Ода флегматично скрёб ногтем кровь на своей тунике, совершенно не обращая на пронзительный взгляд ястребиных глаз, вот уже как десять минут, впившихся в него. Рядом сидела сестрёнка, явно нервничающая из-за затяжного молчания.

«Шизуку-но-ракюен» оказался публичным домом. Борделем, в простонародье. Не то чтобы Ода сильно удивился, всё-таки именно в борделях люди обычно искали утешения. Тут же, видимо, решили развить бизнес этим самым утешением. И сделали они это весьма успешно. В этом месте оказывали перечень всеразличных услуг людям, имеющим проблемы с законом, за весьма справедливую цену. «Ракюен» был популярен своей исключительностью и имел положение нейтральной территории, не обращающей внимания на факторы, отличные от количества денег клиента. За годы развития, какой-то убогий подвал, превратился в шикарный дворец, сейчас, радуя глаз своеобразной эстетичностью.

Работники, те самые «принеси-подай», уборщики, носили простые белые штаны хакама и розовые кимоно. «Ни одного парня, — отметил Ода, — мне скорее всего, планировали сделать исключение. Ребёнок же типа.». Обслуживающий персонал же, здесь тоже имел свою форму, состоящую из узорных кимоно, золотых шпилек в волосах и туфлях гэта. Все девушки носили скромный макияж, выглядя чистыми и интеллигентными.

Само здание состояло из четырёх надземных и двух подземных этажей. Лестниц было три, в общей сложности, две по бокам, для гостей не предназначавшиеся, и одна центральная, ведущая к центру здания, к большому квадратному пролёту, сквозь который можно было увидеть все этажи. У этого же пролёта, стояло по лифту с боковых сторон, а сами стороны, были раскрашены яркой росписью, прикрывая собой многочисленные двери.

Ода сидел в самой главной, центральной комнате четвёртого этажа, расположенной за такой вот дверью. Напротив него сидела сама хозяйка дома. Это была женщина, явно немолодая, с проседью в своих чёрных, пышных, волосах, но сохранившая свою красоту. Впечатление портило суровое и недовольное выражение её лица, с которым она смотрела на самого Оду.

На самом деле, мало кто вообще из клиентов удостаивался чести встретиться с хозяйкой. Для такого, надо быть очень влиятельной персоной, с объёмным кошельком, разумеется. Ода влиятельным не был ни в коем разе, и это уже должно было перечеркнуть все его шансы, хотя бы глазком, увидеть хозяйку. Должно было. Вот только клиентом его можно было назвать только с натяжкой.

Когда они с сестрёнкой, имя которой он так и не вспомнил, шли через какие-то тёмные переулочки, подворотни, и вообще сомнительные места, Оду внезапно охватил приступ необъяснимой жмотности. «Проживание, наверно, дорогого стоит, — рассуждал он, — а мне и дальше жить где-то надо ведь. А на работу меня вряд ли в нормальное место примут.» Так что, когда они уже подошли к воротам «Ракюэн», Ода ошарашил сестрёнку просьбой о полноценной работе, разумеется, включающей в себя проживание. Сестрёнка, конечно, удивилась, но просьбе вняла и потащила его на ковёр своей начальницы, на собеседование.

С того момента, как они вошли в кабинет хозяйки, сама она не проронила не слова, абсолютно молча, буравя Оду взглядом. С сестрёнки семь потов уже сошло, а его, тем временем, совершенно ничего не волновало.

— Что ты можешь? — хозяйка разрушила тишину, звуча так же сурово, как и выглядела. Сестрёнка буквально подпрыгнула на месте, но, сразу же беря себя в руки.

— Он может убираться, — начала рекомендовать его блондинка, — готовить тоже может, там ведь просто, носить там всякое, людей встре..

— Я могу убивать, — Ода невозмутимо перебил, заледеневшую на месте, женщину, — только убивать.

У хозяйки, казалось, дёрнулся глаз.

Это было чистой правдой. Как говорилось ранее, никакого образования он не оканчивал. Нет, младшую школу всё-таки окончил, но не среднюю, что уж говорить о старшей или о более высоком образовании. Убираться? Он игнорировал этот глагол на протяжении тринадцати лет. Может сейчас, в нём что-то и поменялось, но таких навыков точно не прибавилось. Готовить? Об этом, как говорила его мама, ему можно было и не заикаться.

