нашей первой не самой приятной встрече, проявили удивительную сдержанность для разбойников – и совершают преступления только в отношении веры, но, так или иначе, они нарушают закон и ведут соответствующий образ жизни.

А кто лучше всего знает о преступниках, ночами бродящих по улицам? Тот, кто за ними следит.

— Ну надо же, господин Инвел, какая встреча, - я приветственно улыбнулась знакомому стражнику, патрулирующему улицы возле храма. – Как раз вас искала.

Инвел остановился и приветственно мне кивнул. На его лице отобразилось любопытство, смешанное с настороженностью.

— Мы с вами не познакомились в первый раз, поэтому давайте представлюсь сейчас, - я продемонстрировала удостоверение следователя Края мира. – Моё имя – Тори Мермедаль, мне было поручено дело убитого Слышащего и сейчас я провожу расследование.

— О, - стражник удивленно вскинул брови, но, впрочем, быстро вернул себе невозмутимое лицо и кивнул в знак принятия. – Принято, офицер. Чем могу вам помочь?

— Недавно вы опрашивали людей по поводу Брошенных и меня заинтересовала эта группировка. Совершенно не исключаю того факта что, скорее всего, они ответственны за совершенное преступление, а потому мне необходима информация об их возможном местоположении, чтобы провести дальнейшее расследование.

Если кто и знает о преступниках помимо других преступников – так это стража. По своему опыту могу сказать, что от «хранителей городского порядка» можно услышать больше всего полезной информации, если, конечно, знать, как её использовать и как вытаскивать из человека. Всё разнится от города к городу – где-то стражники более падки на звон номеклей, а где-то менее, но практически всегда им известны точки «активности» подобных группировок. Таверны и бордели, в которых чаще всего собираются преступники, переулки, где проворачиваются грязные сделки, места «кладов» и прочие занимательные связующие нити, благодаря которым можно установить контакт с преступной частью населения.

Необходимое это зло, или неизбежность – не знаю, но со временем стало понятно, что осведомленность стражи о подобных местах может как привести к проблемам, так и принести огромную пользу.

— Возможном местоположении? – со смешком переспросил Инвел. – Правильно ли я понимаю, что вы хотите отправиться прямиком к Брошенным?

— В интересах расследования, - дополнила я.

Стражник окинул меня таким взглядом, что его сомнения стали бы понятны даже самому недалекому человеку, не способному читать эмоции. Неприятно, но мне не привыкать.

— Не поймите меня неправильно, офицер, - произнес мужчина, - но хрупкой девушке отправляться в грязную свалку с огромными свиньями идея… скажем, сомнительная. Ни в коем случае не принижаю ваших способностей, но туда даже я бы побоялся соваться.

— Это уже мои проблемы, - отрезала я. – Если вы ничем не можете помочь, то, полагаю, мне придется обратиться к кому-нибудь другому и будет хорошо, если советник не заинтересуется, почему расследование так медленно двигается.

Возможно, долгое времяпрепровождение с Викар начинает на меня влиять. Давно не слышала свой голос настолько высокомерным и стервозными, впрочем, это не так уж важно – подобный тон сработал и Инвел быстро стушевался, пробормотав сбивчивые извинения, а значит оно того стоило.

— Как скажете, - смиренно вздохнул стражник. – На юго-западной границе города, возле колодца, есть бордель, быстро заметите. Его держат ребята, которых покрывают Брошенные и получают за это долю прибыли, так что, какой там контингент, думаю, сами понимаете. На вашем месте я бы всё-таки позаботился об охране.

Я понятливо кивнула, решив не обращать много внимания на последнее предложение. Подобные места, очевидно, далеко не самый лучший выбор для безоружных, молодых девушек, но у них есть одно занимательное свойство: всем плевать на то, что там происходит. Стража, как показывает практика, особо не лезет, а прохожие предпочитают держаться подальше, не веря ни единому слову посетителей, а потому никто не будет придавать внимания бурным рассказам о том, что какая-то девчушка использовала Тьму – мало ли какой закоренелый пьянчуга опять с алкоголем перебрал, верно?

— Благодарю из информацию, - с улыбкой сказала я. – Обязательно замолвлю за вас словечко перед Советом, в конце концов любая помощь в расследовании неоценима.

Инвел как-то странно улыбнулся, явно сдерживая неуместный комментарий по поводу моей упертости, граничащей со слабоумием.

Перед тем, как отправиться в указанное место, я решила подождать до позднего вечера, когда там соберутся отдыхать все нужные и ненужные мне люди, параллельно планируя свои действия на случай курьёзной ситуации, которая определенно произойдет. Нет, конечно, самое простое – это достать нити и вести разговор на своих условиях, но, боюсь, это граничит с определенным риском, которого мне бы не хотелось допускать, а потому применение силы стоит оставить на крайний случай. Придется договариваться.

Когда за окном было уже черное небо, усыпанное звездами, а на улицах зажглись источники света, я наконец дошла до нужной границы города, где стоит колодец и… что ж, теперь понятно, почему Инвел сказал, что я быстро замечу этот бордель.

— Я вырву твои кишки и намотаю их тебе на шею, тупоголовый кретин! – очень злой и очень пьяный, грузный мужчина вытащил из ножен меч, направив его на своего оппонента, такого же злого и пьяного.

— Что случилось, обиделся? – с противной улыбкой поинтересовался второй. – Не волнуйся, я только начал!

Рядом с ними, разместившись на бочках, сидит полуголая работница заведения, устало выпивая алкоголь, который, вероятно, изначально принадлежал одному из мужчин. На лице этой женщины отображены какие угодно эмоции – раздражение, скука, апатия, невозмутимость – только не страх, или обеспокоенность, которые обычно присутствуют у тех, кто невольно стал свидетелем вооруженного конфликта. Несколько человек прошли мимо дерущихся, не обратив на них совершенно никакого внимания, как будто это что-то обыденное.

Н-да. Вечер будет долгим.

Я сделала глубокий вдох, выдох, а затем пошла к двери борделя, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Внутри заведения меня встретила не самая приятная атмосфера, которая, впрочем, типична для подобных мест – духота, вонь и хаос. В нос ударил затхлый запах пота, перемешанный с некачественными духами, которыми активно пользуются местные работницы, кожу обдало горячим, застоявшимся воздухом, а слух заполонил гомон посетителей, проводящих веселый вечер. Благо, это заведение, похоже, ещё сохраняет какое-то подобие приличия и на первом этаже девушки только танцуют на столах в разной степени оголенности, что не может не радовать, мне бы не хотелось сильнее погружаться в бытность борделя. Посетителей достаточно много, практически все выпили слишком большое количество алкоголя и ведут себя соответствующе, громко смеясь, ругаясь и совершенно не сдерживая своих эмоций. В таком месте кто-то вроде меня, конечно, быстро привлекает внимание.

Не обращая внимания на косые взгляды практически мгновенно заметивших меня людей, я прошла к барной стойке, за которой работает с виду трезвый мужчина, способный на вразумительный диалог.

— Не ошиблась ли местом, красавица? – со смешком поинтересовался он, стоило мне оказаться в радиусе слышимости. Похоже, как и все, наблюдал за мной с того самого момента, как зашла внутрь. – Лучше найди себе другое заведение для отдыха.

