7. Final_Boss

Призрак?..

***

— Всадник без головы… так еще и без лошади.

Я покорно ждал, пока Алиса пришьет мне голову на место. Я не мог не заметить, что накладывая очередной аккуратный шов, она то и дело с интересом поглядывала на меня. В конце концов, она не смогла сдержаться, чтобы не высказать то, что было у нее на уме.

— Не думала, что увижу тебя снова. — сказала, наконец, Алиса.

Я только пожал плечами и ответил отреченно:

— Мне казалось, что когда отсекают голову, шансов на выживание немного.

— Да дело даже не в этом… — Алиса цокнула и намочила нитку, чтобы продеть ее в иголку. Она замялась на несколько мгновений, подбирая слова. — Как ты уже понял, здесь все работает не так, как в реальном мире. Суть в том, что место, в котором ты непосредственно побывал… ну, из него обычно не возвращаются. Это конечная остановка даже в тех случаях, если ты способен видеть сквозь кармические иллюзии.

— Что-то вроде смерти?

— Скорее, полное забвение. Все равно, что раствориться в собственном подсознании, как в ядовитой кислоте. Это не просто смерть, это… окончательная смерть. Шансы на перерождение невелики. Это место… я там не была, но говорят… Оно настолько абстрактно для человеческого восприятия… в нем легко потерять себя окончательно… Что делает из тебя человека? Восприятие. Если же воспринимать нечего, то… как долго ты способен оставаться человеком? Мир знаков, конечно, тошнотворная тюрьма, но мир без знаков… это совсем зло.

— Больно, наверное…

Алиса не сразу догнала, что я имею в виду ее разбитое лицо. Покраснения постепенно превращались в распухшие синяки. Ее губа нелицеприятно вздулась. Она то и дело, морщась, неосознанно хваталась за посинение на шее.

Алиса небрежно отмахнулась от моих переживаний, выплюнув на землю коренной зуб.

— Не первый раз меня хорошенько избивают. — сказала она и хрипло засмеялась.

— Ох… — Алиса аккуратно сделала узелок, когда закончила с швом на моей шее. — Сначала тебе отрубают голову, затем из меня делают месиво, а теперь… О, Всевышний, мы играем в прятки… Ты хорошо усвоил правила?

— Что там усваивать? Я маленьким во дворе постоянно в прятки играл. Моя задача, как водящего, найти ее. Затем вернуться на базу, сказать туки-туки, когда коснусь тебя. Ее задача достигнуть базы раньше, чем я, коснуться тебя, сказать туки-туки и…

— И если она меня коснется, то игра окончена. Она победила, а значит, имеет право меня добить.

— Странная и нездоровая игра…

— Больше скажу, это не просто игра, это ИГРА с большой буквы. В общем, ты не переживай особо. Нечего особо напрягаться, скоро она нас убьет обоих.

— Ты драматизируешь… Я пойду ее искать, а ты пока успеешь бесследно исчезнуть…

Алиса безнадежно посмотрела на меня.

— Правила нарушать нельзя.

Я недоуменно посмотрел на своего компаньона по несчастью. Не то, чтобы она сказала нечто в корне странное… Скорее, она сказала нечто в корне странное для самой себя.

— Короче, — продолжила Алиса, — сама первый раз с таким сталкиваюсь, но то, чего мы сейчас являемся непосредственными участниками, называется последняя игра. Объясняю, (Господи, я ощущаю себя википедией…) Начну издалека, делать нечего, все равно скоро помрем. Игровой процесс по своей сути является одним из самых древних видов человеческой коммуникации. Дети играют в прятки и догонялки, в компьютеры и приставки, да и не только дети, конечно… Что уж говорить, даже русская рулетка в своем роде… игра, да и ходить на работу пять через два… тоже какая-то извращенная игра, да притом, скучная. Одной из особенностей игры, как вида коммуникации, является то, что она четко обозначает как победителя, так и проигравшего, ставит жирную точку в конфликте. Даже дворянские дуэли можно назвать вариацией игры. Стрелялись они зачастую из-за женщины, здесь еще можно обозначить связь игры с брачным периодом у животных…

— Давай ближе к делу.

