Призрак ничего не шепчет.

***

Реальность деформировалась на моих глазах. Происходящее напоминало левел в компьютерной игре. То, что еще недавно было обычным спальным микрорайоном, теперь распадалось на куски, делилось на парящие острова, а вокруг… безликая невесомость.

— Есть вероятность того, что я разгадала ребус.

Алиса вприскок вела меня по узкой тропе, что уходила к пику холма, на котором мрачно сверкал в полутенях заброшенный интернат.

— О чем…

Сначала я споткнулся, а после замолк и остановился посреди… пустоты. Чем ближе мы подходили, тем сильнее окутывал нас немногословный туман, а теперь и вовсе…

Все вокруг стало туманом.

— О чем… ты говоришь? — пролепетал я.

Я заметил впереди нечто, напоминающее столб. Стал приближаться, и чем ближе подходил, тем отчетливее вырисовывались массивные стальные качели посреди пустыря. В тот момент, когда я попытался достить их, коснуться пальцами волдырей краски на ржавого металла…

Качели исчезли.

И снова… только лишь туман.

— Бу.

Я вздрогнул и обернулся.

Хм, как странно…

Алиса сидела на качелях и, обхватив руками одну из цепей, повисла.

Ее зеленые глаза пугающе вцепились в меня.

— Как… - начал было снова я выплевывать из себя нечто невразумительное, но замолк.

Чарующая пустота. Удивительно, но мне… совсем не страшно. А должно быть страшно, верно? Все так изменчиво и непривычно, но… устоявшийся реальный мир пугает куда сильнее, чем эта… всепоглощающая пустота. Сложно описать то, что я испытываю. Ощущение такое, словно… некоторая черта безвозвратно пересечена, и от этого факта… необычайно легко на душе.

— Как… называется это место? — неожиданно спросил я.

Алиса на меня больше не пялилась. Она глядела сквозь туман.

— Какая… в самом деле разница? — неожиданно ответила она и вновь пристально вгляделась в меня, но ее глаза… словно были покрыты сонной пеленой, — Пойдем, — Алиса встряхнулась и ее взгляд принял привычный сосредоточенный вид, — не стоит тебе здесь долго находиться… — она нахмурилась и снова встряхнулась. — Да и мне…

***

Идти было не более пяти минут. Заброшенный интернат впечатался в панораму. Неожиданно Алиса заговорила со мной:

— Так вот, есть вероятность того, что я разгадала ребус.

— Ребус? — переспросил я. — Ты о чем?

— Неужели тебе не интересно то, что мы встретим внутри этого дома на холме?

— Интересно, — подтвердил я, — но… у меня нет идей, даже предположений… кто это, по твоему мнению?

— Не хочу раскрывать карты. — неожиданно сказала Алиса. — Есть вероятность, что это только мои догадки. Будет неловко, если я сейчас все тебе выложу… И окажется, что я не так уж умна.

— И зачем тогда было, вообще, заводить этот диалог? — я удрученно выдохнул. — Как-то это глупо… Снова игры.

— А тебе не нравится играть?

— Играть? — задумался я. — Мне не нравится, когда на кон ставят чужие жизни. Если мы не расправимся с тем, что живет в интернате, Аня умрет.

Неожиданно Алиса остановилась, изучающе окинув меня взглядом. Выглядело это так, словно она увидела меня первый раз в жизни.

— Никак не могу понять… зачем тебе это?

— Что… это? — нахмурился я.

— Спасать ее. — уточнила Алиса. — Не похоже, чтобы ты сильно за нее переживал, а все равно… так упорно движешься к цели. Какова твоя мотивация?

Я снова нахмурился.

— А что плохого в том, что я хочу спасти подругу?

— Совсем ничего, — пожала плечами Алиса, — я не об этом… Тебе-то оно зачем? У тебя даже сердце не колыхнулось, когда ты ее при смерти видел. И в больнице… Как само собой разумеющееся…

Кажется, я еще не успел прийти в себя после того, как мы покинули туман, который… кажется, еще обитал где-то в моей голове. Я снова нахмурился.

— Что… ты несешь вообще…

Неожиданно Алиса больно ткнула меня указательным пальцем в грудь. Я рефлекторно попятился.

— Ай… ты чего…

— Ты, наверное, думаешь, что делаешь это ради нее. — лицо Алисы блестело злорадной ухмылкой. — Смею тебя разочаровать, ты просто не хочешь, чтобы она умирала. Сухие факты. Не хочешь, чтобы твой пластмассовый мирок пошатнулся… Те люди, что тебе якобы дороги, ты готов лелеять их, как сокровище, потому что они нужны тебе целыми и невредимыми. Ты, как ребенок, что не хочет, чтобы его игрушки ломались, а то… как ими играть дальше?