Большой, грузный, едва ли я достану ему до ключиц – вероятно, люди меньших габаритов не смогут работать в подобном заведении, где так или иначе придется иметь дело с пьяными, агрессивными посетителями – одет в обыкновенную, ничем не примечательную рабочую одежду, только вот на поясе видна рукоять кинжала. Если данное место покрывают Брошенные, значит пара их человек так или иначе внутри должна быть «на страже» и что-то мне подсказывает, этот бармен – один из них. Может, не член группировки, но определенно с ней связанный и имеющий нужные контакты.

— Нет, место правильное, - ровно ответила я, садясь на стул перед мужчиной. – Тори Мермедаль, следовательница Совета. Мне нужно поговорить с Инмудом.

Бармен заинтригованно вскинул бровь, его улыбка стала только насмешливее из-за «наивной, упертой следовательницы», не понимающей, во что она лезет.

— Если ты думаешь, что твоё звание здесь хоть что-то значит, то ты очень сильно ошибаешься, - любезно повестил он, наливая новую кружку алкоголя для другого посетителя. – С Инмудом и Брошенными мы никак не связаны, что бы тебе не говорили дорогие коллеги. Уходи отсюда, пока о твоей работе не узнали более вспыльчивые ребята.

Он выразительно мотнул головой в сторону группы мужчин за столом неподалеку, которые уже достаточно долгое время изучают меня крайне пристальными взглядами, в которых нет ничего хорошего. Наверное, я бы вздрогнула от их внимания, если бы на меня таким образом не смотрели почти все в борделе. Новые лица здесь не любят.

— Уверен? – сохранив невозмутимое лицо, поинтересовалась я. – Мне кажется, мы сможем найти общий язык, если…

— Красавица, я что-то неправильно выговариваю? – бесцеремонно прервал меня бармен, в его голосе проскочило раздражение. – Цени мою доброту и проваливай отсюда, если не хочешь проблем.

Я растянула губы в вежливой улыбке, наблюдая за тем, как мужчина с силой ставит на стойку очередную кружку алкоголя, которую быстро забрал очередной посетитель, кинувший на меня красноречивый, косой взгляд.

Ладно, путем переговоров мы идти не хотим, да? Раньше я бы без сомнений вытащила нити и любые споры на этом моменте были бы решены, но сейчас всё немного сложнее и нити пока лучше не демонстрировать. Придется продолжать идти по пути переговоров, только с большим нажимом.

— Что ж, - сказала я. – Тогда, мне бы хотелось пива. Собираешься отказать посетителю?

Бармен недоверчиво усмехнулся, вероятно мысленно поражаясь моему безрассудству, на что я лишь нарочито невинно вскинула брови, старательно делая вид, что совершенно не понимаю причины его смятения.

— Ты нарываешься на неприятности, - мужчина уперся руками в стойку, угрожающе нависая надо мной. – Очень большие неприятности.

— Могу сказать тебе то же самое, - без запинки ответила я, не дрогнув под внушительной фигурой оппонента. – Как ты думаешь, что произойдет дальше, если расследование убийства Слышащего никуда не сдвинется? Стража обвинит Брошенных, потому что вы буквально единственные лица города, которые могут быть заинтересованы в убийстве символа религии. Кучка разбойников, ведущих преступный образ жизни, содержащих сомнительные заведения на краю города и одержимых тем, чтобы обрушить все благие представления об Идеалах – безупречные кандидаты в обвиняемых, тебе не кажется?

Кандидаты, которые, вероятнее всего, и являются преступниками, ведь мотив слишком хорошо складывается с историей, чтобы просто проигнорировать его. И тем не менее, моя личность Мойры и преступницы, совершившей множество убийств, идеально складывается с катастрофой на Островах земли, хотя ответственна за неё не я – ну только если косвенно и если не считать событий после уничтожения Прядильщицы – а значит вывод простой: «не подводи итоги раньше времени».

— И когда обвинение вынесут, - продолжила я, пристально смотря бармену в глаза, - ваша расслабленная жизнь будет окончена. Сейчас вами интересуется только городская стража да храм, и то они не трогают места́ вроде этого борделя, а когда мир узнает о том, что вы убили Слышащего, сюда прибудут солдаты Столицы совместно с силами Совета и тогда вся ваша группа практически мгновенно окажется на плахе, а если кто-то всё же сумеет сбежать – ему придется прятаться всю оставшуюся жизнь, потому что его лицо никогда не пропадет с листовок розыска. Такие преступления не остаются незамеченными.

Бармен не ответил, а это уже что-то значит, хотя, честно говоря, я не уверена, растерян он, или просто молча смеется надо мной. Какое-то время мы провели в напряженной тишине, пока мужчина, поджав губы, крепко сжимал пальцами край стойки, угрожая оставить трещины на дереве, на его лице сложно разобрать хоть одну эмоцию кроме напряжения, что может испытывать либо невиновный, которому пытаются приписать преступление, либо виновный, которого прижали к стене. Какой вариант правдив – вопрос хороший.

В конце концов, крепко сжав зубы, бармен процедил:

— Мы не убивали Слышащего.

Вот это уже лучше.

— Да? – склонила голову на бок я. – И как ты это докажешь? Со слезами на глазах попросишь палачей выслушать твою версию событий?

Мужчина шумно выпустил воздух через нос и на мгновение мне показалось, что он собирается ударить меня. Благо, это была лишь игра воображения, и мой оппонент благоразумно решил держать руки при себе.

— Поэтому вам лучше пойти на контакт, - надавила я. – Среди всех следователей, ведущих это дело, я – единственная, кто заинтересована в том, чтобы найти настоящего убийцу. Хочешь выгнать меня, а затем оказаться на плахе или в ближайшей подворотне, прячась от стражи – вперед. Но не говори, что тебя никто не предупреждал.

Честно говоря, смотря на отчаяние, промелькнувшее на лице бармена, я стала чуть менее уверена в том, что Брошенные ответственны за преступление. Во-первых, это слишком просто – ненависть преступников хорошо складывается с совершенным убийством – а там, где слишком просто, всегда есть какой-то подвох. Во-вторых, слишком много напряжения для человека, причастного к преступлению.

При варианте того, что Брошенные действительно убили Слышащего… ну, если Инмуд не идиот, то он должен был подготовить план побега и убраться из города сразу же, как его открыли, но заместо этого он по непонятным причинам остался в Авреле, как будто не ожидавший произошедших событий. Если это всё какой-то хитрый план разбойников, то им нет никакого смысла оправдываться перед мелкой следовательницей, зашедшей на их территорию и осмелившейся требовать встреч с главой группировки. Бармен давно бы уже мог выкинуть меня если не словами, то силой, но нет, продолжает вести разговор. По каким-то причинам заинтересован.

Я развела руками, как бы показывая, что выбора у Брошенных не особо много, конечно, если они действительно невиновны, на что мужчина передо мной нахмурился и тихо выругался, наконец отстранившись. Где-то полминуты он думал, напряженно стуча носком сапог по полу и пытаясь прожечь во мне дыру пристальным, изучающим взглядом, после чего сказал:

— Документ.