— Так получилось, что будучи в том измерении, сам того не зная, ты заключил с этим призраком пари, которое называют последней игрой. Тот, что сильнее, навязывает своему противнику особое состязание. Сильный устанавливает правила в свою пользу, а значит, у слабого возможность победить минимальна. Слабый всегда ставит на кон свою жизнь, либо же другого человека… В нашем случае на кону моя жизнь…

Заметив, как я замялся, Алиса поспешила меня успокоить:

— Ты не переживай, многого не теряю. Я и так уже должна быть мертвой, а так у меня есть возможность с тобой потрындеть напоследок… Ладно, теперь самое интересное! В случае, если побеждает слабый, сильный обязан чтить обет, никогда не преследовать свою жертву. Скорее, это похоже на издевку, конечно… — Алиса призадумалась. — Не понимаю, почему она не выбрала кулачный бой? Видимо, ты ей понравился, и она реально хочет с тобой поиграть. Я вот сейчас прикидываю, и понимаю, что у нас есть шансы…

— О чем ты?

— Ну, она сильна бесспорно, но не особо сообразительна… Это все-таки… призрак ребенка, он действует импульсивно. Это может сыграть нам на руку.

— Ладно, я понял… — Я направился к одной из дверей, что вела прочь из комнаты, — Пойду ее искать…

— Да стой ты!

Мне показалось, или Алиса хотела наброситься на меня с кулаками?

— Неужели, ох… — встав со стула, она тотчас схатилась за поврежденные ребра. — Как же больно… Неужели непонятно, что в лоб мы ее не переиграем? Она быстрее и сильнее тебя. Я очень советую тебе включить ту штуку, что отвечает за нейронные связи…

— И что ты предлагаешь?

— Для начала можно придумать план. Несмотря на то, что это детская игра, она развивает логику и тактическое мышление. Чем-то это схоже с тактикой ведения боя, где важно держать позицию и предугадывать действия своего врага…

Первый раз за то время, как вернулся в мир живых, я внимательно осмотрелся по сторонам… и понял… что все не то, чем кажется. Я засомневался в том, что все еще жив.

Мы находились в квадратном помещении, которое издалека напоминало детскую комнату для игр, но из игрушек была только пластмассовая пирамидка в углу. В каждую из сторон уходила дверь, за которыми… скрывались точно такие же квадратные идентичные комнаты… с пирамидкой в углу, а за ними…

— Что… это за место?

Кажется, подобный вопрос уже посещал меня в тот момент, когда мы шли в сторону интерната. Мир расползался на иррациональные осколки, и сейчас… все происходящее напоминало помутнение… мирового рассудка.

— Хм, — Алиса снова заинтересованно посмотрела на меня, — ты начала замечать странности раньше, чем ожидалось. Что тебе напоминает это место?

— Оно… — я запнулся, — оно… напоминает плохой уровень в игре… нечто…

— Нереальное. — закончила за меня Алиса. — Можешь воспринимать происходящее, как кармическое искажение или баг в игре, но ты не должен дать себя обмануть… — Алиса задумчиво огляделась и неожиданно сменила тему. — Она выбрала прятки неспроста. Она ненавидит это место, но одновременно, оно питает ее силы. Это пространство полностью ей подчинено. Кажется, ей часто приходилось… прятаться от обидчиков. Опыта у нее в этой игре точно больше.

Мне стало… холодно.

Девочка, которая не заслужила своих мучений.

Никто… не заслужил страданий.

Столько… отчаяния.

— Кто… она такая? — спросил я.

— Советую тебе не испытывать к ней эмпатии. — предостерегла меня Алиса. — Существа, вроде нее, питаются сомнениями. Она… вирус, способный только на разрушения. Не вздумай давать ей человеческих качеств, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Что же нам делать…

Мне кажется, что еще немного… и у меня не останется сил пребывать в рассудке. Кто бы мог подумать, что человек в рассудке — это тот, который мало замечает.

— Не знаю, что тебе делать. — раздраженно отвечала Алиса. — По этой причине, снова предлагаю тебе включить мозг и хорошенько подумать перед тем, как слепо покидать эту комнату…

Алиса права. Надо переориентироваться на ту проблему, с которой мы столкнулись, как бы… тяжело не было.