— Убивать, много кто может. — ещё суровее, чем было, пророкотала она, — А умеешь ли ты?

— Он умеет, — быстро переобулась сестрёнка, — я испытала на самой себе его навыки, смерть была так близка и..

Но другие люди в комнате не обратили на неё и капли своего внимания.

— Умею, — Ода постарался принять такой же суровый вид, — можете не сомневаться.

Они смотрели друг другу прямо в глаза, а в воздухе витало ощутимое напряжение.

«Ужас, — глаза блондинки метались между двумя людьми, — зачем я вообще его подобрала. Они слишком страшные.»

Они всё больше хмурились, смотрели друг на друга. Было ясно слышно движение стрелки часов, отсчитывающей секунды. Часы пробили одиннадцать.

— Я даю тебе испытательный срок, — хозяйка серьёзно взглянула на Оду, — не подведи меня. Твоё имя?

— Сакуноске, — с готовностью кивнул он ей.

— Имя, — её брови сильно нахмурились.

— Ода.

— Зови меня тётушкой, Ода-тян. — её лицо вмиг разгладилось, становясь просто невозмутимым, — Твоя задача, защищать меня и моих девочек. Позаботься о нас.

— Я не подведу вас, тётушка, — он глубоко поклонился ей, всё ещё сидя на своих коленях.

—Ужас! — сестрёнка, крепко схватив его за рукав кардиган вытянула его из кабинета, — У меня чуть сердце не остановилось.

Ода предпочёл промолчать. Тётушка ему понравилась. Она была очень милой женщиной. «И доброй», — интуиция согласно поддакивала в ответ.

Пока они спускались по этажам, сестрёнка просветила его о ситуации поподробней. Оказалось, что несмотря на то, что они вообще-то нейтральная точка, сейчас, всё было не слишком спокойно. В Токио происходило смещение власти и полем боя могла стать центральная улица с кучей народу, не то что какой-то там центр помощи всем и вся, где потенциальные враги могут пересечься на раз два. А в «Ракюен» охраны никогда не водилось. «Серьёзно, нейтральная ведь точка.» И получалось, что единственными обитателями дома, была свора хрупких девок, никто из которых даже не знал слова «драка». Тётушке это, разумеется, не нравилось. Всё-таки, какой суровой бы ни выглядела, она заботилась о всех девочках, попавших под её крыло. И она знала, что её девочкам нужна защита. Она бы даже закрыла свой бизнес, да не могла. Большинство работающих в доме женщин, не имели за душой ни гроша, ни местожительства, ни родственников. «По сути, прямо как я», — мысленно отметил Ода. Девочкам было некуда идти. Но тётушка, всё также заботившаяся о своих девочках, не могла принять на работу первого встречного головореза. Выбора правда, не оставалось. Тогда, она наняла несколько мужчин в охрану. И это могло закончиться печально. Мужчины, пришедшие в дом, не хотели ничего, кроме как на бесплатной основе развлекаться с женщинами. О защите, конечно, никакой речи не шло. Тётушка уволила всех до единого тогда, когда одна из сотрудниц, вся заплаканная, придерживающая края кимоно, прибежала к ней в кабинет. Благодарные клиенты, надеющиеся, что им тоже может обломиться, помогли выставить наглецов прочь. И тогда они снова остались без защиты. Тётушка не знала, что и делать.

И тогда пришёл он. Невозмутимый мальчик с серьёзным лицом и апатичным взглядом. Хотящий устроится на работу, взамен прося лишь проживание. Сестрёнка не знала, чем он так привлёк хозяйку. Но отметила как странный факт то, что даже тех самых мужчин, она приняла лишь после тщательных собеседований и отборов. Ему, тринадцатилетнему ребёнку, хватило меньше чем пол часа.

Тем временем, они спустились на самый нижний, минус второй, этаж. Сестрёнка незамедлительно открыла двери, находящиеся в каком-то углу, и повела его дальше, сквозь лабиринты коридоров.

«Интересная планировка, — думал Ода — мне нужно будет изучить это подробней, для более эффективной работы.»

Коридор по которому они шли, освещался лишь маленькими фонариками. Этого вполне хватало на умеренное освещение, бывшее этаким полумраком.