Я без лишних вопросов положила на стойку бумагу, подтверждающую то, что да, перед барменом действительно сидит следовательница Совета. То, что я на самом деле не следовательница, ему знать не обязательно, тем более, что, по сути, полномочия у меня те же самые, просто… скажем, приобретены при специфических обстоятельствах.

Быстро пробежавшись глазами по удостоверению, мужчина прищурился и вновь поднял взгляд на меня. Я вежливо улыбнулась, на что тот сощурился ещё сильнее, как будто подозревая меня в чем-то, хотя, казалось бы, подозревать тут должен не он.

— Я сообщу, - в конце концов сказал бармен, возвращая мне документ.

— Сообщишь? – переспросила я. – Чем раньше мы поговорим, тем лучше.

— Скажи спасибо, что твои слова в принципе будут услышаны, - оскалился тот. – Инмуд узнает о твоем намерении и пригласит, если посчитает нужным. А теперь проваливай.

Ну, вероятно это лучший результат, которого сейчас возможно добиться. Продолжать действовать на нервы этому парню, да и остальным посетителям борделя уже опасно, а потому, чтобы не начинать ненужный конфликт, мне осталось только примирительно поднять руки в воздух, показывая, чтобы не собираюсь больше настаивать.

— Ладно, - я забрала документ. – Моё время на расследование ограничено, поэтому не тяните.

Бармен ничего не сказал, но его губ, скривившихся в презрительной дуге, вполне хватило для ответа.

Инмуд, если верить первому впечатлению, не из тех, кто долго мечется в сомнениях, но, если он будет тянуть больше, чем нужно, это расследование затянется слишком сильно. Надеюсь, Викар сможет достать информацию о том, как исправить мою проблему с памятью, иначе будет не очень весело. Совершенно не весело.

Следующий день прошел в библиотеке за изучением кинжала, который мне удалось найти в стене Башни Святых жертв. Как показала историческая литература и тематические книги, это действительно ритуальное оружие, при чем не случайное, а сделанное точно по примерам религии первых лет существования Края мира, когда ещё не было установлено четких стандартов веры и ритуальные принадлежности вместе с символами отличались от храма к храму. Кинжал того вида, который попал ко мне в руки, применялся в Первозданном храме и ближайших к нему поселениях для разделки и подготовки еды, что потом подавалась верующим людям. Считалось, что лезвие, погнутое в форме месяца, было любимо Идеалами – влияние древней легенды о Первом слышащем, что получил божественное послание под серпом луны – а потому еда, подготовленная им к употреблению, даровала людям больше сил благодаря одобрению богов. В последствии от идеи отказались в пользу практичности, потому что разрезать мясо подобным клинком не очень удобно, но парочка кинжалов старых времен в музеях осталась.

Тот, что оказался у меня в руках, не из музея, это понятно по его состоянию. Да, лезвие запачкано высохшей кровью, но эфес не несет на себе повреждений, характерных для древних реликвий. Золото чистое, полированное, без особых пятен, только пара царапин тут и там заметны, но их слишком мало для предмета, пережившего не одну сотню лет. Кожа на рукояти тоже в приличном состоянии – трещин нет, цвет немного тусклый, но всё ещё достаточно яркий темно-коричневый, потертости или пятна отсутствуют. Всё указывает на то, что данный кинжал изготовили относительно недавно, исторической реликвией это быть не может, следовательно, его сделал или купил кто-то неравнодушный к старым верованиям Края мира, что… странно на самом деле, но этом деле нет ничего не странного, если уж на то пошло.

Что касается символа, выжженного на коже рукояти – это тоже «привет» из первых лет Эры рассвета. Ранее он использовался как клеймо, выжигаемое на коже тех, кто осмелился нарушить клятву Священной тайны, знак изгоя и еретика, судьба которого – смерть. Со временем символ поменял своё написание, но не значение и использовался он не храмами, а Охотниками на Тьму, которые таким образом клеймили всех, кто осмелился нарушить Запрет. Поэтому, собственно говоря, он и показался мне знакомым.

Итак, какая картина из этого складывается? Безусловно, красивая, но абсолютно бессмысленная. Писарю стоит поаплодировать – он сумел проявить чудеса иронии и запрятал в стенах башни оружие убийства, на котором выжжен знак еретика, как бы таким образом очень символично намекая на то, что Слышащий, возможно, нарушил клятву Священной тайны, или что-то в этом роде, но в остальном принятое им решение не то что глупое, а буквально удар мечом по собственной ноге. Данный кинжал – главная улика во всем расследовании и, вероятно, он станет причиной, по которой убийца будет найден, потому что тот был больше сосредоточен на иронии и символизме, чем на практичности своих решений.

Честно говоря, всё происходящее пока похоже на какой-то странный книжный сюжет с глубоким смыслом и подтекстом.

Когда за окном начало вечереть, я решила, что больше никакой полезной информации выжать из литературы не смогу, а потому покинула библиотеку, размышляя, что делать дальше. Необходимо узнать, кто в Авреле продавал вещицы на подобии найденного кинжала и следом выяснить покупателей этого продавца, тогда, если всё пройдет хорошо, станет известна личность преступника, а дальше уже дело за стражей, которой предстоит преступника найти. Звучит просто, но на деле, скорее всего, возникнет очень много проблем, задерживающих расследование.

Пока я шла по улицам города, погруженная в мысли, случайно столкнулась с человеком, которого не заметила из-за того, что смотрела в городскую плитку.

— Извините.., - пробормотала я, не поднимая глаз и уже хотела сделать шаг в сторону, как меня схватили за локоть и заставили остановиться.

— Через два часа, второй этаж, последняя дверь в конце коридора, - произнес у самого уха незнакомый голос. – Тебя ждут.

А затем отпустил также быстро, как и схватил, не дав мне шанса одуматься. Обернувшись, я увидела человека в капюшоне и закрытой одежде, нетипичной для нынешнего достаточно теплого времени года. Вероятно, если взглянуть на него получше – можно будет быстро найти меч или любое другое припрятанное на поясе оружие.

Я отвернулась и продолжила идти по городу как ни в чем не бывало, при этом не в силах сдержать ухмылку, так и лезущую на губы. Хорошо, что Инмуд не из тех, кто тянет время, хотя бы поэтому с ним приятно вести диалог.

Через два часа, как и было приказано, я оказалась у двери в знакомый бордель на краю города и перепроверив нити на поясе – на всякий случай – зашла внутрь. Бармен сразу же посмотрел на меня, как будто ожидая, и мотнул головой в сторону лестницы на второй этаж, после чего сразу же сосредоточил внимание на других клиентах за стойкой. Косых взглядов в этот раз гораздо больше, чем в прошлый, хотя, казалось бы, куда больше-то. Если раньше на меня смотрели с внимательностью и насмешкой, то теперь с настороженностью и враждебностью, так и написанной на лице некоторых посетителей. Игнорируя их всех и сохраняя невозмутимое лицо, я поднялась по лестнице, мысленно отмечая то, что, несмотря на своё местоположение и характер предоставляемых услуг, это заведение находится в не самом плохом состоянии. Доски крепкие, не скрипят, двери на втором этаже, где, похоже, находятся личные комнаты, тоже относительное целые. По сравнению с другими заведениями, находящимися в похожих условиях, это можно считать даже… ну, наверное приличным, в переносном смысле этого слова.