Я вздрогнул, когда Алиса обхватила холодными руками мои щеки. Мне казалось, что еще немного, и она проткнет мне глазное яблоко ногтем указательного пальца.

И ее взгляд… в нем ни осталось и капли задора, только кристальная злоба и ненависть.

— И скучно, и грустно тебе, наверное… в этой твоей, эмоциональной кунсткамере?

Сказав это, она развернулась и молча направилась к интернату. Я некоторое время постоял, пытаясь собрать мысли воедино, но… в голове туман.

“И чем… я этого заслужил от нее?” только и проскользнуло в голове.

***

Мне показалось, что стены интерната зловеще накренились, когда мы подошли вплотную к железным воротам.

— Все еще уверен, что хочешь пойти со мной? — Алиса запрыгнула на калитку, которая с унылым скрежетом попыталась уподобиться карусели. — Хотя, по лицу твоему вижу, что ты настроен решительно.

О чем она вообще? Нет на моем лице никакой решительности…

— Раз решил идти, то слушай внимательно! — Алиса спрыгнула с решетки и весело посмотрела на меня. (Как же быстро у нее меняется настроение… Чувствую себя, как на боевом построении). — Будь аккуратен и смотри по сторонам. Как только почувствуешь опасность, сразу же говори мне… Господи, Тимофей, ну, не хмурься ты так! — она задорно улыбнулась. — Это я так, нагнетаю, чтобы ты не расслаблялся… Сильно не переживай, сейчас тут закончим и по домам.

— У меня… нехорошее предчувствие…

— Ну, а что делать? — она протяжно зевнула. — У меня тоже.

Мы пошли по главной тропе, но уже скоро Алиса свернула в кусты. Я последовал к ней. Мы оказались у служебного входа, который неприметно спрятался на боковине здания. Алиса потянула за ручку и дверь со скрежетом приоткрылась.

— Помнишь, о чем мы говорили? — спросила Алиса.

Я молча кивнул.

Мы оказались внутри. На входе нас встретила гробовая тишина, что покорно исполнила роль лакея…

Что-то не так…

Все произошло в одно мгновение.

Я только успел услышать, как Алиса произнесла:

— О, черт…

Кажется, еще успел подумать о том, как же… это я не догадался о личности злодея?

Все так… примитивно…

Лучше бы… убийцей оказался дворецкий.

Затем моя голова полетела с плеч.

***

Есть те из нас, что боятся клоунов, и те, которых пугают человекоподобные роботы. Есть и то, что эти две группы людей объединяет - первопричина их страха. Они боятся неестественности того, что видят.

С человекоподобными роботами все понятно: нам не нравится, когда нас пародируют. Если в случае с обезьяной это еще может быть забавным в силу их живости, то ухмыляющееся лицо безжизненного человекоподобного робота вызывает отвращение.

С клоунами все сложнее.

Может показаться странным, как можно бояться существа в смешных ботиночках, в пестром прикиде и с озорным макияжем на лице, которое кривляется и показывает фокусы? Робот имитирует нашу физиологию, а клоун имитирует наши эмоции. Нас пугает безликая маска на его лице. Есть в ней что-то до тошноты противоестественное.

Подсознательно мы ощущаем обман.

Он домогается до темных уголков нашей души.

Что же в самом деле прячется за маской?

Не хочется знать ответа.

Клоунов я не боюсь. Не был впечатлен до глубины души этим инопланетным созданием в раннем детстве, но кажется… начинаю постепенно осознавать чем меня так пугает сгоревший интернат. По какой причине он так противен мне… до тошноты.

Я до глубины души ненавижу и презираю это пестрое пространство. Если клоун - это безликий индивид, то это место… безликий и пустой мир, из которого не сбежать.

Разноцветные стены, украшенные обоями с весенними цветами. Ковер, на котором изображен город счастья. Кислотные игрушки из пластмассы. Уголок мнимого веселья, что олицетворяет собой безвкусие человеческой души, ее пустоту и низкие чувства, описать которые хватит рекламных слоганов.

Все равно, что несчастный художник, что смирился с пустотой своего дара, начнет мазать холст яркими красками, лишь бы стыдливо скрыть собственную беспомощность.

Но самое пугающее, выворачивающее наизнанку, не само существование в природе таких мест, а то… что внутри этой безумной клетки социального садиста всегда прозябает нечто человечное…

Тень девочки. Она сидит посреди унылых декораций, уставившись в экран телевизора. Я… уже видел ее однажды, но… где? Неужели… на тех унылых листовках о пропаже? Точно… она… эта девочка… недавно пропала.

Но… как?

Ей страшно отвести взор от пестрящего экрана, где бегают разноцветные животные. Они играют в веселые игры, не чувствуя забот. Их жизнь напоминает рай.