В конце концов, сестрёнка остановилась у одной из дверей, позвенела ключами, а затем открыла её.

— Давай, давай. — женщина просто впихнула его в комнату, — Ты пока располагайся, а я тебе вещичек принесу. Твоё кровавое нечто, можно только в утиль.

На этих её словах, дверь с шумным хлопком закрылась.

«Надо же, — подивился Ода, — и когда она успела стать такой смелой?»

Он оглянулся, осматривая новое место. Это была просторная комната, освещённая всё теми же фонариками. В центре комнаты стоял низкий стол, а около боковой стены - туалетный столик с множеством мелких ящичков и большим зеркалом. «Зачем?», — его это немного смутило. Он распахнул сёдзи справа, что при проверке вели в личную ванную. Те которые были слева, скрывали за собой большой гардеробный шкаф, в углу которого стоял футон.

Тонкие стены комнаты, «из картона, что ли?», покрывали росписи, похожие на те, что он видел в здании по пути сюда.

«Очень миленько», — думал Ода, неловко садясь перед столиком, слушая чёткий стук часов, также присутствующих в комнате. Примерно на 248 стуке, дверь снова распахнулась.

— А вот и я! — сестрёнка радостно подлетела к нему и выгрузила на всё тот же столик огромный свёрток. Активными движениями, она вытряхнула из свёртка кучу одежды, сразу же выдёргивая Оду с места и ставя его в центре комнаты.

— Давай, раздевайся, — женщина вытащила что-то пёстрое из кучи, начиная расправлять, — в углу складная ширмочка, давай. Я тебе униформу принесла.

Оторвавшись от одежды она буквально впихнул его за ширму, тут же кидая в него что-то чёрное.

— Это твои хакама. — её голос доносился до него, пожалуй, слишком чётко, — Можно было бы дать тебе белые, но ты ведь должен выделяться, охранник же, надо, чтобы тебя сразу видно было. Лови!

Оде на голову что-то прилетело.

— Это со старого запаса, — всё продолжала она, — у нас сейчас новый дизайн, сам понимаешь, но, опять же, нам надо, чтобы тебя видно было.

Это было кимоно. Его основа была чёрной, но этого практически не было видно за броскими разноцветными узорами. «Действительно, — отметил он, — у девушек, что я видел, они были красные, с золотыми полосами, более простые.»

Он застыл в руках с этим кимоно, не в силах собрать мысли в кучку.

— А, — всё-таки начал Ода, — есть что-нибудь под низ? Типа майки, что ли.

— Конечно, конечно, извини, — он, уже наловчившись, поймал летящую в него чёрную вещь. Майка с тонкими бретельками.

«Неудобно, — возмутился он, — рвутся же быстро наверно.»

Впрочем, выбирать не приходилось.

Тут же на ширме повис чёрный шарф.

«Шарф? — он, честно говоря, не понял, — А. Это пояс.»

Нацепив на себя одежду, «она свободная, хорошо», он вышел из-за ширмы, снова оказываясь в загребущих руках сестрёнки.

— Красавец, — вздохнула она, резко крутанув Оду вокруг его оси, — давай, это ещё не всё.

Она усадила его за то самое огромное зеркало, открывая бесконечные ящички, вытаскивая расчёски, шпильки, резинки и что-то ещё, Ода увидеть не успел, его голову вздёрнули вверх, фиксируя в положении «прямо».

— Это ещё зачем? — на его голове медленно образовывался какой-то странный свободный пучок и женщина, что делала его, явно примеривалась к тем самым золотым шпилькам.

— Это для образа, Сакуноске-кун, ну как ты не понимаешь? — она парой движений воткнула шпилькию.

«Иголки, — мысленно заменил Ода, — это иголки. Просто оружие массового поражения.»

Ему казалось, что эти шпильки, проткнули его череп насквозь.

— Вот, — она довольно выдохнула, — сестрёнка Моно сделала всё просто шикарно, правда?

Ода подёргал себя за выпадающие пряди, бессмысленно смотря в отражение, после, просто встал и подошёл к сумке, что он бросил куда-то в сторону, не успев что-то с ней сделать.

— Хей, а это ещё зачем?! — немного испуганно, но всё же больше возмущённо, спросила женщина, смотря как Ода вытягивает из сумки отцовский пистолет.