У нужной мне двери в конце коридора стоит высокий, крупный мужчина с грозным выражением лица, предназначенным для того, чтобы отпугнуть любого, кто попытается подойти слишком близко. Взглянув на меня, он прищурился и поджал губы в агрессивной гримасе, на которую я лишь вежливо улыбнулась. Реакцию громилы сложно было оценить, но он сделал шаг в сторону, показывая, что мне можно проходить, а потому оно и не особо важно.

Комната, куда я зашла, определенно предназначена не для гостей – достаточно маленькая, не очень ухоженная, пропитанная запахом спирта и гари. Кровать отсутствует, заместо неё старый, достаточно потрепанный диван у стены рядом с окном, в центре комнаты, напротив входа, расположен рабочий стол, за которым, вальяжно закинув ноги, сидит Инмуд, демонстративно протирая лезвие сабли, сверкающей в свете источников, летающих у потолка.

— Эффектно, - заметила я, не обращая на то, как хлопнула дверь за моей спиной.

— Рад, что смог вас впечатлить, - хмыкнул Инмуд.

Он, не став долго играть представление, перехватил саблю и с достаточно громким стуком поставил её рядом со столом, явно намеренный не давать мне забывать, что в данный момент я не в самом выгодном положении.

— Присаживайтесь, - Инмуд указал рукой на стул с другой стороны стола, напротив него.

Я покорно последовала приказу и разместилась на стуле, стойко выдерживая давление пристального взгляда главы Брошенных, следящего за каждым моим движением. Оказавшись друг напротив друга, на какое-то время мы погрузились в достаточно напряженное молчание, в течении которого каждый из нас изучал своего оппонента – обычное дело перед тем, как будет начат серьёзный разговор с серьёзными последствиями. Я рассмотрела одежду Инмуда, мысленно отмечая, что, в отличие от типичных разбойников, он находит время и средства, чтобы следить за собой – кожаные доспехи чистые, без трещин и выцветших пятен, есть царапины и следы изношенности, но они неизбежно появляются с тем образом жизни, который ведет мужчина. Поверх доспехов, на плечах, лежит темно-красная накидка, достающая до голеней, её края опалены и почернели, но Инмуд, по каким-то причинам, не спешит отказываться от этой вещицы. Вспоминая Острова огня и культуру местных жителей, покрывающих плечи длинными накидками, чтобы не показывать окружающим тела, изувеченные проклятьями, становится понятно, почему именно он не хочет расставаться со своей собственной.

Значит, действительно родственник Шуджаха? Вот ведь ирония.

— Итак, - голос Инмуда, наконец решившего начать диалог, вывел меня из раздумий, - Тори Мермедаль, офицер Комитета следования при Совете. Высоко же вы забрались.

— Годы упорного труда на благо Края мира, - любезно отозвалась я.

— Неужели, - мужчина вскинул брови в наигранном впечатлении. – Странное дело, но я так и не смог найти ни единой записи о вашем упорном труде.

А, так он уже успел напрячь свои гипотетические связи в Крае мира, чтобы разузнать обо мне побольше.

— Как быстро вы, однако, начали искать записи, - заметила я.

— Приходится довольно часто работать со следователями и стражниками, так что я позаботился о том, чтобы иметь соответствующие списки, - пожал плечами Инмуд. – Но вас я так и не смог найти ни в одном из этих списков.

— Меня там и не должно быть, я не та следовательница или стражница, с которыми вам обычно приходится иметь дело.

— И всё же вы должны были быть ею когда-то. В Комитет следования при Совете кого попало не берут.

Хорошо, значит теперь мы пытаемся выудить тайны и копнуть поглубже в тайну моего внезапного появления. Конечно, следовательница, взявшаяся из неоткуда и втиснутая в работу советником, вызовет подозрения у кого угодно, но имя Безликого обычно заставляет всех замолчать и просто принять происходящее как данное. Всех, но не Инмуда, очевидно.

— Информация о таких как я долго не хранится, - приготовившись к долгой словесной игре, спокойно сказала я. – И так ли это важно, если мы с вами встретились по другому поводу?

— О, вполне себе важно, - ухмыльнулся Инмуд. – Извините меня за любопытство, офицер, но в обе наши встречи у вас на поясе была катушка с нитями Света. Не подскажете, зачем она?

Ах. Вот оно что. Я вскинула брови, не подавая виду, что вопрос довольно сильно меня насторожил, заместо этого решив изображать саму невинность, которая совсем не понимает, о чем идет речь.

— А зачем обычно людям нужны нити? – склонила голову на бок я. – Чтобы зашивать дыры в одежде. В моей работе они появляются совершенно незаметно.

— Некоторым людям нити нужны не только для этого, - с таким же невинным и совершенно точно не подразумевающим никакого скрытого смысла лицом, заметил Инмуд. – И разве стали бы вы носить целую катушку на поясе как оружие, если бы она была вам нужна только для бытовых целей?

Мне пора перестать носить нити на видном месте, слишком привыкла к тому, что никто не обращает на это внимания, а если кто-то и обращает – скидывает на странности бродячей исследовательницы. Сейчас, после всем известной истории Ивис Виомор, люди стали гораздо настороженнее.

— Почему вас так сильно взволновала простая катушка нитей? – сделав вид, что совершенно не понимаю, о чем идет речь, поинтересовалась я. – Полезный инструмент всегда удобно иметь под рукой, особенно если он не занимает много места.

Инмуд растянул губы в понимающей и абсолютно фальшивой улыбке, очень красноречиво говорящей, что он не поверил ни единому моему слову, однако не может сказать об этом вслух, чтобы не затрагивать потенциально опасную для него тему. Обсуждение Тьмы при служащей Совета Края мира – рискованное решение даже для разбойника, особенно если эта служащая может помочь избежать крайне неприятной участи.

— Действительно, - спустя несколько долгих секунд молчания, сказал мужчина. – Иногда я думаю не о тех вещах.

— Частая проблема, - беспечно отмахнула я. – Может, закончим этот бессмысленный расспрос и перейдем к более важным темам?

Какое-то время Инмуд молчал, видимо размышляя, стоит ли ему последовать моей просьбе, или нет – ответ на эту дилемму был положительным, судя по тому, как мужчина в конце концов развел руками и произнес:

— Как я уже и говорил раньше, убийство Слышащего не на наших руках. Вы можете думать о Брошенных многое, но мы не настолько глупы, чтобы пробираться в башню будучи первыми, на кого падет глаз расследования.

— Вы единственные, у кого есть причина убивать Слышащего, - пожала плечами я. – И единственные, у кого есть возможные связи, чтобы осуществить это преступление.

Инмуд громко, небрежно фыркнул и покачал головой, совершенно не обеспокоенный выдвинутым обвинением.

— Первое, - начал говорить он, - да, возможно у меня есть певчая птичка на острове, но для того, чтобы проникнуть в башню одной птички недостаточно. Для этого должны быть очень хорошие связи, как минимум такие, как у вас, офицер.

