На дворе современной, но требующей небольшого ремонта школы, лучи солнца падали на окна класса химии. Из-за них образовались солнечные зайчики, которые своей назойливостью мешали находящемся в комнате.

— Умираю…

Некоторые ученики были уже готовы отправиться на самый дальний уголок Арктики, просто чтобы избавиться от него. Правда, солнце там тоже есть, но опустим этот факт… Девушка по-настоящему умирала! От такой напасти её сосед по парте выстроил стену, чтобы хоть как-то огородиться от этой напасти.

— Жить надоело?

Вяло отвесила ему девушка. Парнишу по соседству зовут Миша, он одет в чёрно-белую школьную форму, а также обладал густыми, короткими, русыми волосами и глазами болотного цвета.

— Критикуешь — предлагай.

Стенка выдалась большой, ведь учебников для её постройки нашлось предостаточно. Миша забыл вытащить учебники со вчерашнего дня, из-за чего получил нагоняй от учителя математики, ведь сегодняшние он не принёс, зато принёс целый набор от восьми уроков, которые даже не повторялись ничуть тогда.

— Не моя вина, что у Светланы Григорьевны парилка настоящая.

Лучи солнца отошли от их парты за счёт постройки, и миру предстало милое личико девушки с редкими грубыми чертами. Её волосы, слово паутина на солнце, растекались по парте. Она среагировала на звук двери и, едва поворачиваясь, посмотрела своими изумрудными глазами в её сторону. Оттуда вышла женщина средних лет с красивыми пепельными южными косичками.

— Мои юные химики, пойдёмте, на субботник пора, — ворвавшись в класс резко произнесла она, от чего ввела учеников в недоумение.

— ЧЕГО?! Какой ещё субботник?! Нас не предупреждали! — хором заголосил класс, а женщина удивилась такой реакции, но не совсем, будто ожидала.

— Вас что, классрук не предупредила опять?..

— Походу… — возмущённо, но всё ещё умирающе промямлила Аня

— Я лишь могу удивляться, как подобное происходит лишь на моих уроках.

— Не переживайте, она всегда так, — опровергнул выражение учителя Миша.

— Ладно, — продолжила Светлана Григорьевна, — сути не меняет. Смотрите, за окном ваша часть та, что до оранжевой ленточки. Дальше мои оболтусы уже прибрались. Пойдёмте.

Никто не хотел, но долг зовёт — все выбрались наружу, одетые в верхнюю одежду. Несмотря на то, что в классе был настоящий солнцепёк, на улице било прохладой.

— Ребят, просто подметите листья, и субботник вам засчитан.

— Но ведь они тут… везде?.. — высказался кто-то из толпы.

— Ну да. Вы уж постарайтесь как-нибудь, удачи, — учитель поспешно удалилась.

К сожалению, даже этот преподаватель не отличался ответственностью, но пока все стояли и мялись, староста уже открыл кладовку дворника, из которой доставал инструменты каждому участнику события. Он окликнул всех и те стали подходить и по очереди брать что упадёт им: кому грабли досталась, кому метла. Очередь подошла к концу, но тут осталось ещё одна вещь, с помощью которой будет явно проще, чем граблями и он окликнул всех:

— Кому-то метлу надо?!

— Мне! Мне! Давай поменяемся! — Воскликнула Аня, отдалив грабли, на которые недавно опиралась, подальше, чтобы взять метлу, ведь лучше подметать асфальт, чем землю от листочков.

Но она даже подойти не успела, как староста нахмурился и передал метлу другому человеку, который просто рядом стоял и ничего не делал.

— Работай давай, я слежу за тобой, — направлено девушке, которой только что насильно поменяли предмет уборки.

Аня удивилась, расстроилась, разгневалась и успокоилась — и всё это за пару секунд, продемонстрировав удивительный спектр эмоций. К ней подошёл Миша, положил руку на её плечо и сказал:

— Солнце ещё высоко.