— Я охранник, — на возмущение, он непонимающе уставился на неё, — я должен носить с собой оружие.

— Но пистолеты - это же так громоздко! — она возмущённо взмахнула руками.

От такого заявления Ода просто застыл на месте.

Не успел он возразить, женщина подлетела к нему. Она выхватила из его рук пистолет и сумку, кидая их в дальний угол шкафа, видимо, в надежде забыть их как можно быстрее. Ода успел только рот открыть, а они уже снова летели по коридорам.

Сестрёнка остановилась перед неприметной маленькой дверью и, быстро метнувшись внутрь, вручила ему длинную катану в чёрных ножнах.

«Мне бы спросить, откуда она здесь взялось, — думал он, рассматривая катану, — но я ведь умный человек правда?»

— Но я ведь не пользуюсь таким оружием, — Ода, всё же, выразил свои сомнения.

— Но ты же умеешь?

Оде вспомнились те ультиматумы Реборна, следуя которым, учитель не давал ему есть, спать, просто идти домой, пока у него не получались идеальные ката, «Мой ученик должен быть идеален во всём», — говорил он.

— Умею.

— Ну, вот и всё.

Дальше, женщина повела его на экскурсию. Было выяснено, что минус второй этаж отведён под проживание всех людей дома. Комнаты на нём делились на общие и индивидуальные. В общих, жили люди одинаковых направлений и если ты берёшь другую работу, тебе следовало переселиться. Это было сделано для более эффективной организации времени работников. Индивидуальные комнаты получали люди, достигшие определённого уровня.

— Ты, вообще-то, ничего не достиг, — вставила сестрёнка, — но тебя, наверно, как единственного мужчину поселили.

Всего в доме работало 150 тех самых «принеси-подай» и 50 обслуживающих сотрудников. В отдельную категорию входила хозяйка, что было неудивительно. Она жила на четвёртом этаже, и её комната была совмещена с кабинетом.

На минус первом этаже были расположены: кухня для персонала, кухня для гостей, столовая для персонала, две общественные ванные, прачечная, склад всевозможных, нужных вещей, комната отдыха для персонала и котельная. Для Оды это выглядело крайне нелогично. Такие помещения, обычно находились на самом нижнем этаже, в соображении нормальной планировки, вариант этого здания был ужасным. Но, как ему объяснили, изначально, это был просто подвал. Со временем, бизнес расширялся, но место над землёй занимала компания более крупная, потому и пришлось строить вниз. Уже позже та компания разорилась, и хозяйке уже ничего не мешало прибрать надземное здание к своим рукам.

Первый этаж был чисто прихожей. Гардеробные, залы ожидания, ресепшен, всё это было там. Быстро показав ему экстренные выходы, женщина повела его выше. Этажи со второго по четвёртый были обставлены по одному и тому же плану. Обеденные залы, гостевые комнаты, купальни. Также присутствовали медблоки, пользующиеся бешеной популярностью.

— Ну, вроде всё, — женщина устала упёрла руки в боки, остановившись прямо напротив кабинета тётушки, — вопросы?

Судя по её виду, вопросов она не ожидала.

Ода разочаровал её скромным поднятием руки.

— Давай, — она обречённо махнула рукой в его сторону.

— Почему здесь так пусто? — и вправду, здесь никого кроме них не было. Здесь, во всём здании, имеется ввиду.

— А, — вспомнила сестрёнка, — у нас же рабочий день ночью, знаешь. Я забыла рассказать. Все сейчас спят. Ну, может некоторые ушли куда-то отдохнуть, не знаю. Лично я выходила купить себе новые туфли. Старые совсем уже. Так и не купила, вот чёрт! — женщина в раздражении топнула ногой, — В общем, мы работаем с 00:00 до 08:00 по будням, с 21:00 до 05:00 по выходным. Девочки, которых ты видел сегодня, прибирали с конца рабочего дня, у нас был жуткий наплыв гостей. На этом-то всё, а?

— Всё.

— Всё, пока, спокойной ночи, утра, дня или что-то вроде того, — сестрёнка будто испарилась.

— Спокойной? — Ода растерянно смотрел ей вслед.

«А всё-таки, — вдруг подумал он, — она же говорила своё имя ещё раз, да. Как же её там?»

Даже интуиция молчала.