Он сделал выразительную, секундную паузу, таким образом давая мне понять, что подколка была намеренная. Что за несносный человек.

— Если вы были на острове, значит знаете, как там всё работает, - продолжил Инмуд, - списки, куча стражи, один вход, один выход, ни один богач с мешками номеклей не сможет туда пробраться, только если он не советник. Второе – наши причины? Какие у нас могут быть причины убивать немощных инвалидов, неспособных даже нужду справить без помощи писарей?

Мужчина скривился, как будто одно только предположение о подобном деянии вызывает у него отвращение и презрение к преступнику. Что ж, если так подумать… ну, его можно понять.

— И всё же в первую нашу встречу вы были довольно категорично настроены против «немощных инвалидов», - напомнила я.

— Не принимайте моё желание поглумиться за правду, - отмахнулся Инмуд. – Скрывать не буду: я хочу, чтобы Слышащих не существовало, да если бы у меня была возможность – я бы тут же выгнал их всех вместе с писарями, а затем обратил всю эту проклятую башню в пепел, чтобы от неё не осталось ни единого следа, но не потому, что я злобный маньяк, желающий уничтожить всё, что принадлежит вере.

— И почему же тогда?

— Потому что Слышащие – олицетворение того, насколько низко человечество готово пасть, лишь бы боги обратили на них внимание.

Я проглотила все дальнейшие каверзные вопросы, которые хотела задать и вскинула брови, не пряча своего удивления. Инмуд, заметив мою реакцию, лишь усмехнулся и язвительно спросил:

— Что, так удивительно услышать здравую мысль от разбойника?

— …с чего вы взяли, что она здравая? – с промедлением уточнила я.

— С чего? – недоверчиво переспросил Инмуд. – Вы были там, офицер. Вы видели, во что превратились великие «посланники воли богов», вы видели, в каких условиях они проживают всю свою оставшуюся жизнь с того момента, как приняли на себя бремя Слышащего. А знаете, что самое забавное? Лишь единицы из них удостаиваются «чести» узнать волю богов, остальные же просто умирают, проведя бессмысленное, безвольное существование, состоящее из бесконечной медитации, и это, черт возьми, то, как работает вся вера. Надежда на то, что боги соизволят спуститься и помочь, тупое принятие происходящего, ведь «на всё есть воля Идеалов», люди просто наблюдают за тем, как весь этот мир катится в бездну, думая, что Всесоздатели обязательно помогут, ведь они любят нас.

С каждым словом мужчина распалялся всё больше, вкладывая в речь, кажется, всю свою ненависть и презрение к религии. Если раньше у меня ещё были сомнения в мотивах главы Брошенных и в том, действительно ли он горит своими идеями, то теперь становится совершенно ясно – Инмуд не просто так заработал свою репутацию и не просто так сумел возглавить разбойников, объединив их мыслью о бессмысленности веры. Этот человек действительно верит в то, что говорит и, неприятно это признавать, но я могу сказать, что наши с ними суждения… в чем то, возможно, схожи. Достаточно сильно, схожи, на самом деле.

— Любят ли нас боги, раз позволили случиться трагедии Островов земли? – с нескрываемым презрением спросил мужчина. – Вы знаете, сколько ко мне пришло беженцев с того архипелага? Просто несчетное количество. Их дома были уничтожены, а близкие мертвы, потому что один сумасшедший решил запереть людей в клетке как скот. Это тоже воля Идеалов? Настолько они любят нас?

Я нахмурилась, не уверенная в том, что на это ответить. Ахимон… вряд ли его можно приводить как пример, учитывая наш с ним разговор по поводу богов и кто ими является.

— Ахимона сложно связать с данной темой, - всё же заметила я после некоторых раздумий. – Он действовал сам, не оглядываясь на Идеалов. Сам изучил Запретные техники, сам установил Красную черту, сам создал… что бы то ни было на Островах земли. Разве может быть воля человека результатом божественного замысла?

Инмуд на мгновение замер, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, после чего легко рассмеялся, поддавшись странному, внезапному веселью.

— А вот это, офицер, правильный вопрос, - сказал мужчина, щелкнув пальцами, – и он означает, что для вас ещё не всё потеряно. Думаю, мы с вами сработаемся.

— Не рассчитывайте на это слишком сильно, у меня нет благосклонности к совершаемым вами преступлениям и я всё ещё считаю, что вы можете быть причастны к убийству.

Кажется, после этого маленького разговора, Инмуд сделал для себя какие-то выводы, или изменил своё мнение обо мне, потому как разговаривать он стал заметно проще, без постоянных пристальных, враждебных взглядов и подколок.

— В тот день, когда был убит Слышащий, я с парнями немного подпортил оружейные склады местной стражи и, возможно, украл у них пару ящиков с оружием, - легко произнес Инмуд. – Они обязательно должны были составить отчет об этом – поищите, думаю, быстро найдете.

— Вы не совершали убийства, нам всем известно кто это сделал – писарь, - покачала головой я. – Речь о том, что вы можете быть причастны к организации преступления. Например, через свою «птичку», предоставили писарю оружие.

Не дожидаясь ответа мужчины, я вытащила из сумки кинжал и подняла его на уровень глаз собеседника, демонстративно провертев по кругу.

— Не узнаете? – поинтересовалась я.

Инмуд ответил не сразу, слишком увлеченный изучением кинжала. Странно. Нервозности, или смятения в его глазах незаметно, мужчина как будто действительно впервые увидел этот предмет. Если играет… могу отдать ему должное, уроки актерского мастерства, видимо, брал там же, где и Тайна.

— Польщен вашим мнением о благосостоянии Брошенных, офицер, но это слишком дорогая вещица для дворняг вроде нас, - в конце концов заключил Инмуд. – Сами посмотрите – полированное золото, клинок тоже наверняка из хорошего металла выкован, кожа натуральная. Откуда такой драгоценности взяться у разбойников?

— Простая кража, - предложила я.

— Всё, что мы крадем, обычно потом продаем, или используем, - пожал плечами Инмуд. – Этот кинжал был бы продан в первый же день после кражи, им вряд ли можно даже мясо порезать, не то что убить кого-то, если тот, конечно, не спит, а вот получить кругленькую сумму – очень даже.

Вывод поразительно схожий с тем, какой сделала я, когда только нашла оружие.

— Да и если говорить о том, у кого может быть такая вещица.., - продолжил глава Брошенных. – Заметили символ на рукояти? Не узнаете его?

— Религиозный знак первых лет существования Края мира, - ответила я.

— Именно, - щелкнул пальцами Инмуд. – И где, по-вашему, могут храниться реликвии, связанные с религией?

Я прищурилась, с подозрением смотря на мужчину. Он что, решил использовать кинжал для того, чтобы настроить меня против Первозданного храма?

— Не перекладывайте вину, пока не доказали собственную непричастность, - раздраженно посоветовала я. – Если посчитаю нужным обратиться в храм – обращусь, а сейчас мы говорим о Брошенных.