Вдох — выдох…

Ах… По порядку:

Ориентируясь на детские годы, когда еще играл в прятки, я приходил к некоторым выводам. Место для игры всегда выбиралось не случайно. Оно должно быть достаточно просторным, но что наиболее важно, обладать, скажем так, вариативностью.

Предположим, что у нас есть некоторый столб посреди двора, где водящий начинает отсчет. Он заканчивает, осматривается по сторонам и быстро понимает, что он находится в уязвимом положении. С одной стороны, вокруг него открытое пространство, и никто не сможет проскользнуть незамеченным, но с другой - тебе нужно найти тех, кто спрятался, а чтобы это сделать, тебе нужно отойти от столба.

Покинуть безопасную зону.

Здесь нужно вернуться к пункту, который отвечает за вариативность. Если у водящего только один путь, по которому он может пойти искать, то игра становится довольно скучной. Он замечает того, кто спрятался, после чего бежит к столбу и фиксирует свою победу. Совсем другая ситуация, если путей несколько.

Можно все скинуть на рандом, но… не совсем. Прятки отдаленно напоминают военные действия. Как для водящего, так и для того, кто прячется, очень важно занять правильную позицию. Это можно сравнить с тем, как начинаются драки в моба-игре. Они начинаются либо с инициации, либо с ошибки врага, а до тех пор, изнурительная пляска. Так и в прятках.

Тебе важно держать столб под контролем. Уйдешь далеко - проиграл, но будешь слишком осторожен - игра никогда не закончится. Нет смысла стоять и сторожить столб. Так победы не видать, только если ты не намерен поймать своего врага на нетерпеливости. Но если враг неглуп, то он хорошо осознает, что победа важна для вас обоих.

Главная составляющая игры в прятки - это ошибка или инициация, которая под ошибку замаскирована. Кажется, я понял, как можно победить.

И даже лживый лабиринт может сыграть нам на руку.

— Объясни мне еще раз, не упуская подробностей, как именно работает твой призрак.

***

Важна последовательность.

Сначала я снова позакрывал все двери. Я тихо подошел к первой, приоткрыл ее и осмотрелся. Было важно не издавать лишних звуков, так как вычислить оппонента можно не только, завидев его, но и если услышать его шаги. Если она услышит меня на этой стороне, то может догадаться о моем месторасположении, и сместиться на другую сторону.

Никого.

Я проделал тот же ритуал с каждой дверью.

— Помни, Алиса, как только что-то услышишь, сразу мне говори.

— Да, да, окей…

Придется поверить навскидку, что она не караулила возле дверей, и не сменила заранее позицию. Нет, слишком самонадеянно. Не стоит ее недооценивать.

Надо попробовать… ее спровоцировать.

Я снова открыл одну из дверей, но в этот раз намеренно громко, после чего сделал вид, что ухожу, намеренно топая ногами. Сам же в этот момент, держась за дверь, наблюдал за реакцией.

И снова ничего.

Провокация не сработала.

Или же ее нет поблизости, или же… она просекла мою уловку. На нетерпеливости ее не поймать, она сама готовит мне ловушку, здесь нет сомнений.

Я поймал себя на том, что теряю в концентрации. Я тревожно осознавал, что могу упустить тот момент, когда она сделает свой шаг. Еще больше меня тревожило то, что… в моменте я забывался, испытывал призрачную веселость. Мне было стыдно признаться в открытую, что мне это даже… в некотором роде нравится. Я чувствую… себя живым.

— Сколько времени прошло с того момента, как началась игра?

Алиса посмотрела на меня. Ее взгляд… в нем нет никаких эмоций, одна пустота.

— Я таких чисел не знаю… Так много… похоже на мгновение.

Она так измучена, а я… не мог скрыть азарта в собственных глазах.

В тишине раздался грохот

— Давай, Тимофей, или сейчас или никогда, ты ее сделаешь, я уверена… Уху… — произнесла Алиса могильно-безразличным голосом, от чего сказанное потеряло любой мотивационный окрас.

Впрочем, я уже и без того был заряжен на действие.

Я побежал в направлении шума, и миновав одну из комнат-близнецов, открыл дверь и оказался в вестибюле, где тени сновали меж бетонных плит. Я отчеливо видел, как нечто колышется во мраке.

Ну, давай же, выходи!

Мне нужно лишь заметить ее краем глаза, после чего со всех ног вернуться обратно.

