Дата: 11994-07-02

Время: 07:36

Местоположение: Неизвестная пустынная локация

Мои веки дрогнули, и я очнулся. Мир вокруг, будто сотканный из зыбких песчаных дюн и обжигающих ветров, омывал меня знойным маревом. Бескрайняя пустыня раскинулась во все стороны, подобно беспредельному морю без конца и берегов.

– Где я? Вроде, мгновение назад я был за рулём... Огляделся - кругом только барханы да небо. Ни дворца, ни слуг, ни королевства. Вот это поворот!

– Тело ломит, во рту пересохло. Неужели я так долго проспал? Или это все сон?

Я попытался встать, но мои ноги оказались слабыми, как будто я провел дни без пищи и воды. Я чувствовал себя брошенным в этом безжалостном мире, лишенном всего, кроме горячего солнечного света.

– Что делать? Куда идти? Где искать помощь? Вопросов куча, а ответов - ни одного. Пойду просто вперед, авось наткнусь на что-нибудь живое. Но чем дольше я шел, тем больше убеждался в том, что моя судьба - блуждать по этой бескрайней пустыне, как пленник своего собственного неведения.

– Сколько я уже бреду по этой пустыне? Час? День? Неделю? Время потеряло смысл. Жара, песок, жажда... Идти все тяжелее, но сдаваться нельзя.

Моя прогулка сквозь пески продолжалась, словно бесконечный марафон в пустоте. Каждый шаг казался тяжелым, каждое дыхание - жгучим от жара. Я ощущал, как безжалостное солнце обжигает мою кожу, но я не мог остановиться. Надо было идти дальше, в поисках спасения, в поисках любого признака жизни.

И вот, из-за песчаного бархана, мелькнуло нечто странное – следы на песке. Четкие отпечатки чьих-то шагов. Сердце затрепетало от надежды: неужели я не один в этой бескрайней пустыне?

"Нет, это не может быть реальным," - пробормотал я сам себе, сомневаясь в том, что мои глаза не обманывают меня после долгого блуждания под палящим солнцем.

Но подойдя ближе, я разглядел, что следы слишком реалистичны, слишком свежи. Это был единственный проблеск надежды, и я не мог его упустить. Отпечатки глубоко врезались в песок, словно оставленные совсем недавно. С каждым шагом они становились все четче, превращаясь из загадочных отпечатков в следы чьих-то ног.

Сердце колотилось все сильнее, когда я присел, чтобы разглядеть следы. Я изучал каждую линию, пытаясь понять, кто их оставил и куда они ведут.

Каждый шаг по следам приближал меня к спасению. И вот, подняв взгляд, я увидел их – людей, стоящих рядом с верблюдом.

Радость захлестнула меня. Я побежал к ним, взывая о помощи, умоляя вытащить меня из этого пекла. Но мои слова оказались для них пустышкой. Они в свою очередь говорили на каком-то неведомом языке, словно мелодия из далекой земли.

Мои надежды рухнули, словно песчаный замок, когда один из них достал лук и, целясь в меня, натянул тетиву. Страх сковал тело, отчаяние захлестнуло душу. Я оказался в неподходящем месте в неподходящее время.

Я развернулся и побежал, не разбирая дороги, лишь бы уйти подальше от этих людей. Стук сердца отбивался в висках, а ветер хлестал по лицу, словно раскаленными кнутами, подгоняя меня назад, в безжалостную пустыню.

"Беги, беги!" – говорил мне разум, забывая о усталости моих ног и горячем песке, который жаждал моей крови.

Ноги ныли от боли, но страх гнал меня вперед, сквозь песчаные барханы. Я бежал, чувствуя, как каждый шаг отзывается острой пульсацией в теле.

И вдруг, словно из ниоткуда, острая боль пронзила ногу. Что-то горячее и влажное потекло по коже.

Я опустил взгляд и увидел торчащую из плоти стрелу, пронзившую меня насквозь. Ее древко украшали странные символы, словно руны из забытого языка. Сердце бешено колотилось, когда я осознал, что в моей ноге чертова стрела!

Холодный пот скользнул по моей спине, но странное спокойствие омыло разум. Неужели всё это просто сон? Да ладно, бред какой-то! Как я мог забыть, что сплю? Я крепко зажмурил глаза, молясь, чтобы при пробуждении меня ждали привычные стены королевских покоев.