— И этот разговор настолько простой, насколько только возможно, - небрежно фыркнул Инмуд. – У нас и у меня в частности есть небольшое алиби – отчеты в страже о нападении на склады. У нас нет подходящих связей для того, чтобы проникнуть в башню – моя птичка может докладывать интересные новости с острова, но она не может позволить попасть туда. У нас нет никакой причины оставлять такой кинжал у себя, чтобы потом отдать для убийства – мы бы продали его подороже первому попавшемуся контрабандисту. У нас нет даже мотивов для совершения преступления – я не считаю победой убийство немощных людей, мечтающих о том, чтобы Идеалы обратили на них своё внимание.

— Это не оправдывает вас, - покачала головой я. – Вы могли участвовать в заговоре, могли украсть кинжал специально для того, чтобы передать его писарю, могли получить с этого преступления выгоду – продемонстрировать уязвимость башни. Есть ли у вас ещё какие-то доказательства помимо слов?

— А у вас, офицер? – с улыбкой поинтересовался мужчина.

Я замолкла, напряженно поджав губы. Подловил. По сути, никаких других доказательств виновности Брошенных, кроме очевидного мотива у меня и нет. Кинжал… спорная вещица, которая могла оказаться у разбойников путем кражи, а могла и действительно быть использована другими людьми, сложно сказать наверняка. Если говорить сухими фактами, то сложно обвинять Брошенных в чем-либо, не имея четких аргументов, а если говорить эмоциями… что ж, Инмуд произнес довольно пылкую речь касательно веры и проблематично сказать, действительно ли он считает убийство Слышащих низостью, или нет.

Подводя итог всему вышесказанному – тупик. Здо́рово.

— Поищите побольше деталей, - со смешком посоветовал Инмуд, видимо заметив моё отчаяние. – Можете думать обо мне всё что угодно, но я знаю, чем чревато преступление такого масштаба и поверьте мне, если бы я его планировал – заранее бы вывел своих ребят из города, чтобы не оказаться в той ситуации, в которой оказался сейчас.

Тоже логично и это совершенно не помогает мне понять ситуацию. И что получается, Брошенные невиновны? Без доказательств нельзя говорить наверняка, но если не они, то кто? Кому ещё могло сдаться убийство Слышащего? Первозданному храму? Но это же самый настоящий абсурд! Зачем верующим убивать буквально символа своей религии? Ничего не понимаю…

— Инмуд, - дверь открылась и в комнату вошел ещё один человек. – Раны твоим я залатал, но, если ещё раз решите отправиться в одиночку на пост стражи – разбираться с этим не буду. Лучше планируйте вылазки, если хотите меньше кровью истекать.

Я оглянулась, посмотрев на вошедшего и в следующий же момент замерла, уставившись на Маруса. Уже и забыла, что он по каким-то причинам решил присоединиться к Брошенным.

За прошедшие полгода мужчина довольно сильно изменился – похудел, осунулся, явно лишился комфортных условий проживания, предоставляемых ему в Коллегии. Заместо аккуратного хвоста и выбритых висков – распущенные, довольно сильно растрепанные волосы, заметно отросшие за всё время, что мы не виделись, заместо выглаженной, чистой одежды золотых цветов Коллегии земли – поношенная накидка, рабочие, испачканные штаны и походные сапоги, тоже пережившие не одну историю. По виду Марус довольно сильно пострадал, но… вспоминая то, как целитель выглядел после смерти Явана, я с удивлением могу сказать, что сейчас ему, кажется, гораздо лучше. Его глаза теперь не пустые, лишенные красок и осмысленности – они ясные, сосредоточенные, в зрачках видна искра жизни, которой так не хватало раньше. Больше нет ничего не выражающего лица, на котором отражалась лишь пустота и боль от потери близкого – теперь оно искажено в явном, живом раздражении от вылазок Брошенных.

Несмотря на то, что путь от представителя лазарета Коллегии земли до просто разбойника – это, казалось бы, падение и очевидное ухудшение жизни, Марус таинственным образом стал выглядеть более живо. Удивительно и в то же время… наверное, неплохо. Не могу не испытывать облегчения от того, что мужчина смог пережить утрату и не сломался под тяжестью произошедших событий.

Марус, тем временем, перевел взгляд на меня и тоже замер – в его глазах отразилось четкое узнавание. Конечно, он меня узнал. Вероятно, те люди, с которыми мне выдалась возможность провести слишком много времени, просто не могут меня не узнать. Сложно сказать, хорошо это или плохо.

— Ты же знаешь, как оно обычно бывает, - произнес Инмуд на претензию целителя, - сначала всё по плану, а затем внезапно случаются непредвиденные обстоятельства. Кстати, познакомься с Тори Мермедаль – офицером Комитета следования при Совете.

Брови Маруса взлетели ещё выше, стоило ему услышать эту новость.

— Офицер Совета? – пораженно переспросил он, уставившись на меня очень красноречивым взглядом.

Я натянуто улыбнулась и всем своим видом попыталась показать, что было бы невероятно круто, если бы целитель не стал допытываться до деталей данной неловкой ситуации. Марус, судя по смятенному, беззвучному «а?», которое тот произнес одними только губами, намек вроде понял, но всё ещё слишком растерян, чтобы сориентироваться. Неудобно.

— Что-то случилось? – полюбопытствовал Инмуд, склонив голову на бок.

— …нет, - с сильным промедлением ответил целитель, наконец прийдя в себя. – Я просто спутал её со… старой знакомой. Не ожидал вас здесь увидеть, офицер.

— Тоже не думала, что окажусь тут, - вежливо ответила я. – Но, сами понимаете, смерть Слышащего требует немедленных действий.

Марус выразительно вскинул бровь, но говорить ничего не стал, вероятно отложив обсуждение очевидного Древа-Жизни в комнате на потом, спасибо ему большое.

— Кстати хотел поинтересоваться у тебя, - произнес Инмуд. – Ты же, насколько мне известно, помогал самой Ивис Виомор, пока та была на архипелаге земли?

Я напряглась и посмотрела на мужчину – тот наблюдает за нами обоими очень пристальным взглядом, явно желая одними глазами вытащить все тайны, которые мы скрываем, что определенно не хорошая новость. Последнее, что мне нужно – это чтобы разбойник узнал о моей личности и начал проворачивать грязные схемы с шантажом или чем ещё похуже.

— Совсем немного, - уверенно ответил целитель и боги, как же я обожаю его. – Почему ты завел об этом разговор?

— Простое любопытство, - беспечно пожал плечами Инмуд. – Интересно, как отреагировал Совет, когда узнал, что их главный враг, оказывается, всё это время скрывался прямо у них под носом?

Конечно, в течении всей этой речи он смотрел точно на меня, не моргая и не отводя глаз.

— У Совета много врагов, помимо Мойры, - ровно ответила я, выдерживая взгляд. – Не вижу смысла выделять её среди прочих.

— Разве? – улыбнулся Инмуд. – Не помню ни одного другого человека, который смог бы так сильно попортить дела Эос, как Мойра.

К чему он это сейчас говорит? Пытается надавить на то, что догадывается о моей личности? Если знает о том, что мне помог советник, значит должен понимать, что его знание не сыграет никакой роли в моей итак плачевной ситуации. Или хочет угрожать? Что ж, угрожать темному магу – самое глупое решение, которое только может принять человек.

— Интересуетесь Мойрой? – полюбопытствовала я.