Все просто… на словах.

Я крадучись, приближался к бетонной плите, ловя взглядом каждое движение.

Еще немного…

Я медленно обошел колонну, и увидел… разбитый аквариум, а по земле… ползла черепашка размером с мою ладонь.

Заметив меня, она тотчас замерла. Ее маленькие подозрительные глазки мерцали в лунном свете, недоверчиво оглядывая меня. Словно осознав, что я не опасен, она продолжила свой долгий путь в неизвестность.

Я в ужасе обернулся и увидел своего оппонента у двери. Девочка посмотрела на меня, после чего убежала прочь… в сторону комнаты, где находилась Алиса.

Конечно, я побежал вслед за ней. Бежал я быстро, из-за всех своих сил, но…

Надежда во мне умерла окончательно.

Не мог до конца осознать… куда я так спешу?

***

Обычно, ожидания и реальность не сопоставимы, но сейчас… они копировали друг друга, словно доппельгангеры.

Девочка стояла позади стула, на котором сидела Алиса.

Точнее то, что от нее осталось.

Ее голова была отсечена и валялась на полу около ее ног. Кровь из отрубленного горла растекалась по линолему, затекая под подошвы ее резиновых шлепок.

— Туки-туки, придурок.

Я молча наблюдал за тем, как тело Алисы исчезает, оставляя после себя только пепел.

И в этой кошмарной сцене… я чувствовал нечто…. Нереалистичное.

Чем дольше я вглядывался в пепел, тем явнее осознавал безумную правду о том, что происходит.

Я сделал несколько неуверенных шагов к центру и неловко коснулся воздуха…

— Туки… — я все… понял. — Туки…

Мы молча наблюдали за тем, как рассеялось пепельное облако.

Та Алиса, которую я держал за плечо, постепенно проявлялась, словно пленочная фотография.

— Иллюзия! — завопила Алиса, вернувшаяся из мертвых. — Тимофей, а ты, все-таки, хорош! Я и не думала, что ты пойдешь на такой грязный фокус! Впечатляет!

В моей голове все еще стагнировал туман, но… меня бросило в дрожь от осознания того, что происходящее в данный момент - сугубо моя идея.

Перед тем, как начать игру, я расспросил Алису о ее способностях к изменению восприятия. Я понимал, что для победы над противником, который быстрее и сильнее меня, мне нужно совершить страшный обман.

Алиса рассказала мне, что способна менять восприятие людей, но ее силы на исходе… Оно не сработает на врага. Тогда я и спросил ее:

Может ли она… обмануть меня?

Способна ли она перезаписать мое восприятие реальности?

Сделать так, чтобы я думал: в случае моей ошибки, призрак неизменно достигнет ее.

И пока я думал о том, как бы не ошибиться, именно мой просчет вел нас к победе. Чтобы обмануть врага, пришлось изначально обмануть меня. В тот момент, когда я зашел в комнату, иллюзия постепенно развеялась.

Нет актера более достоверного, чем тот, что верит в реальность происходящего.

Я сообщил очевидное, но… без капли воодушевления:

— Ты… проиграла.

Девочка дрожала от злобы. Она не могла сдержать собственного отчаяния, а я… все пытался, тоже из отчаяния, подобрать нужные слова:

— Что… ты планируешь делать дальше?

Молчание.

— Мне кажется, что еще не поздно… все исправить

Молчание.

— Не знаю, как… но я правда… хочу тебе помочь.

Молчание.

Что… я должен сказать?

— Я понимаю, как ты страдала…

Последнее… было лишним.

— Ты знаешь!? — губа девочки задрожала. Ее всю колотило от злобы. — Ты понимаешь, как я страдала!? Да что ты… вообще понимаешь!? Что ты можешь понять…

В ее руке появился топор.

Она направилась в мою сторону с явным желанием разрубить напополам…

— Неужели ты не понимаешь, что теперь не можешь нанести ему вреда?

Алиса наблюдала за сценой, и кажется, к ее постному лицу не хватало только карамельного попкорна.

На лице девочки отразилась сильная боль и судороги, но… она не собиралась идти на попятную.

Я понимал, что будет дальше.

