— Итак, во имя короля, объявляется дуэль между Акирой Ода и Лиамом Гладиолусом. Приготовьтесь.

Я вытащил «Ято-но-ками», Лиам стоял наготове со своим луком.

У него не было такой реакции, как у Кирики, когда я обнажил катану.

Возможно, Лиам просто сконцентрировался, потому что он стоял неподвижно.

По словам Амелии, он был чиновником и ненавидел споры или что-то в этом роде.

Он работал с луком, что было типично для эльфов. Кажется, он был совершенно беспомощен с мечом.

Во-первых, не было другого эльфа, кроме Кирики, который специализировался на мече — они обычно использовали лук и магию в качестве оружия.

Лиам тоже, даже если и использовал лук для охоты, не использовал меч.

Эльфы любили чистоту, поэтому причина могла заключаться в том, что они ненавидели пачкаться в чьей-то крови.

Дальний бой против ближнего.

Конечно, ближний будет в невыгодном положении.

Даже в темнице были монстры с жалом, с ними было трудно иметь дело.

Если я не ошибаюсь, мы действовали в тот короткий период, когда жало «перезаряжалось», подходили к монстру и разрубали его пополам.

— Начинайте!

Как только король сказал это, в меня полетела стрела.

Я никогда не разрубал стрелу, но мне это удалось.

Скорость того жала была намного выше.

— Медленный…

К тому времени, когда Лиам приготовил вторую стрелу, я подошел к незащищенной спине противника и ударил его катаной по шее.

Ой, возможно, я вложил в удар слишком много сил…

У него не было ничего, кроме злых намерений, так что я не жалел об этом.

— Победитель — Акира Ода.

После вынесенного вердикта на площади вновь поднялся шум.

Трое слуг уставились на меня, унося Лиама с площадки.

В конце концов, это была моя победа.

Хотя если бы Кирика была самой сильной среди эльфов, то было бы бессмысленно проводить больше дуэлей. Честно говоря, меня раздражают эльфы, которые не принимают своих поражений.

Кроме того, у Лиама было чрезвычайно освежающее выражение лица в конце, но что, черт возьми, происходило в его голове?

Трюк сработал?

— Лиам. Колдовство Кирики спало.

— Чего и следовало ожидать, — я кивнул.

Раскрыв ладонь, я посмотрел на деревянную щепку.

Ее дала мне Амелия перед тем, как началась дуэль с Кирикой.

И ею я ткнул кожу Лиама, когда схватил его за воротник.

— Священное дерево обладает избавлять от эффектов таких вещей, как магия и проклятия. В прошлый раз я была в отчаянии и не думала об этом, но если бы я поняла все намного раньше, Акира не потратил бы впустую свое время.

Я похлопал по плечу Амелию, жалеющую о том, что она срезала кусок со священного дерева, который считался для эльфов более важным, чем их собственная жизнь.

Мне очень нравилось это унылое выражение лица, но, как и ожидалось, все же ее улыбка нравилась мне куда больше.

Как только я сказал ей это, Амелия покраснела и посмотрела вниз.

— Акира, ты что-то выяснил?

— Типа того. Но я решил не думать о чем-то, что не сходится с моим образом.

Такая красивая девушка, как Амелия, действительно не подходила для меня.

Даже если она и была намного старше внутри.

Я покрошил древесину в руке на мелкие кусочки и разбросал их по всей толпе.

— Чем я был занят?

— В чем дело? Что это за площадка?

— Ах, это ее высочество Амелия!

— Она прекрасна, как и всегда!

Изумленные эльфы увидели Амелию, которая стояла на вершине площадки, и закричали от радости.

Я посыпал остатками порошка в моей руке и Амелию.

— Акира, почему мы на эльфийской территории?

Как я и думал, она тоже была очарована.

Этим можно объяснить даже ее странное поведение.

— Разве это не бесполезно? Кирика Розкварц.

Я обернулся, посмотрев на нее.

В ее руке был меч.

— Ты! Да что ты понимаешь?! — она сделала выпад.

Я поднял свое оружие, защищая Амелию.

Эльфы закричали.

Я осторожно отразил атаку.

На лице Кирики выступила гримаса, когда она увидела мой спокойный взгляд.

Так мы обменялись несколькими ударами.

Для меня это было развлечением, чего не скажешь о Кирике, которой не терпелось поскорее закончить наше сражение.

— О ветер!

В конце концов, она даже призвала свою магию.

Можно ли было использовать магию?