— Нахожу её интригующей личностью, - ответил Инмуд. – Если кто и может служить примером человеческой воли, не подчиненной Идеалам, так это она, как думаете?

Я склонила голову на бок, внимательно рассматривая оппонента. Чего он хочет добиться этим разговором?

— Мойра – убийца, поставившая свои идеи выше жизней других, - твердо, без сомнений сказала я. – Это вы хотите использовать как пример человеческой воли?

Даже не смотря на Маруса, я почувствовала его косой взгляд, направленный на меня.

— Да, а следом, через пятьдесят лет, появилась Ивис Виомор, которая нашла способ вылечить проклятье и спасла пару архипелагов от разрушения, - парировал Инмуд. – Ещё год назад никто даже лишнего слова слышать о Тьме не хотел, а сегодня Совету приходится усиливать цензуру, чтобы в газеты не проникали лишние новости о необоснованности Запрета. Неплохо, не правда ли? Ждала ли она, когда боги направят её? Ждала ли, когда они любезно предоставят людям знания о том, как спастись от поражения? Ждала ли, когда Идеалы праведной рукой сметут Охотников с земель Края мира? Нет, она не стала искать одобрения богов, взяла жизнь в собственные руки и сама сделала то, что считала нужным.

Мужчина на мгновение замолк, выдерживая странную паузу, прежде чем, не разрывая со мной зрительного контакта, закончить:

— Не буду скрывать, это вызывает у меня определенное… восхищение.

Если бы он только знал, по какой тонкой границе ступает, ведь говорит о той личности, жизнь которой, пожалуй, больше других связана с волей Идеалов. Два воскрешения, обучение у Еро, любезно раскрывшего мне тайны владения Тьмой, таинственные спасения волшебными эхо, которые потом ещё и доставили меня как раз туда, где была необходима помощь, можно ли после всего этого с точностью говорить, что мои действия – результат только моей воли? Мойрово истребление и разработка лечения проклятий – вполне, но всё остальное… насколько моя жизнь – именно моя? А какая её часть принадлежит Идеалам, по необъяснимым причинам заинтересовавшимся мной?

Довольно сложный вопрос, ответ на который вряд ли получится когда-то найти. Как бы я не упиралась и не вертела нос от веры в то, что «на всё есть воля Идеалов», сколько бы не твердила о том, что человечество способно двигаться вперед и без оглядки на высшие силы, всё же нельзя отрицать очевидного влияния богов на весь пройденный мною путь.

И теперь, когда Инмуд, совершенно не осведомленный об истинной истории Ивис Виомор, вот так просто рассуждает о ней, как о сильной и своевольной героиней, не дожидающейся одобрения богов? Хочется только рассмеяться от иронии всей этой ситуации.

Я растянула губы в слабой и совершенно фальшивой улыбке, ни на мгновение не впечатлившись внезапным одобрением со стороны главы Брошенных.

— Найдите себе другого кумира, пока не стало поздно, - посоветовала я, вставая со стула. – Ахимон тоже восхищался Мойрой – посмотрите, куда его это привело.

Инмуд останавливать меня не стал, вероятно понимая, что это бесполезно, но, когда я подошла к двери, всё же сказал:

— Меня восхищает не Мойра и не Ивис Виомор, а личность, скрывающаяся за этими именами. Мало кто может дважды перевернуть мир с ног на голову всего за одно столетие… сдается мне, такая как она не сложит руки, пока не добьется своего, и в этом я могу её только поддержать.

Я лишь тихо, мрачно хмыкнула и покинула комнату, не оглядываясь. Данный разговор – последнее, что мне хотелось обсуждать на встрече с лидером преступной группировки. В какой момент разбойники стали такими проницательными?

Проигнорировав косые взгляды посетителей борделя, я вышла на улицу и с усталым вздохом оперлась руками о кривой забор заведения, пытаясь освободить голову от неприятных мыслей, роящихся в голове. В такие моменты очень помогает тишина, но так уж вышло, что после воскрешения тишина стала для меня невероятной роскошью, которой редко располагает человек с очень хорошим слухом. Даже сейчас я слышу ропот людей за стеной, хотя рядом нет открытого окна и это, честно говоря, напрягает, по крайней мере в данный момент.

Где-то за углом дерется группа мужчин, человека три, может четыре. Сложно сказать, кто побеждает, они все, судя по невнятной речи, слишком пьяны, чтобы хоть как-то контролировать свои, или чужие действия. Дальше по улице идет женщина с ребенком, который возбужденно что-то рассказывает о предмете, проходимом в учебном классе. К двери борделя изнутри подошел человек и, предварительно что-то сказав своему другу, или знакомому, вышел, неприятно скрипнув дверью. Я поморщилась и недовольно покосилась на вышедшего – им, ожидаемо, оказался Марус. В руках он держит две кружки, одну из которых протянул мне в молчаливом предложении.

— Не пью, ты же знаешь, - пробормотала я, переведя взгляд на тихие, ночные улицы Авреля.

В такие моменты город кажется невероятно спокойным и умиротворенным, если не обращать внимания сторонние факторы вроде драки за углом, в которой так никто и не победил, потому что все участники либо упали в обморок, либо не смогли сдержать содержимое желудка и были вынуждены отойти к ближайшему углу. Прохладный ночной ветер приятно обдувает лицо, в домах уже не горит свет и город погружен в сонное молчание, лишенное шума толпы, обеспокоенной убийством Слышащего. Такого молчания мне, возможно, не хватало.

— Это не алкоголь, - спокойно ответил Марус. – Сок.

— С каких пор в борделях подают сок? – поинтересовалась я.

— С тех пор, как сюда начали приходить идиоты, которым нельзя алкоголь, но они всё равно не могут угомониться, - с долей знакомого раздражения ответил целитель. – Приходится заменять.

Я тихо усмехнулась и приняла кружку, подумав о том, что Марус, похоже, за эти полгода успел взять под контроль здоровье Брошенных и заставил разбойников следовать плану лечения. Невероятно.

— Итак, - начал мужчина, сделав глоток из своей кружки, – мне есть смысл интересоваться, как ты выжила, или это долгая история?

— Крайне долгая история, - невесело улыбнулась я. – О случайностях, высших силах и богах.

— Серьёзно?

— Мгм. У Идеалов странные взгляды на жизнь.

Марус фыркнул, после чего покачал головой и пробормотал тихое: «невероятно…», восприняв новость на удивление спокойно.

— Ты никогда не могла спокойно усидеть на месте, - заметил он. - Каким образом тебе удалось забраться в комитет при Совете?

— Безликий, - только и ответила я. – Мне не оставили выбора. Либо разбираюсь во всем этом хаосе со Слышащим, либо отправляюсь в бега.

— О, Илонари будет в бешенстве, когда узнает. Совет приложил немало усилий, чтобы успокоить шумиху вокруг тебя.

Совершенно не удивительно. Темный маг, который не только нашел спасение от проклятий, но ещё и спас архипелаги от разрушений – настоящая катастрофа для пропаганды Совета. В чем смысл Запрета, если из-за него люди не могут спастись от ужасных, неизлечимых недугов? В чем смысл Запрета, если из-за него люди не могут даже подготовиться к нападению темных магов и в случае инцидентов вроде того, который устроил Ахимон, они вынуждены просто сидеть на месте и обреченно ждать, когда же великая советница наконец прибудет, чтобы сжечь Сети? Слишком много неудобных вопросов. Надеюсь, у Илонари сильно болела голова, когда она их решала.