Мы молча наблюдали за приключениями волшебных зверей в цифровом мире.

Ничего не оставалось, кроме как смириться с собственным страхом.

***

Алиса бежала по темному коридору, преследуемая тенью. Снова лестница. Когда она споткнулась о ступеньку, не рассчитав прыжок, над ее головой пролетела линия, что мгновением позже разрезала стену, оставив на ней глубокий шрам. Она понимала, что еще одна подобная заминка, и ей конец.

Обернувшись, Алиса увидела лезвие топора, что грозило расколоть ее череп надвое, словно бревно. Топор ударился о ступеньки и вонзился в бетон. Тень замешкалась на несколько мгновений.

Да, можно сказать, что Алиса умеет телепортироваться, но на деле все обстоит немного иначе. Суть в том, как работает ее призрак, которому она дала название Background.

Оказавшись в нашем измерении, первым делом она создала себе предысторию. Люди вокруг начали воспринимать ее, как нечто само собой разумеющееся, несмотря на то, что она явилась из ниоткуда.

Предыстория, что создана ее призраком, не является в полной мере осознанным творением. Оно лишь комбинирует все таким образом, чтобы Алиса смогла встроиться в тот пласт реальности, в котором обитает. По этой причине она и оказалась в психиатрической больнице. Отчасти ей повезло, что так все сложилось. Ей там, в общих чертах, нравилось.

Как же она увернулась от удара топором?

На самом деле, она не изменила свое месторасположение в одно мгновение, а заставила поверить врага в то, что тот вот-вот расколет ей череп. Само ее тело находилось в другом месте. Никакой ловкости рук - одна магия.

У этой способности есть существенные недостатки. Ее использование энергозатратно, поэтому большую часть времени после того, Алиса пребывала в коматозе, и дело тут было вовсе не в тех таблетках, которыми ее пичкали в клинике. Пребывать в состоянии относительной осознанности Алиса могла только в те моменты, когда реальность деформировалась.

Например, как в сгоревшем интернате.

Изначально Алиса предполагала, что даже не встретится с призраком, который обитает в этом месте. Тихонько найдет то, что связывает его с реальностью и уничтожит. Впрочем, избегая фатальных ударов, она убегала от призрака, не переставая осматриваться по сторонам, заглядывая в каждую комнату.

— Нет, не то… тут тоже нет…

И снова удар.

Разящий все на пути свист чуть было не отрубил ей ноги.

Так бы оно и случилось, если она не подпрыгнула, избегая соприкосновения со смертоносной скакалкой.

Ухватившись за косяк двери, она проскользнула внутрь, словно змея.

И оказалась в тупике.

Неожиданно все стихло.

Вопрос времени, когда призрак снова ее настигнет.

Алиса находилась в неутешительном положении. Череда неудач началась с того, что ее компаньона обезглавили. Грустно, спору нет, но и ее ожидало нечто подобное, если она не выкинет какой-нибудь неожиданный финт.

Думай, Алиса.

Возможностей обманывать врага было все меньше. По ощущениям, Алиса могла сказать, что у нее осталось энергии только на два фокуса.

Нужно обнаружить то, что дает призраку силу…

Тихие шаги. Тень проникла внутрь комнаты. Она видела, как Алиса подозрительно недвижимо стоит посреди комнаты.

Один взмах топора, и от Алисы ничего не осталось.

Черная пыль наполнила комнату, словно туман.

В тот же момент тень ощутила, как ее ударили со всей силы по лицу.

От неожиданности тень пошатнулась и выронила топор из руки, который Алиса тотчас подхватила и победоносно оглядела его.

— Так и думала, что ты туго соображаешь. Не так уж ты и силен без этой штуки, а? Небось, немало людей им порубил, от того он и впитал твою ненависть… Ну и кто ты без своего топора?…

Алиса вздрогнула, но было слишком поздно что-либо предпринять.

— Твою… мать.

Тень разбежалась и в прыжке, со всей силы ударила Алису по лицу. Алиса отлетела к стене. Стена треснула, словно песочное печенье. Кажется, с ребрами Алисы произошло тоже самое. От удара Алиса пробила стену и оказалась в соседнем помещении.

Встать она уже не могла.

Не топор был источником его силы…

Алисе не доводилось сталкиваться с чем-то подобным. Столь сильный призрак… Словно сосуд, он наполнен неумолимой ненавистью ко всему живому.

Алису неприятно осенило.

Не диск, и не топор являлись источником его силы…

Сам сгоревший интернат.

Но как… как уничтожить целый интернат?

Как искоренить кристальную злобу?

Лимит на размышления был исчерпан.

