Однажды я получил письмо. Отправитель спрашивал, может ли он сделать ремейк моего романа.

В тот момент я был ошеломлён. Пусть я и взял небольшой перерыв, но просить разрешения на переработку романа, который находился в платной сериализации...

Я, конечно же, отказал. Вернее, даже не ответил.

Отчасти потому, что подобные действия без разрешения нарушали авторские права, но также и потому, что мне было стыдно за свой «перерыв».

Роман, который я писал, назывался «Вернувшийся герой».

Он не был сенсацией, но являлся довольно популярным произведением и моим самым большим успехом за пять лет писательства. Однако на момент получения письма я уже три месяца не обновлял его.

Причина была проста: слова больше не шли ко мне.

Сначала я вкладывал в написание всю свою страсть. Мои заметки по сеттингу мира насчитывали почти 50 000 символов, и я выкладывался по полной в каждой главе.

Но спустя год работы я угодил в жуткий творческий кризис.

Несмотря на это, роман продолжался ещё полгода, дойдя до середины финальной арки. Но поскольку я заставлял себя писать через силу, сюжет пестрел дырами, а характеры персонажей разваливались. Неудивительно, что читателей становилось всё меньше. Я даже боялся заглядывать в комментарии.

В итоге я выбрал перерыв.

Но сколько бы ни отдыхал, я не мог продолжить историю – не выходило даже одно предложение.

И вот, когда я утопал в отчаянии, осознавая свои скромные писательские способности...

Я получил ещё одно письмо с просьбой о ремейке.

[homosapiens@neighbor.com]

[Пожалуйста. Это для личного удовлетворения. Я не буду публиковать переработанную версию романа где бы то ни было. Она останется только между мной и вами. Кто знает? Возможно, вдохновившись ремейком, вы найдёте способ продолжить историю...]

Это было довольно длинное письмо из шести предложений, но суть его была проста.

Он хотел переработать мой роман для собственного удовольствия. Насколько же сильно ему нравилась моя книга, если он написал такое? Поскольку я не был особо горд своей работой, я согласился, испытывая благодарность и стыд.

...Неужели именно это стало причиной нынешней ситуации?

Говорят, шанс выиграть в лотерею – 1 к 8 145 060. Тогда то, что происходило со мной сейчас, должно было быть событием с вероятностью 1 к 7 миллиардам.

Я стоял в обычной квартире.

Но мир, в котором я находился, не был моим, а я не был «собой». Кто-то мог бы счесть это философствованием, но это не так. Это просто наиболее точное описание моего положения.

Я стал незначительным персонажем собственной истории.

Персонажем, которого я вряд ли даже когда-то упоминал.

Ким Чондон.

Чондон жил в обычной квартире, но у него не было родителей. Почему? Я, разумеется, не знал.

В 9 лет Чондон поступил в «Военную академию агентов» – учреждение, где готовили элитных бойцов для сражений с монстрами и джиннами.

Какими способностями он обладал, чтобы пройти вступительные испытания?

Я не знал.

Я ничего о нём не знал. Я даже не знал, как он выглядит. Это не шутка. Серьёзно. Когда я смотрю в зеркало...

(?)

Я вижу это. Овал с вопросительным знаком.

Эта безумная реинкарнация(?) или трансмиграция(?) была абсолютно необъяснима. Я лёг спать, как обычно, но, проснувшись, оказался в последнем дне семестра в Военной академии агентов.

Сначала у меня было две версии.

Первая – это розыгрыш.

Но эта идея была опровергнута за пять секунд. Даже объяснять не хочется почему.

Вторая – что мне это снится.

Но я быстро отбросил и её. Как известно, спящие не осознают, что находятся во сне, а главное – ни один сон не длится две недели с таким чётким ощущением реальности.

В итоге последние две недели я размышлял, следует ли считать «мир внутри романа» - «реальностью, в которой я оказался».

Динь-дон

Тра-та-та-та-та~

Как и последние две недели, я лежал на кровати, тупо уставившись в потолок, когда зазвонил будильник смартфона. Взглянув на экран, я увидел, что «пора в академию».

«С какого перепуга мне вообще туда идти?»

13 дней назад в Военной академии агентов был выпускной, но выпускались только кадеты небоевого направления, а их нельзя было назвать Героями. Кадеты боевого отделения должны были учиться ещё три года.

Эти три года предстояло провести в [Кубе] – Академии Героев.

К несчастью, этот чёртов Чондон был кадетом боевого класса. Опять же, я понятия не имел, кто он такой.

«Ха-а... Как же бесит».

Последние две недели я почти ничего не делал. Большую часть времени я проводил в интернете, ел, когда был голоден, снова искал в сети способ выбраться отсюда, смеялся над удивительно забавными телешоу, снова ел... В общем, единственным значимым событием стала поездка в Сеул два дня назад на трёхчасовую «Церемонию зачисления в Куб».

Я не хотел идти, но выбора не было - сказали, что отчислят, если не явлюсь.

«Кажется, мне правда нужно идти, но...»

Я не мог понять, кто меня сюда закинул, зачем и какими силами. Впрочем, после двух недель безделья я смирился со своей участью.

Похоже, мне предстоит жить здесь долго. В таком случае, по крайней мере, нужно как-то обустраиваться.

В моём романе быть «Героем» было мечтой любого. Хотя потом всё стало серьёзно из-за Злодеев, вскоре после этого я ушёл в перерыв.

Мне нужно было просто продержаться до этого момента. Думаю, тогда я что-нибудь придумаю.

[7:33]

До начала занятий оставалось 57 минут.

Я поднялся с кровати и побрёл в ванную.

В зеркале меня встретил мистер «вопросительный знак».

«Блядский знак вопроса. Он когда-нибудь исчезнет?»

Без шуток, моё лицо было вопросительным знаком. Я не понимал почему.

Дело не в том, что я не описал его. Если бы это было так, не имело бы смысла, что у остальных миллиардов людей были свои лица. Почему же только у Чондона лицо – знак вопроса?

— Не понимаю...

Ворча, я умылся. Я чувствовал кожу, а ещё у меня были волосы. От этого становилось ещё жутче.

Немного прибравшись, я переоделся в форму Куба, полученную на церемонии. Кроме неё, у меня не было никакого багажа.

Люди, увидевшие меня в этой форме, несомненно, будут смотреть с завистью. Но я даже не представлял, чем вообще занимаюсь.

У меня лицо – грёбаный знак вопроса, как я вообще должен что-то понимать?

Повернув ручку двери, я оглянулся.

Мой дом последние две недели. Квартира, которую я с трудом нашёл благодаря адресу на кадетском удостоверении. Кажется, за это короткое время я к ней привязался. Будет немного грустно оставлять её.

Куб находился посреди Восточного моря. Раз уйду, вряд ли вернусь.

— Фух...

Оставив позади просторную квартиру, которой я был рад, я шагнул в тёмный и незнакомый мир.