— И что собираешься делать? – спросил Марус спустя какое-то время умиротворенного молчания.

— Для начала разберусь со Слышащим, - пожала плечами я, - затем… придется думать. У меня гораздо больше проблем, чем тебе кажется.

— Даже не сомневаюсь, - хмыкнул целитель, – могу лишь пожелать удачи, она тебе понадобится.

Он протянул кружку и я, тихо усмехнувшись, подняла свою в ответ, чтобы стукнуться в молчаливом взаимопонимании.

— А ты? – спросила я, сделав глоток сока, как оказалось, виноградного. – Как оказался среди разбойников?

— Ушел из Коллегии, какое-то время бродил по миру, а затем наткнулся на Инмуда в переулке какого-то города, - просто ответил Марус. – Если бы не я, думаю, он бы там умер из-за того, что не удосужился даже алхимию с собой для обработки взять. Разговорились, подружились и как-то всё само собой завертелось.

— Да но.., - я неопределенно взмахнула рукой, - Брошенные? Никогда не видела тебя как криминального типа, выступающего против религии.

Марус лишь тихо рассмеялся, звуча на удивление свободно. В Коллегии он редко когда позволял себе проявлять эмоции за гранью строго профессионализма, только если рядом не был Яван, а сейчас… без золотых одежд и уложенных волос он кажется обычным, ничем не обремененным человеком.

— Да, разбойники не лучшая компания, - произнес мужчина, - но здесь всё… проще. Не нужно угрожать сквозь зубы, не нужно читать между строк, не нужно подчиняться идиоту, не видящему дальше своего носа. Что-то не понравилось – ударил по лицу и получил в лицо ответ, не желаешь подчиняться – отправился в вольное плавание. Никаких обязательств, никаких формальностей.

— У тебя довольно оптимистичные представления о разбойничестве, - пробормотала я, вспоминая все те не очень хорошие истории с криминальными лицами, в которых приходилось участвовать мне.

Обычно никто просто так отправиться в «вольное плавание» не может, только если у него нет весомого аргумента, вроде сильных друзей, ну или катушки нитей под рукой. Либо Марус пока не понял этого, либо ещё не стал свидетелем подобных историй.

— У Брошенных свои порядки, - сказал целитель. – Они не обычные разбойники… это люди, объединенные общей болью и разочарованием. Люди, которые не хотели той жизни, которой живут, но боги решили за них, оставив без близких и крыши над головой, а потому они оказались тут. Несмотря на обстоятельства и общую криминальную деятельность… эти ребята кажутся семьей. Неблагополучной, но семьей.

Марус неловко улыбнулся, видимо тоже находя собственные слова странными. Я посмотрела на него внимательным взглядом, изучая спокойное умиротворение в глазах мужчины и, кажется, совсем чуть-чуть разгладившиеся морщины на лице, что убавило ему пару лет жизни, словно вступление в ряды преступников волшебным образом омолодило целителя. Совсем немного, практически незаметно, но омолодило.

— Поэтому Брошенные? – спросила я. – Из-за того, что произошло на Островах земли?

Марус лишь неопределенно пожал плечами, не давая четкого ответа.

— Я не придерживаюсь радикальных взглядов остальных, - он взглянул на меня с задумчивостью в глазах, - но если боги действительно заботятся о созданном им мире так, как об этом говорят храмы, то позволили бы они случиться тому бедствию? Если действительно заботятся о каждом, то позволили бы невинному мальчику умереть на столе в мучениях?

Я нахмурилась, не пропустив боли, появившейся в голосе мужчины. Упоминание Явана и того, что с ним произошло, до сих пор оказывает большое влияние на целителя, что… на самом деле неудивительно. Редко кто забывает про погибшего близкого всего за полгода.

— Явана убили не боги, - заметила я.

— Именно, - кивнул Марус. – Явана убил его собственный отец, поступивший так, как он считал нужным. Ни воля богов, ни их «любовь» не имела никакого веса в том, что произошло, ровно как и во всем, что было на Островах земли. Самонадеянные, горделивые люди просто решили действовать по-своему и в результате это привело к ужасным последствиям, в то время как Идеалы просто наблюдали за этим, даже не думая вмешиваться. Нельзя ли тогда сказать, что воля человеческая весит несколько больше, чем воля божественная? Хотя бы в пределах этого обычного, смертного мира.

Благодаря богам я оказалась на Островах земли. Они не вмешались в происходящее собственнолично, но отправили туда меня, а затем… было ли моё сражение с Ахимоном результатом божественного замысла? Два темных мага с разными взглядами на одну проблему сошлись в битве, являются ли их противоречия между друг другом задумкой Идеалов? Сомневаюсь. Но можно ли тогда сказать, что боги совершенно равнодушны к миру, если благодаря их подачке Ивис Виомор попала на Острова земли и сумела остановить разрушение архипелага? Если благодаря их подачке Ивис Виомор, которая ранее звалась Мойрой, выжила после истребления Охотников и вернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с последствиями собственных действий, отраженных в лице искалеченного нитями и жизнью ребенка? Что бы произошло, если бы на месте Ивис Виомор был любой другой темный маг? Что бы тогда случилось с Островами земли?

И что тогда из произошедших событий можно назвать волей человеческой, а что волей божественной?

— Довольно сложный разговор для позднего вечера.., - пробормотала я, смотря на своё отражение в едва выпитом виноградном соке.

— Да, довольно сложный, - согласно хмыкнул Марус. – Тогда давай перейдем к чему-то более простому. Как собираешься дальше расследовать дело Слышащего?

Хороший вопрос. За всё прошедшее время мне удалось понять только то, что убийство Слышащего окружено невероятных размеров паутиной лжи и заговоров, которую вряд ли вот так просто получится распутать.

— Понятия не имею, - честно ответила я. – Брошенные были моим единственным логичным вариантом.

— Если слов Инмуда тебе недостаточно, я могу подтвердить нашу невиновность, - как бы невзначай предложил Марус. – Мы не самые законопослушные граждане, но убивать Слышащего совершенно не в интересах Инмуда.

— Да, уже поняла, - отмахнулась я. – Придется обдумать ещё пару вариантов.

Целитель тихо хмыкнул, после чего вновь предложил стукнуться кружками – я, недолго думая, предложение приняла и после этого разговор пошел на совершенно неважные темы. Кто как провел эти полгода, кто в какие истории ввязался – я, несомненно, оказалась победительницей в этом обсуждении – кто что пережил.

Странным образом в ночной тишине Авреля и тихой, бессмысленной беседе, мне удалось почувствовать редкий момент спокойствия, свободный от тревожных мыслей и гнетущего ожидания неизбежного приговора. Взглянув на темное небо, усыпанное мириадами звезд, я подумала о том, каким странным оно кажется при мысли о Всесоздателях, обитающих где-то там, наверху, столь же величественных, сколь и недоступных.

Марус умеет находить интересные темы для размышлений.