"Смотри без суеты вперёд.

Назад без ужаса смотри.

Будь прям и горд,

Раздроблен изнутри,

На ощупь твёрд"

И. Бродский

Голова была будто зажата огромными клещами, а мозг был в состоянии паука-косиносца, которого нечаянно задели. Нещадная боль в висках заставила Сеню зажмуриться на несколько секунд.

Соображалось с трудом. Мозг будто включил режим замедления, поэтому мысли проходили как плавная бегущая строка: "я упала с качели. Надо бы встать... Чёрт, как же голова болит... Сколько я была без сознания? Это же обо что я так ударилась, что ажно сознание потеряла? Крови вроде нет, уже хорошо... Чайник наверняка уже вскипел. Сестра!"

Осознав, что наверняка заставила волноваться Татьяну, девушка быстро приняла сидячее положение и только теперь поняла, что находится в сугробе, который даже отдалённо не напоминал подобие сугроба у качелей, а был в два раза больше. Более того, никаких качелей рядом не было, и многоэтажки, и машин на парковке. Ничего. Просто снежное поле с широкой лыжнёй, уходящей вдаль, где виднелись малюсенькие огни жилых домов, контрастирующие с тёмной синевой позднего вечера.

Ксения несколько секунд ещё посидела в сугробе, свыклась с мыслью, что не понимает где находится, и с трудом выбралась из снежного плена на то, что напоминало дорогу.

Она отряхнула курточку, штаны, которые теперь стояли колом, и волосы (шапка была безвозвратно потеряна то ли ещё во время падения, то ли в сугробе) от снега и направилась к тёплому свету окон человеческого жилища. Ужасно хотелось есть, а ещё больше спать. Ноги с трудом передвигались, а после каждого порыва ветра тянуло вернуться и поискать шапку.

Путь занял около четверти часа, за которые Сеня поняла, что либо это другой мир, либо плод её воображения, но в любом случае не нужно отчаиваться, ведь сейчас главная задача – выжить, а расстраиваться лучше в тепле, сытой и готовой ко сну. Вокруг покрытые снегом деревянные избы с резными наличниками, деревня значит... Преодолевая страх быть неправильно понятой или, что ещё хуже, показаться сумасшедшей и быть отправленной восвояси, девушка постучала в первую попавшуюся дверь.

Ей открыла дородная женщина средних лет, которая куталась к худую от времени шаль.

– Бог ты мой,- хозяйка всплеснула руками, и Сеня, не успев ничего сказать, была буквально втянута в дом.- Ты куды в эдакий мороз да на ночь глядя, собралась, сумасбродная?! Да ещё в такой одежонке, простоволосая! Экая дурёха выискалась!!

***

Через пол часа Ксения сидела за столом, переодетая, и во всю уплетала кашу. Женщина, тётя Маша, накормила, напоила, отогрела и любезно разрешила остаться на ночь. Она оказалась очень доброй, хоть и ворчала часто. Её муж, Илья, был в соседней деревне по работе, и в доме с ней остались ещё двое ребятишек. Варя, девушка на выданье, красавица, такая же крепкая как мать, одолжила Сеньке одежду. Вот только всегда был у неё этот сочувственный взгляд, из-за которого без видимой на то причины хотелось разрыдаться. Младший мальчишка, Петька, был из тех детей, которые липли, как только заговоришь. Любопытный ребёнок, оттого и мозговитый, но жутко разговорчивый. Пока гостья успевала работать ложкой, рассказал про их лошадь, как он с другом бегал на пастбище летом, про вредную соседку Глашку, которая не понимает шуток, а только ревёт целыми днями, и все в таком духе. Тётя Маша, только посмеивалась над сыном, и не могла нарадоваться аппетиту Сени.

Вечер сменился ночью. Укладывая гостью на лавку, Варвара шёпотом спросила:

– А мужа твоего как звали?

Тут Ксения зависла на добрую минуту, а затем неуверенно выдала:

– Никак... Я не была замужем..

– Ну как же? А волосья зачем обрезала?- Варя смешно округлила глаза, садясь на лавку рядом с девушкой.

– Для удобства...

Хозяйская дочка покачала головой и доверительным тоном начала объяснять, как неразумному ребёнку:

– Вся сила женская в волосах. С длинными волосами тебя и природа, и муж любить будет. А коли в земля-матушка примет его раньше положенного, вот тода и режь.

– О-о-о-о-о,- протянула Сеня, невольно проведя по кудрям, которые теперь торчали пуще прежнего.

– Да ты вообще чудная. Платье на тебе нездешнее, говоришь вроде по нашему, а порой лапечешь, как младенец, сама не знаешь что. Ты откудова такая будешь?

Тут гостью будто прорвало. Начала рассказывать как было всё, да показала Варваре часы. Та думала-думала, а потом как вскочит!

– Мамка, а Сенька-то чудодейка!!

Тут и тётя Маша, и Петька к ним подоспели. Мальчишка запрыгал вокруг, крича что-то вроде "А я говорил!", за что получил от матери по лбу. Ксения же сидела, прижимая к себе часы, не понимая, что происходит, и гадая, не погонят ли её за это в шею.

– Чегось так затравленно глядишь, как мышь на кота? Бить не будем, ты будь покойна,- усмехнулась хозяйка,- ты мне вот что скажи, тебя как сюда занесло-то?

Пришлось рассказывать все сначала. Тётя Маша слушала внимательно, периодически вздыхая и качая головой. Наконец, она кивнула и заговорила, уперев руки в бока:

– Вот что. Сегодня ночуешь у нас, а завтра с рассветом провожу тебя к Липцевым. Уж Ерофей Севастьянович разберётся.

Тон не терпел возражений или вопросов, поэтому дети просто кивнули и, молча, разбрелись по избе.

Сеня ещё долго лежала на лавке глядя в высокий бревенчатый потолок. Усталость от пережитого дала о себе знать, поэтому она поймала себя на том, что вот-вот разрыдается или от облегчения, или от страха перед будущим. Несколько слез скатились по щекам, и девушка перевернулась набок, чтобы они не затекли в уши. Что будет дальше? Сможет ли она выжить в этом сумасшедшем мире?..