– Юлиан Ерофеевич,- строгий мужской голос заставил парня вздрогнуть, и тот чуть не свалился с подоконника, на который с таким  трудом и осторожностью взбирался.

Тон отца не предвещал ничего хорошего. Ещё бы. Узнав, что его непутёвый сын взялся за старое, мастер чудесных действий наверняка рвал и метал. Юлиан с опаской спустился на пол,  отряхнул и сбросил уже порядком потрёпанное пальто и, опустив голову, направился в отцовский кабинет. Юноша морально готовился к очередной лекции или, что ещё хуже, отработке своих "недопустимых действий", но на удивление не получил ни того, ни другого.

Ерофей Севастьянович сидел на диване, нетерпеливо стуча пальцами по коленке. При виде сына он встал. И встала девушка, которая сидела напротив него. Взгляд парня невольно задержался на гостье. Одетая в простой, крестьянский наряд и странный короткий тулуп, с торчащими из-под платков кудрявыми волосами. Двое подростков растерянно глазели друг на друга несколько секунд. На лицах обоих застыло выражение полного непонимания.

***

Ксению растолкали рано утром, когда солнце ещё даже не собиралось появляться на горизонте. Оказалось, тетя Маша и Варвара уже сварили завтрак, запрягли сани, а Петька убежал ухаживать за скотом. Сеню замотали в платок, одежду Варя великодушно отдала бедолаге "насовсем". А  семейство оказалось достаточно зажиточным для крестьян, но всё ещё не дотягивало до состояния купцов.

Лошадь большая, тёмная покорно стояла на морозе, изредка посматривая на людей со свойственным лошадям доверительностью и робким интересом. И хотя Млечка производила впечатление дружелюбного животного, близко к ней девушка подойти не рискнула. Хозяйка тем временем ловко забралась на облучок и взялась за поводья. Варвара, схватив под руку зазевавшуюся подопечную, запрыгнула в сани.

Тронулись. Снег приятно скрипел под полозьями, небо начинало розоветь, а мороз крепчать. Ехали долго, и, когда Ксения уже окончательно замёрзла, тётя Маша объявила, что они уже подъезжают к особняку загадочного того, кто должен был что-то решить. Девушка тут же оживилась и вытянула шею, чтобы поглазеть на местную достопримечательность. Имение представляло из себя тёмное трёхэтажное здание с элементами античного стиля. Выглядело внушительно, ничего не сказать. Ограничений видно не было, поэтому сани подъехали чуть ли ни к крыльцу. Тут тётя Маша спрыгнула на землю, схватила Сеньку-сосульку и потащила к огромным дверям. Те распахнулись сами по себе, впуская путешественников в заветное тепло.

Они встали у порога. Внутри здание выглядело куда уютнее, чем снаружи. Вскоре послышались неторопливые шаги и из глубины дома вышел мужчина. По всем манерам, это был хозяин имения. Он был среднего роста, но держался неестественно прямо, а все движения были точные, будто отрепетированные заранее. Лицо было красивое, но из-за чересчур строго выражения, которое усугублялось пронзительными карими глазами, смотреть на него не хотелось.

– Ерофей Севастьянович,- залепетала тётя Маша, видимо тоже робея перед этим человеком,- это...

– Я знаю, Мария Васильевна. Вы мне вчера всё доходчиво объяснили,- прервал он её, глядя на Ксению,- спасибо.

Девушка, в свою очередь, кивнула, произнося одними губами "здравствуйте", и уставилась в пол. Тут мужчина вытянул руку и скомандовал:

– Часы.

Сеня торопливо выудила их из кармана и вложила в руку Ерофею Севастьяновичу. Тот долго рассматривал их, и, будто поняв что-то, нахмурился.

– И правда диковина. Значит, из оставшихся чудодеев. Вот почему Врохос неустойчив в последнее время,- бормотал он себе под нос. Затем, сжав бедный прибор в руке, он направился обратно.- Спасибо за помощь, Мария Васильевна. Ксения, а Вас я попрошу за мной.

Девушка поспешила за хозяином особняка, оглядываясь на тётю Машу, которая помахала ей в след.

Они прошли через несколько комнат, поднялись на второй этаж и остановились, скорее всего, в рабочем кабинете. Ерофей Севастьянович кивнул на один из диванчиков перед столиком посередине комнаты, а сам сел напротив.

– Итак. Меня известили о том, как ты попала сюда. А теперь ответь, ты вообще знаешь, что ты натворила?- начал он уставшим тоном, с каким обычно отчитывают детей, не понимающих с десятого раза.

Сеня, ясное дело, помотала головой. Такой ответ мужчину не удивил, а скорее удовлетворил.

– Отлично, тогда может быть отделаешься сравнительно легко. А теперь слушай и мотай на ус, дважды я не повторяю. Часы - это могущественная диковина, которая просто так на дороге не валяется, и то, что именно тебе она попала в руки, просто так не пройдёт. Особенно после того, как ты ей воспользовалась. Ты нарушила границу, которую не должна была, и теперь будешь привлечена к ответственности. Никого не волнует, вышла это случайно или специально, но назад ты уж точно не вернёшься. И пока ты не успела устроить истерику или что-то в этом роде, представлю тебе своего сына.

Тут он повысил голос так, что по комнатам прокатилось эхо, а Ксения вжала голову в плечи.

– Юлиан Ерофеевич.

***

Пока двое растрёпанных подростка не могли наглядеться друг на друга,  Ерофей Севастьянович продолжал:

– Он отвечает за тебя своей непутёвой головой. Истерики, вопросы, жалобы - всё к нему. Таскайся за ним хвостом повсюду. А ты, непутёвый, чтобы глаз с неё не спускал. Считай это твоё наказание за прошлую оплошность. Возражений не принимаю. Покажи гостье её спальню и приставь к ней Дарью, пусть опекает. Свободны.

На несколько секунд воцарилась тишина, потом Юлиан отозвался коротким "Вас понял" и кивнул девушке на выход. Та намёк поняла, и они выскользнули из комнаты.