- Не хочу задерживать не признавшего свою вину, - нахмурился Чэн Яй, - Мохун, не сопротивляйся и чистосердечно во всём сознайся.

- Но, отец! У меня действительно ничего нет! - Чэн Мохун откровенно начал беспокоиться.

- Ты… хорошо, - разозлился глава семейства и прикрикнул на слуг, - принесите доказательства!

Едва он озвучил приказ, как появились несколько стражников. В руках они несли чёрную парчовую мантию и пропитанные глиной парчовые сапоги.

- Что ещё ты скажешь? - крутя в руке сапфировую подвеску, спросил Чэн Яй.

Увидев эти вещи, сердце Чэн Мохуна упало.

- Отец, это… это… Но я, правда, ничего не знаю! - совершенно искренне произнёс он.

- Ты всё ещё отказываешься признаться? Кто-нибудь, заберите старшего молодого господина и заприте его. Пока ты не раскаешься, ты будешь под арестом! - Чэн Яй очень сильно разозлился на своего «упрямого» сына.

Чэн Цинъянь, которую многие даже не заметили, молча похвалила главу семейства за отличное представление. Запутать сына и таким образом обмануть себя. Сегодня он был исключительно «хорошим отцом»!

Постепенно все разошлись. Практически каждый потерял какую-то ценность, и потому в своём сердце ругал Чен Мохуна. А организатор всего это беспорядка громко пела, возвращаясь в свой двор.

- Какой замечательный день! Всё, что задумано - всё сделано сегодня, - наслаждаясь собой, напевала Чэн Цинъянь.

Вот только человеку не следует быть слишком высокомерным, так ведь?

К слову, в это самое время Цзюньлинь Цзюцин возвращался домой по причине того, что сегодня у него снова случилось обострение старой болезни. Однако, приходя сюда, он чувствовал себя значительно лучше. Он просто зашёл осмотреться и сразу же заметил Чэн Цинъянь, прибывающую в отличном расположении духа. И чем ближе она подходила, тем легче ему становилось. Потому, как только она оказалась достаточно близко, Цзюньлинь Цзюцин решительно обнял девушку со спины, прижимая её к своей груди.

- Старый извращенец дерзнул издеваться над этим правителем[1]? Жить надоело? - взревела Чэн Цинъянь.

Однако, как могла молодая леди Чэн, не обладающая духовной силой, победить Цзюньлинь Цзюцина, находящегося на седьмом уровне духовной силы? Потому, как бы она не сопротивлялась, человек, стоящий за её спиной, даже не шелохнулся.

Из-за того, что Цзюньлинь Цзюцин ощутил значительное улучшение своего состояния, когда вдохнул аромат её тела, ему пришлось подождать, пока его состояние полностью восстановится, прежде чем обратить внимание на слова Чэн Цинъянь.

- Этот правитель? Кто ты? - он почувствовал интерес к этой девушке, которая могла облегчить его недуг, но не понимал, почему она назвала себя правителем.

- А ты кто? Ты ещё смеешь спрашивать? Отпусти меня! - с яростью сжав кулаки, огрызнулась Чэн Цинъянь.

- Скажи мне, кто ты, иначе не отпущу, - ответил Цзюньлинь Цзюцин, дразня её.

Всегда хладнокровный, помешанный на убийствах и известный как жестокий Бог смерти, он дурачился перед нашей молодой леди Чэн, словно дворовый хулиган. Если об этом станет известно, то весь континент сойдёт с ума.

- Сначала ты отпусти меня, а потом я отвечу, - предложила Чэн Цинъянь.

Ей ужасно хотелось избить этого человека, но он слишком крепко держал её, а потому девушка не могла действовать опрометчиво.

- Хорошо, - принял её условие Цзюньлинь Цзюцин, - как только я отпущу тебя, ты скажешь, кто ты.

Он и подумать не мог, что держит в своих объятиях хитрую маленькую «лисицу», а потому так легко согласился и, в итоге, оказался обманут.

Как только он ослабил хватку, Чэн Цинъянь резко развернулась и изо всех сил ударила его кулаком. Но поскольку она прекрасно осознавала, что слишком слаба, по сравнению с этим человеком, то не стала устраивать драку, а просто сбежала после первого же удара.

Цзюньлинь Цзюцин так и не получил ответа. Белый силуэт исчез без следа, оставив после себя лишь лёгкое ощущение тепла на его руках и слабый аромат бамбука.

Уголки рта Цзюньлинь Цзюцина слегка приподнялись. Этот мужчина действительно был так невероятно красив, что даже Боги завидовали его внешности.

- Интересно, - со злобной улыбкой произнёс он, глядя в ту сторону, куда скрылся белый силуэт.

В этот момент в его глазах Небо и Земля полностью утратили свой величественный свет.

____________________________________________________

[1] 本王 (бэнь Ван) - буквально «этот император/монарх/государь/правитель». Обычно, подобным образом выражался император государства, говоря о себе. Точнее, сочетание «Бэнь Ван» использовалось монархом в своей речи вместо местоимения «Я».