В полумраке собственных мыслей, Алиса запечатлела то, что призрак сидит на ней сверху и наносит череду безжалостных ударов. Вот и все. Доигралась.

Алиса успела напоследок… улыбнуться, почувствовала небывалую легкость.

Наконец-то… все это закончилось.

Затем она потеряла сознание.

***

— Тебе не кажется, что это слишком жестоко?

Сюжет привел нас к тому моменту, когда волшебные зверята из цифрового мира окончательно повергли своего самого нетерпимого врага - плохого и жестокого браконьера. Они избивали его, не оставляя на нем живого места.

Их ярость была непоколебима.

Они решительно были готовы забить его до смерти.

Девочка пожала плечами. Ее безэмоциональный, ровно безжизненный взгляд, уставленный в телевизор, заставлял меня вздрагивать. Потускневшие глазные яблоки, которые придерживались снизу тоненькой линией синевы. Бледная кожа, которая сообщала о недостатке полезных веществ в организме. Белые пятна на кривых ногтях. Тоскливая худоба.

— А чего… — пожала плечами девочка.

— Зря они с ним так. Разве можно жестокостью искоренить жестокость?”

— А как еще… Этот урод хотел с них шкуры содрать…

— Ну да…

Сказать мне было особо нечего. У меня у самого было смутное понимание того, как правильно. Вроде бы, убивать нельзя, но и наказывать убийством за убийство… противоестественно.

— Наверное, этого… урода тоже обижали…

Бесконечный цикл несчастных уродов, что бесконечно обижают друг друга.

Кажется, девочку не сильно интересовали мои философские изыскания.

— Они ведь его точно убьют… — сказал я.

Снова молчит.

Мне становилось нестерпимо грустно.

— Может, что-нибудь другое посмотрим? — спросил я.

— Другого нет. — безразлично ответила мне девочка.

Не знаю… что это на меня нашло? Я вырвал провод из кабеля, после чего экран телевизора потух.

— Зачем это сделал? — девочка смотрела на меня со злобой.

— Неужели, совсем нечем здесь заняться?

— Включи телевизор.

— Может, поиграем во что-нибудь? Я не знаю…

— Включи телевизор.

— Не включу я телевизор! — я даже попятился от охватившей меня злобы. — Не хочу я это смотреть, это… идиотизм какой-то… бессмысленный…

Девочка встала с пола и сделала несколько угрожающих шагов мне навстречу. Мне как-то не хотелось знать, что она хочет со мной сделать, но бежать было особо некуда…

Она со всей силы пнула меня по голенной кости и сказала:

— Телевизор включи.

— Ну, это же тоже не вариант, ай… Целую вечность смотреть это..

— Ты совсем тупой?

Мне вовсе стало не по себе. Не было еще такого случая, чтобы дети меня так в открытую оскорбляли. Передо мной будто бы стояла Алиса, но маленькая и злобная до невозможности. Я начинал смиряться с мыслью о том, что любые переговоры бесполезны.

— Не знаю, чем я тебе насолил, но провод ты в жизни не получишь.

Я подбежал к окну, и раскрыв его, выбросил провод… в черную пропасть. Мне стало невыносимо страшно, там… за окном… не было совершенно ничего. Я поспешил закрыть ставни и отпрянуть в ужасе. Непроизвольно я сказал то, что первым пришло мне на ум.

— Мы… в аду?

— Ну и зачем ты это сделал!?

Девочка подбежала к ставням, и хотела было прыгнуть за проводом, но столкнувшись с пустотой, последовала моему примеру: также в ужасе отпрянула. Затем она посмотрела на меня со злобой, что материализовалась в ее одиноких слезах на щеках.

— И так все плохо… И это… ты отнял…

Невыносимый страх, от которого не спастить, не избежать его касаний. Я чувствовал себя героем космического заговора. Есть гипотеза, что Советский Союз скрывал факт существования мертвого космонавта, что полетел в космос еще до Гагарина, но не вернулся. Мне казалось, что я и есть тот мертвый космонавт, забытый всеми в бездонном вакууме. Совершенно один, в капсуле смерти, и невыносимый гул в голове. Твой крик безумия… растворяется в полной тишине. Это сравнимо с преждевременной смертью. Твой мозг еще функционирует, но твоя душа уже окончательно мертва. Ты только способен видеть образы в своей голове, образы близких людей и мест, что тебе дороги, но они уже недосягаемы. Мир воспоминаний, что постепенно увядает в сознании.

Кажется…

— Не трогай меня!

Она с презрением посмотрела на мою дрожащую руку, которой я тянулся… к живому.

Весь дрожу от озноба.

— Поиграть ты хотел, да, дяденька!? Не большеват ли для игр!? Ну, хорошо… Значит, мы будем играть… В прятки.