Лезвие просвистело, и должно было разрубить меня пополам, но я стоял и видел… как девочка… исчезает в вечности, словно никогда и не существовала. Ее маленькое тельце превращалось в пепел.

Только лицо, искаженное муками, сопротивлялось забвению. Ее губы лепетали в бреду, но я услышал, услышал…

— Жаль, что не увижу… как этот мир сгорит в огне…

Безжизненный пепел опадал на мои ладони.

Все закончилось.

И хэппи-энда ожидаемо не случилось.

***

Реальность постепенно возвращала себе бразды правления. Диссоциативный коридор исчезал.

Я находился посреди сгоревших руин.

— А-а-а-в- ух…

Протяжно зевнув, Алиса потянулась, потирая злосчастный синяк на шее.

— Первый раз вижу, чтобы вирус самоуничтожался. Тебе, как никому другому, подойдет работа инквизитора, Тимофей… Ну, вот мы здесь и закончили. Спать хочу, жесть… Пойдем, что-ли?

Я чувствовал телом, как Алиса сканирует меня апатичным взглядом.

— Ладно, я пока осмотрюсь, может здесь где-то анальгин завалялся… Синяки еще сильнее болеть начали.

А ведь оно прав… этот вирус. Я ничего не знаю. И что… я мог ей предложить? Счастливую жизнь в новоприобретённом прекрасном мире? Смешно же… У меня нет и не было ни слов, ни действий, что могли бы починить разбитый сосуд. Не было и нет лекарства. Я даже не уверен, что существует в природе столь чудотворный доктор. Чтобы это исправить, надо весь мир переиначить, совершить над ним зверское изнасилование, да и то… не стало бы еще хуже?

Не знаю… ничего не знаю…

— Долго ты сидеть собираешься?

Я исступленно посмотрел на Алису. Слова я понимал, но суть… она ускользала.

Самая суть всего ускользала от меня…

Да и не было ее, не было…

Справившись с оцепенением, я обошел сгоревший интернат и нашел зеленый строительный мешок. Вернувшись в комнату, я начал руками собирать черную пыль погибшего духа девочки.

— Я же тебе говорила не привязываться к ней, она вирус, а не человек…

Алиса неожиданно замолкла и злобно посмотрела на меня.

— А, поняла. Не буду тебе мешать… Ты ведь это делаешь, потому что должен, не правда ли?

Молчание.

Алиса махнула рукой и направилась в сторону выхода. Пока она растворялась в полуночной тишине, я надеялся, что… мы с ней никогда больше не встретимся.

***

Закинув мешок через плечо, мы шли прощаться.

Вскоре я вышел на знакомую мне тропу, что вела к прилеску. Небо отдаленно напоминало утро раннего ноября. Так было по-зимнему промозгло и мрачно, что, казалось, насилу рассвело.

Оказавшись в окружении паутины веток, я услышал шум реки, и потому вышел к берегу, на небольшую полянку. Положил мешок рядом и сел, набираясь сил.

На противоположном берегу реки появился человек в желтой жилетке. Кажись, член поисковой группы.

Ищет то, не знает что.

Началась морось, казалось, она стесняется касаться меня холодными каплями. На мгновение я забыл цель своего пути, но встрепенулся, когда обнаружил рядом… лопату.

Я пришел сюда… копать могилу.

И эта лопата. Погнивший черенок. Ржавое штыковое лезвие. Не нужны и догадки, чтобы понять: это одно из олицетворений моего призрака. Мой скрытый путь души. Я не просто ищу. Я ищу, чтобы умертвить, закопать и всегда помнить. Даже не ангел смерти, а угрюмый гробовщик.

Закончив с ямой, я высыпал содержимое мешка в пропасть, после чего снова засыпал землей. Прощаясь, я насыпал горстку земли, после чего сел рядом и закурил.

Полоса багрового света просачивалась сквозь туман, опыляла омертвелую траву на полянке.

Я начинал понимать причину собственного страха.

Так долго… я избегал заброшенного интерната.

Мне казалось, что я боюсь того обитает внутри, но оказывается…

Я боялся нечто в себе, что обязательно проявится.

Страх собственной беспомощности.

Я шел в то место, где мне не хватало ни слов, ни чувств. Пришло нечто пустое, ничего не изменило, и ушло.

…

Гробовщик сидел у могилы и долго, долго плакал.