— Я тебе чернорабочий, что ли?!

Стоило ей успокоиться, как Миша подлил маслу в почти потухший огонь, разгорячив её снова. С убийственным взглядом она набросилась на него дряхлыми граблями, покушаясь на его жизнь, а он ловко уворачивался от её нападений. От этих брачных игр не исходило никаких угроз, даже скорее напротив, из-за чего некоторые школьники не выдержали:

— Вы там работать собираетесь или как?!

От их возгласа Аня прозрела и на мгновение остановилась, а Миша воспользовался минутной слабостью и обхватил её запястье, прошёлся по венам девушки. От неожиданности она вздрогнула и отпрянула.

— Миша, блин! — она спряталась за граблями, которые стали защитой от таких выходок Миши.

— Зато ты на меня больше не покушаешься.

Всё ещё прижимаясь плотно руками к граблям, она посмотрела на него с небольшой толикой смущения и как отрезала:

— Делом занимайся, ребята и так на нас уже косо смотрят.

И правда, косо они на них заглядывались, попутно неохотно прибирая двор школы на отведённой им территории. В их глазах будто виделось: «Не будете работать — про вас скажем, что ерундой маялись».

Время шло, уборка в самом разгаре, и даже время шуткам как-то умудрялись найти — и вот, они закончили. Попутно их также фотографировала Даша, ведь она считалась бесплатным качественным фотографом во всей школе, поэтому её частенько забирали на мероприятия: зачем платить фотографу, если есть ученица, которая делает на том же уровне? В этот раз ей нужно было запечатлеть свой класс за бурной деятельностью на субботнике.

Даша — недавно переведённая ученица в выпускной класс, видимо, ей срочно нужно было попасть сюда, раз допустили. Хоть её навыкам во всей школе равных не сыскать, внешне она вряд ли могла выделяться: серые глаза, расстёгнутая бордовая куртка, из-за которой выглядывала длинная чёрная рубашка и такая же складчатая юбка по колено. Всё, чем она могла запомниться — интересная заколка из четырёх ромашек, которая находилась в её коротких чёрных волосах.

— Миша, мне кажется, рука на талии Ани лишняя для рабочей фотографии, — укоризненно произнесла Даша.

— Неужто так заметно? — он убрал руку после замечания.

— Очень даже, — произнесла она с как всегда невозмутимым взглядом.

Аня сама не знает с каких пор её друг детства так переменился, та не замечала ранее или, скорее, не помнит моментов подобных — сама не знает. Но одним прекрасным зимним днём Миша признался ей, а та, поразмыслив месяца три примерно, дала ему положительный ответ. С тех пор он как будто отдувается за какой-то неизвестный Ане промежуток времени, постоянно вводя её в краску. Собственно, она его редко когда останавливает, ей самой нравится, хоть и не привыкла к проявлению отношений на людях.

***

Субботник закончился и они направились домой по нелюбимой дорожке. Над ними находилась обветшалая арка, ведь ещё весна и не все деревья вернули свою листву, лишь на земле под слоем снега можно найти старые, прошлогодние листья. Откинув свою толстенную сумку за плечи, Аня сказала:

— Зайдём к тебе?

— К сожалению, долго ты у меня в гостях побыть не сможешь. Родственники приедут.

— Родственники? — недоумевает Аня.

— По маминой линии, правда даже так они слишком молодо выглядят. Хочешь, фото тебе их покажу?

— Конечно! — воскликнула Аня. — Интересно же, что там за люди такие.

Миша достал телефон и зашёл в соц. сети, выпросив данные у матери. На общем фото были и правда молодые, примерно 25-30 лет на вид, люди. Волосы девушки были солнечно-блондинистого цвета, извилистые, словно облака, затянуты в пучок деревянной шпилькой, на которой расположился белый маленький цветочек, в сердцевине которого бусины лучисто-чистого голубого цвета, а листочки из янтаря окружили цветочек. Одета она в просторную белую рубашку с пышными рукавами и закрытой шеей, а сама та легко улыбается. Её глаза излучали свет, а также очень были похожи на камень в центре цветочка шпильки.