Однако, когда я вновь поднял веки, передо мной по-прежнему простиралась бескрайняя пустыня, а в моей ноге по-прежнему торчала дурацкая стрела. Боль, пульсирующая в ране, ощущалась слишком реальной для сна.

"Нет, это не может быть сном," - пробормотал я, чувствуя, как страх вновь сжимает мое сердце. Я попытался пошевелиться, но тело не повиновалось, словно парализованное. Неужели эта стрела была отравлена?

Темные фигуры склонились надо мной, что-то бормоча на своем непонятном языке. Я напрягся, ожидая нападения, но они лишь связали мои руки и ноги, а затем перекинули меня через спину огромного верблюда.

Качаясь из стороны в сторону, я чувствовал, как сознание ускользает. "Это не сон," - пронеслась в голове отчаянная мысль. - "Это реальность, и я в большой жопе."

Последнее, что я услышал, прежде чем провалиться во тьму, был звук незнакомых голосов, эхом разносящихся по раскаленному воздуху пустыни. Я больше не мог бороться с надвигающейся тьмой, и она поглотила меня, унося прочь от этого кошмарного места.

Очнулся я уже в кромешной тьме. Голова гудела, во рту пересохло, а тело ломило от боли. Попытавшись пошевелиться, я ощутил, что руки и ноги скованы грубыми цепями.

С трудом приподняв голову, я вгляделся в темноту. Спустя несколько секунд, глаза немного привыкли, и я разглядел, что нахожусь в каменной камере. Сырой, холодный воздух пробирался сквозь щели в стенах, а единственным источником света служило маленькое зарешеченное окошко под потолком.

Язык, словно наждачная бумага, царапал пересохшее горло. Я попытался позвать на помощь, но из груди вырвался лишь хриплый стон. Сил не было даже на то, чтобы просто сесть.

Осмотрев камеру, я понял, что она совершенно пуста. За исключением грубого каменного ложа, на котором я лежал, здесь не было ничего.

Внезапно, вдалеке послышался шум. Я напрягся, вслушиваясь. Кто-то был здесь, помимо меня.

Шум становился все ближе, и вскоре из тьмы вынырнули две фигуры. Это были люди, одетые в темные балахоны.

Они подошли к моей клетке и, не говоря ни слова, стали меня разглядывать. В их глазах читалось равнодушие и жестокость.

Я хотел спросить, где я и что со мной происходит, но их гортанная речь, звучащая чуждой какофонией, была мне непонятна.

Один из них хмыкнул, кивнул на тьму за моей спиной и произнес несколько слов, смысл которых я не мог уловить.

Осмотрев тьму за спиной своих мучителей, я с ужасом увидел, что камера, в которой я находился, была лишь частью огромного подземелья. Множество таких же каменных клеток, как моя, тянулись рядами, уходя вглубь тьмы. И в каждой из них, скованные цепями, сидели люди.

Их лица были изможденными, а в глазах читались отчаяние и страх.

Я понял, что не одинок. Мы все были пленниками, запертыми в этом темном аду.

Один из охранников, не проронив ни слова, кинул на пол моей камеры кусок хлеба и флягу с водой. Жест был грубым, словно он бросал объедки собаке.

Голод терзал меня, и я, не раздумывая, накинулся на еду. Жадно глотая воду, я украдкой поглядывал на других пленников.

Внезапно, из камеры напротив раздался хриплый голос:

– Эй, ты! Откуда тебя принесло?

Я поднял голову и увидел в полумраке силуэт человека. Его лицо было изможденным, а в глазах горел огонек любопытства.

Я хотел ответить, но тут же осознал, что не могу. Язык, на котором он говорил, был мне непонятен.

Человек, не дождавшись ответа, хмыкнул и продолжил:

– Ладно, неважно. Здесь все такие. Никто не знает, кто их схватил и зачем.

Он умолк на несколько секунд, а затем снова заговорил:

– Меня зовут… ну, неважно. Здесь нет имен. Просто покажи, как тебя звали… до этого.

Он указал на себя и затем на меня, вопросительно глядя.

В отчаянии я схватил кусок мела, который нашел на полу камеры, и написал на стене свое имя: "Алекс".

Гервис (так он назвал себя) кивнул, словно что-то понял. Он тоже написал на стене свое имя: "Гервис".

Мы смотрели друг на друга, разделенные не только тьмой, но и языковым барьером.

