- Я… - голос Чэн Цин дрогнул от того, что её замысел оказался раскрыт.

- Чен Цин, ты… Ты очень хороша! Если ты осмелилась думать о моём мужчине, то будь готова проститься с жизнью! - взревела Чэн Цянь.

Она снова набросилась на сестру, и это уже был настоящий бой, полностью исчерпавший духовную силу каждой. Именно в этот момент в «Персиковый сад» пришли Чэн Яй, госпожа Юань и наложница Лю.

- Прекратить! - потребовал глава семьи.

- Отец! - одновременно вскрикнули Чэн Цянь и Чэн Цин.

- Что случилось? - недовольный поведением дочерей, поинтересовался Чэн Яй.

- Отец, посмотри на моё лицо! - начала жаловаться Чэн Цянь, - когда… - но не успела продолжить, как Чэн Цин громко закричала.

- Цин’эр, что случилось? - наложница Лю бросилась к дочери.

- Моё… моё лицо… матушка… у-у-у… - Чэн Цин разревелась прежде, чем закончила говорить.

Госпожа Лю быстро вытерла пудру с лица Чэн Цин носовым платком и ужаснулась.

- Ах, Цин’эр, ты… Что с тобой? - взволнованно спросила она.

Чэн Цин лишь бросила мимолётный взгляд на Чэн Цянь, слегка повернув голову. На первый взгляд это действие не было очевидным, но все присутствующие в «Персиковом саду» заметили его.

- Ты, *** человек! - разозлилась Чэн Цянь, в ярости указывая на сестру пальцем, - почему ты обвиняешь меня? Отец, это Чэн Цин! Смотри, лицо твоей дочери было повреждено шпилькой из горного хрусталя, которую она мне подарила! - с этими словами она сняла вуаль и показала своё лицо, покрытое красными пятнами.

- Цянь’эр, - испуганно выдохнула госпожа Юань, - это… что случилось? Твоё лицо…

- Матушка, у-у-у, - Чэн Цянь тоже заревела, - это всё Чэн Цин. Она дала твоей дочери шпильку, и в результате моё лицо стало таким.

- Госпожа Лю, ты скажи, Цянь’эр - будущая жена наследника престола, если это лицо будет испорчено, что станет с нашей семьёй Зелёного дракона? - госпожа Юань очень разозлилась на наложницу.

- Госпожа, разве лицо Цин’эр так же не испорчено? А если Цин’эр теперь не выйдет замуж? Более того, её серьёзно ранила вторая молодая леди, - невозмутимо ответила наложница Лю.

- Ты…

«Персиковый сад» наполнился плачем Чэн Цянь и Чэн Цин, а также спорами госпожи Юань с наложницей Лю.

- Замолчите! - не выдержал этого шума Чэн Яй, молчавший всё это время.

Наконец во дворе наступила тишина.

- Этот вопрос не ясен, - спокойно заговорил глава семьи, - что за шум вы устроили? Сначала я попрошу мастера Чжао Суна прийти и осмотреть ваши лица.

- Мастер Чжао Сун поможет? - с презрением спросила Чэн Цянь.

- Закрой рот! - фыркнул Чэн Яй, - мастер Чжао Сун - младший алхимик, известный на всю столицу и даже на всю империю Божественного клёна. Он собирается прорваться до среднего алхимика! Так же, говорят, что мастер Чжао Сун является учеником прославленного на весь континент алхимика Вэй Цюна. Возможность увидеть его - это благословение для вас, - с гордостью заявил он.

- В таком случае согласится ли он нам помочь? - с сомнением спросила госпожа Юань.

- Ну, восемь лет назад мы помогли мастеру Чжао Суну, - объяснил свою убеждённость глава семьи.

После этих слов не только Чэн Яй, но и Чэн Цянь, Чэн Цин, госпожа Юань и наложница Лю были полны уверенности в будущем. Они все считали, что имеют поддержку как младшего алхимика, так и его учителя. Возможно, даже императорская семья станет искать их благосклонности[1].

- Кроме того, мастер Вэй Цюн является учеником великого мастера Юэ Чэня, которого уважают алхимики всего континента, и благосклонность которого стремятся заслужить все сильнейшие люди материка, - несколько загадочно произнёс Чэн Яй.

На этот раз все четыре женщины раздулись от гордости и осознания собственной важности. Великий мастер Юэ Чэнь отождествляет Чэн Цянь. Чэн Цин так же не осталась равнодушной и перенесла свои планы о замужестве на Цзюньлинь Цзюцина.

Когда семья Зелёного дракона упивалась своей важностью, Чэн Цинъянь отделалась от Цзюньлинь Цзюцина и отправилась на окраину дремучего леса в Чёрных горах. Но поскольку её уродливая тёмная кожа привлекала слишком много внимания, Цзюньлинь Цзюцин убедил девушку замаскироваться, надев маску.

Восковая кожа, низкая переносица и бескровные губы - с такой внешностью она мгновенно затерялась в толпе.

Чэн Цинъянь переоделась в чёрную мужскую одежду, надела кольцо для хранения, которое Цзюньлинь Цзюцин бесстыдно всучил ей, и решительно вошла в дремучий лес на Чёрных горах, куда не осмеливались заходить даже те, кто обладал силой второго уровня или выше.

_______________________________________________

[1] В отличие от русского языка, в китайском (как и в некоторых других), сохранилось разделение местоимения «они/их» по мужскому и женскому роду. В этом предложении использовано как раз 她們 (тамэнь) - они, их (о женщинах).

Для справки, если кому интересно. Раньше в русском языке местоимение «они» означало мужчин, а когда речь шла о женщинах, говорили «оне». Помните, ещё у А.С. Пушкина: «…И завидуют оне государевой жене…»? «Сказка о царе Салтане» была написана ещё до реформы русского языка, и потому Александр Сергеевич использовал находившееся тогда в употреблении «оне». Это никак не связано с рифмой, как (лично мне) объясняли в школе.