— А это её муж — Констáнтий, но все зовут просто Костя.

Теперь же яркому яркому женскому образу в противовес поставился всё такой же молодой, но уже довольно мрачный мужской образ, хоть он и пытался придать доброты на фотографие улыбкой (кажется, его будто заставили). Волосы мужчины такие чёрные и густые, что в них, кажется, можно потеряться, а чёрную просторную футболку закрывала джинсовка. К слову, глаза его были почти такие же, как камень на шпильке Сувы и сами глаза Сувы. Такие же яркие, глубокие, чистые голубые глаза, но в них виднелась небольшая, едва видимая, рыжая искринка.

— Ничего себе… — она прикрыла рот рукой. — Миша, вот это родственнички у тебя, конечно, интересные.

— Есть такое. Приедут только вечером, так что ты их сразу точно не увидишь, — он раскинул руки, одной положив телефон обратно в карман.

Тут Аня вспомнила:

— Блин, точно! Я же тетрадь по общаге у тебя оставила!

— Погоди, ты как вообще к такому выводу пришла от простой фотографии?

— У меня тетрадь такого же цвета, как глаза Сувы — вот и вспомнила, — поразительный ход мыслей! Собственно, для неё ничего необычного, её эмоции всегда могли сменять друг друга за секунду, мысли по той же схеме шли.

***

Миша жил в старой хрущёвке; открыв дверь от домофона, они зашли в тёплый и просторный подъезд, на некоторых этажах даже стояли горшки с цветками на подоконниках, а на стенах висели различные картины, где-то оригинальные, — жильцов этого дома, — а где-то копии известных художников. На третьем этаже они дошли до прочной массивной двери по правую сторону, Миша повернул ключ до затвора — и дверь открылась. Из-за кухни доносится звонкий женский голос:

— Миша, срочно помоги!

— Бегу!

Они вовремя подоспели, ведь мать Миши кое-как поддерживала почти свалившуюся на неё гору посуды с верхней полки, ещё бы чуть-чуть и они бы попадали на пол, но Миша и Аня подхватили часть и спокойно задвинули их обратно, а часть, что уже не поставить легко, положили на стол.

— Ой, Анечка, ты тоже здесь? — удивлённо озарилась на неё женщина, раскладывая посуду со стола обратно. — Я же вроде сказала Мише…

Мать Миши — Александра Майер, учительница русского языка в их школе, женщина средних лет, но красива не по годам — очевидно, она ухаживает за собой, за счёт чего и осталась миловидной для своего возраста. Её глубокие янтарные глаза подчёркивали светлые русые волосы, а стройную фигуру выражал голубой, с примесью белых оттенков, домашний наряд из полупрозрачной блузки и голубых штанов.

— А, вы не переживайте! Я просто за тетрадью, вчера оставила. Миша предупредил меня, — добро улыбнулась ей в ответ Аня, помогая раскладывать вместе с Мишей посуду.

— Вот оно как… Тогда ладно.

— Может, вам помочь с чем-то?

Тщательно подумав, Александра ответила ей:

— Да не, не нужно, — отмахнулась ей в ответ.

Закончив, Аня и Миша направились в комнату парня, но зайдя девушка обнаружила лёгкий запах лаванды, который Миша ненавидел. Где-то лет с десяти в его комнате она стала замечать этот внезапный запах, хотя с возрастом он становился всё меньше. Она решила спросить:

— Миш, ты же вроде лаванду не любишь? Что за запах у тебя?

Он принюхался и учуял тот же аромат:

— Да чёрт его знает, — отмахнулся он. — Может, опять соседи чего придумали, хрущёвка всё-таки.

