- Тогда что нам следует делать? - не смог больше этого выносить старейшина Ван, - глава Чэн, ты должен знать, что эти две вещи оставили наши предки, и они очень ценны! Мы обязаны их бережно хранить. Незыблемое правило, относиться с почтением, следует блюсти сверху!

- Разумеется! - скривился Чэн Яй, - в таком случае сжигание трёх палочек благовония в храме предков каждый день не является почтительным отношением? - буркнул он.

- Что ты сказал? - старейшина Ван действительно не расслышал его слова.

- Нет, ничего, - быстро отмахнулся Чэн Яй. Если бы эти два преданных поклонника предков услышали его слова, то последствия были бы невообразимыми.

- Так ты нашёл решение? - с тревогой спросил старейшина Ли.

- Я… - Чэн Яй несколько растерялся. А что мог сделать? Он не был мастером формаций!

- Глава, - подала голос наложница Лю, сидящая в женской половине зала, - в прошлый раз, когда особняк был ограблен, разве не использовали обычный метод поиска? А потом нашли… - последующие слова касались непосредственно семьи Чэн Яя и не должны быть обнародованы, поэтому женщина, естественно, замолчала.

- Да, старейшина Ван, старейшина Ли, у нас есть способ! - Чэн Яй прозрел после напоминания наложницы Лю, - тот, кто имеет право зайти на запретную территорию, так же должен быть осведомлён о времени смены стражников, охраняющих её. Весьма вероятно, что он и есть вор. Поговорка гласит: «Остерегайся днём, остерегайся ночью - от вора в семье нет защиты».

- Хорошо, давай попробуем! - в унисон согласились два старика.

«Ха-ха! Попробуйте! - обрадовалась Чэн Цинъянь, - результат, определённо, превзойдёт все ваши ожидания!» Она почувствовала, что попала в нужное место. Было довольно забавно наблюдать за попытками этих людей её поймать. Разумеется, её склад ума отличался от местных жителей. Это был совершенно иной тип мышления.

Спустя час в главный зал семьи Зелёного дракона вошли стражники в тёмной одежде.

- Глава, - почтительно сложив руки и приклонив колени, обратился один.

- Вам удалось что-нибудь обнаружить? - с тревогой спросил Чэн Яй.

- Да! - ответил второй стражник, - есть доказательства! Эта пара парчовых сапог соответствует отпечатку обуви, оставленном в павильоне сокровищ, - с этими словами он предъявил изъятую им пару обуви.

Чэн Яй внезапно почувствовал, что эти парчовые сапоги кажутся ему знакомыми.

- Ты уверен? - с некоторым замешательством поинтересовался он.

Стражник, очевидно, не знал, почему глава спросил об этом, но, как слуга, он, естественно не смел сомневаться или идти против решения своего господина.

- Конечно, - серьёзно ответил он, отбросив смятение в своём взгляде.

- В таком случае, ты… - Чэн Яй собирался ещё его допросить, но был прерван старейшиной Ваном, стоявшим рядом.

- Хорошо, теперь, когда у нас есть доказательства, это означает, что он действительно вор. Вы узнали, кто это? - заложив руки за спину, спросил старик.

- Я нашёл это в комнате старшего молодого господина, - этот стражник оказался чрезвычайно честным.

- Что? - трое мужчин, находящихся на возвышении, взревели одновременно.

Это так напугало стражника, что он опустился на колени и уткнулся лбом в пол.

- Глава, старейшины, это чистая правда, - несколько раз повторил он.

Мозг Чэн Яя больше не мог функционировать. Только рассудительный старейшина Ли достаточно скоро успокоился.

- Быстро пригласите сюда старшего молодого господина Чэн, - приказал он.

Стражники поспешно ушли, и в главном зале воцарилась полная тишина. Все видели, что глава пребывал в плохом настроении, и никто не осмелился высказаться в это время. Только прибытие Чэн Мохуна нарушило эту тишину.

- Сын приветствует отца, - молодой человек учтиво поклонился Чэн Яю, сложив руки в соответствующем жесте, а затем проделал тоже самое по отношению к старикам, - здоровья двум старейшинам.

- Мохун, ты осознаёшь свою ошибку? - Чэн Яй недоверчиво посмотрел на сына.

- Отец, твой сын действительно не понимает, что происходит, - опустившись на колени, серьёзно заговорил Чэн Мохун, - твой сын крепко спал всё это время и понятия не имеет о том, что случилось!

Когда старейшина Ван услышал это, его борода затряслась от гнева.