Я тоже так умел.

— Магия теней.

На площадке было несколько теней, но все должно было быть в порядке.

Тени собрались у моего оружия.

Я обнял Амелию.

Меч Кирики в сопровождении ветра столкнулся с моим зловещим лезвием, оплетенным черными тенями.

Это было мощное столкновение.

Поскольку моя Магия Теней поглощала магию бушующего ветра, было всего несколько ран, иначе не просто улетело бы несколько эльфов.

Амелия, не знающая, что происходит, кричала в моих руках.

Я взял на себя удар, поэтому она определенно паниковала из-за того, что Кирика нападала на нас.

— Кирика! Что ты делаешь с Акирой?!

Когда ее воспоминания смешались, Амелия протянула руку к сестре.

«Прости, Амелия».

Я пробормотал это в своем сердце, и моя рука, державшая Амелию, легла на ее шею.

Я поймал эльфийку, которая вновь упала мне в руки.

Прямо сейчас у меня не было времени для объяснений.

Кроме того, я не хотел, чтобы Амелия знала.

Тот факт, что ее младшая сестра все спланировала до сих пор…

— Эй, Кирика Розкварц! Почему твой меч так много плачет? — я спросил ее, убедившись, что Амелия была в отключке.

Это был вопрос, который я все это время хотел задать после того, как мы скрестили мечи во время дуэли.

Командир Саран сказал, что меч содержит в себе все эмоции владельца.

Сначала я думал, что он бредит, но теперь я наконец понял, о чем шла речь.

Мы встретили гуманоидного монстра с мечом в качестве оружия на шестидесятом уровне.

Некоторые части его тела гнили, так что это мог быть Лич или что-то в этом роде.

Пока мы обменивались ударами, мысли, которые он передавал мечу, передавались и мне.

Считалось, что монстры просто машины для убийств, не имеющие никаких мыслей, но это было не так.

Конечно, я мог думать о большинстве из них как об убийцах.

Тем не менее, у них тоже было «желание жить».

Бессмертная личность, желающая жить, вероятно, означала желание вернуться к жизни человека.

В любом случае, через меч я чувствовал, что сам монстр об этом не знал.

— Кирика, о чем ты плачешь?

Расстояние между нами сократилось.

Кирика полетела прочь, но она сумела вывернуть свое тело в воздухе, тем самым легко приземлившись на ноги.

Ее глаза смотрели на меня.

Лицо Кирики исказилось.

— Плачу? Не говори ерунды. Смотри, разве я не улыбаюсь?

Ах, так это улыбка…

Она пыталась улыбнуться?

Я этого не видел.

— Ты ненавидела Амелию?

Когда я задал этот вопрос, Кирика посмотрела вниз.

Прежде, чем кто-либо понял это, толпа, включавшая в себя короля, с которого сняли чары, перестала убегать и оживилась, пытаясь вслушаться в наш разговор.

А пока я отложил Амелию подальше в сторону.

— Разумеется, я ее ненавижу.

— Но это ведь не из-за того, что она была нежеланным ребенком, не так ли?

Она вновь пошла в атаку после моих слов.

Однако, поскольку ее эмоции были в смятении на этот раз, она даже не использовала магию — это была просто резкая атака.

Конечно, я вновь отразил ее, чтобы с Амелией позади меня ничего не случилось.

Глаза Кирики, которые смотрели на меня, были пустыми.

— Нежеланный ребенок? Такого рода суеверия выдуманы. Конечно, подобное было много лет назад, кажется, даже один из нежеланных детей был убит, но это было отменено после моего прадеда. Ведь не было бедствий и тому подобного, независимо от того, сколько времени прошло. Что еще хуже, эльфам трудно рожать детей. Было бы катастрофическим убивать драгоценных детей из-за неоднозначного суеверия, — она посмотрела на Амелию, лежащую на земле. — Ах, прекрасная сестрица! Ни один эльф не имеет того цвета волос и глаз, с которым ты родилась. Ты родилась на несколько секунд раньше меня.

Кирика вновь перевела взгляд на меня.

В ее глазах горел огонь.

— Ты наверняка не понимаешь. Еще несколько сотен лет назад люди, которых дискриминировали как нежеланных детей, получали легендарные призвания, что-то прославленное, что улучшило бы континент. Я, младшая сестра, являюсь просто чародеем. Я никогда не буду жрицей!

Комплекс неполноценности и ревность, которые она всегда чувствовала и сдерживала в себе, наконец прорвались наружу.