— Ты прав, от этих точно что угодно ожидать можно…

Комната Миши похожа на квадрат, при этом чуть шире, а сама она выполнена в зелёной палитре. Кровать располагалась возле стены, на которой висели различные записи — этот вид напоминал доску улик из какого-нибудь детективного сериала, но их наполнение было совершенно обыденным. Напротив кровати находился компьютерный стол, а рядом с ним поставили большой длинный шкаф, в котором хранилась не только Мишина одежда, но и все уличные наряды жителей квартиры, ведь у того особо одежды не было, а лишний шкаф ставить некуда. Между кроватью да компьютерным столом исходил свет из-за единственного окна, которое выходило во внутренний двор дома — на детскую площадку.

В комнате Аня всё никак не могла вспомнить, куда дела тетрадь — вчера же лишь было, а тут напрочь вылетело, так что принялись искать вместе. Поиски были безуспешны, но они решили проверить самое очевидное место — сумки друг друга. О, чудо! Она оказалась в сумке Миши… он всё время носил её с собой и мог просто отдать, если бы они изначально проверили, кто бы мог подумать.

— Кто бы мог подумать… — на лице Ани отпечатались одновременно неловкость и сарказм.

— Даже не знаю… — тот повторил её же выражение лица, передавая злополучную тетрадь.

— А ты зачем её взял вообще?

— Сам не знаю…

Миша проводил Аню до выхода, они попрощались и тот подошёл помогать матери, тем более, скоро придёт отец. Но важно не это — до его прихода Саша хотела сказать кое-что сыну. Он прекрасно готовил, потому помогал ей часто по кухне, поговорить они решили там.

— Миша, я, конечно, понимаю, что это как-то неожиданно, но… — она долго думала: как сказать так, чтобы это не звучало странно, но то, что она скажет, в любом случае будет странным, поэтому можно было не думать. Немного покошмарив свою переносицу, она выдала: — В общем, ты маг.

Он долго смотрел на неё и не понимал, что она несёт: в голове метелица, которая затмевала все мысли, в итоге он смог выдать лишь:

— Кто?

— Ну… маг.

Родителям он доверял, так что сейчас он не понимал: верить или нет? Вроде бы, родители сказали, а звучит как бред.

— Первое апреля было несколько недель назад, — скорчив рожицу непонимания, произнёс он.

— Лучше бы и правда шутка была… — она тяжко вздохнула и приложила руку ко лбу, поставив локоть на стол. — Мы не хотели, чтобы ты занимался этим.

— А сейчас подумали, самое время? — он произнёс с сарказмом.

Она подняла руку со стола и протянулась до ближайшего кухонного столика, взяла оттуда телефон и открыла там мессенджер, найдя сообщение отдала прочитать сыну:

— Нам написал наш бывший начальник, хоть и с твоим отцом мы, по сути, на пенсии, ослушаться его — гибель для всех.

В сообщении было следующее:

Сергей.

Доброе время суток, дорогие Александра и Андрей.

Давно не слышались? Вы уже понимаете, что пишу я Вам не просто так. Уже как несколько лет идёт финальная стадия плана «Очищение», и сейчас я вынужден сообщить вам, что вашему сыну пора бы уже включиться. Надеюсь, вы достойно обучили его за то время.

— Понятнее мне не стало…

Он положил телефон на стол и Саша забрала его, убрав на место, а затем продолжила:

— Сува с Костей потому и едут сюда, чтобы получше объяснить. Мы-то уже и позабыть часть могли, а они в этом деле ежесекундно, считай. К тому же, будет лучше, если они обучат тебя.

Миша не понимал, как ему реагировать: с другой стороны — мечта многих подростков, а с другой он понимал, что быть магом — большая ответственность, а значит проблемы обеспечены. Больше всего он боялся, что возникнут проблемы из-за того, что Аня не знает о происходящем.