Жгучее любопытство терзало мою душу. Я хотел расспросить Гервиса о подземелье, о его жутких обитателях, но тщетно. Его гортанные звуки, напоминающие птичий щебет, были для меня тарабарской грамотой.

Я отчаянно жестикулировал, пытаясь наладить контакт, но Гервис лишь хмурился, не понимая моих нелепых телодвижений. Опустив голову, я бессильно рухнул на холодное каменное ложе.

Тут я вспомнил, что перед тем, как я тут оказался, мне в ногу стрела прилетела. Но сейчас я сижу в камере, а нога не болит ни капельки.

С любопытством я приподнял штанину и с изумлением уставился на свою ногу. Ни раны, ни шрама – ничего! Нога была совершенно целой, будто рана никогда не существовала.

Это открытие озадачило меня. Как такое возможно?

Я провел рукой по ноге, ощупывая каждый сантиметр. Кожа была гладкой и нежной, без малейших следов повреждений.

В этот момент я услышал лязг ключа в замке. Дверь моей камеры с грохотом распахнулась, и в камере появился один из охранников.

Он грубо схватил меня за руку и рывком вытащил из камеры.

– Пошли, – рявкнул он.

Не сопротивляясь, я поплелся за ним, не сводя глаз со своей целой и невредимой ноги.

Грубый толчок в спину – и я, споткнувшись, падаю на колени перед богато украшенным столом. Полумрак окутывает комнату, лишь несколько свечей на столе отбрасывают тусклые блики.

– Вот он, – хмыкает охранник, обращаясь к сидящему за столом существу. – Как вам товар?

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с… эльфом? Что тут делает эльф?  Таких я даже в кино не видел. Бледно-зеленая кожа, волосы цвета воронова крыла, надменное выражение лица.

Эльф неторопливо окинул меня взглядом, скользя по измятой футболке, джинсам и ботинкам. Его взгляд заострился на моем лице, и я на мгновение ощутил, как он прощупывает мою душу.

– Неплохо, крепкий, здоровый. Сколько за него хотите? - эльф лениво поинтересовался.

Охранник назвал цену, и эльф фыркнул.

– Слишком много, – заявляет он. – Я дам вам половину.

– Но… – начинает охранник, но эльф обрывает его:

– Либо половину, либо я ищу другого раба, в другом месте.

Охранник хмурится, но, видимо, не желая терять покупателя, кивает.

– Хорошо, – ворчит он. – Ваша цена.

Эльф щелчком пальцев вызывает слугу, который тут же кладет на стол мешочек с золотом.

–  Вот, - эльф кинул мешочек охраннику. - Забирай.

Охранник ухмыльнулся, схватил мешочек и, не глядя на меня, вышел из комнаты.

Эльф жестом приказывает мне встать.

– Поднимись.

Я подчиняюсь.

– Подойди ближе, – эльф указывает на место перед столом.

Я с неохотой делаю несколько шагов.

Эльф внимательно осматривает мои зубы, руки, ноги.

– Хм, – бормочет он. – Неплохо.

Он касается пальцем моего лба и что-то пробормотал на неизвестном языке.

Я не понимаю ни слова, но чувствую, как он читает мои мысли.

– Да, – эльф ухмыляется. – Не из этого мира.

Он кивает, словно удовлетворенный своим осмотром. Его ледяные пальцы вновь коснулись моего лба, и в голове раздался зловещий голос.

– Ты будешь моей игрушкой, моим подопытным кроликом. Я буду исследовать пределы твоей выносливости, твоей воли. Твои мучения станут моим вдохновением. - прозвучал зловещий голос эльфа.

Ужас сковал мне глотку, не позволяя вымолвить ни слова. Сердце быстро колотилось в груди. Железный ошейник холодно обжигал кожу.

Эльф, на лице которого не было ни капли сочувствия, схватил меня за ошейник и потащил по коридорам, украшенным гобеленами с жуткими монстрами. Я украдкой бросал взгляды по сторонам, и от увиденного меня тошнило.

В одной из комнат я увидел рабов, скованных цепями. Одни из них были избиты до полусмерти, другие корчились от боли. Крики и стоны эхом разносились по каменным стенам.

Эльф выволок меня из здания и грубо кинул в карету, запертую наглухо. Внутри было темно и сыро. Я сжался в комок, чувствуя, как меня накрывает волна безысходности. Карета тронулась с места, и я, трясясь на ухабах, пытался осмыслить происходящее.