Гарфон уловил скрытый смысл его слов. Нахмурившись, он нерешительно поинтересовался:

– Ваше предложение повлечёт за собой риск жизням людей?

Ян усмехнулся:

– Я здесь для того, чтобы предложить способ для спасения этих жизней, платить для этого жизнью за жизнь точно не является лучшим решением, Гарфон.

Видя, как напряжена между ними атмосфера, Оливер снова взял на себя инициативу посредника. Он поднял руку, призывая лорда Гарфона остыть:

– Пожалуйста, если у вас есть решение, лорд Ян, поведайте нам о нём.

Ян откинулся на спинку стула:

– Всё просто, колдуны трудятся над защитой города, но они слишком слабы, ведь что может сделать человек с мифическим существом?

Оливер и некоторые члены церкви уловили смысл слов Яна, и выражение их лиц стало мрачным. Глаза Алекса потрясённо расширились, и он воскликнул:

– Вы имеете в виду…!

– Ты прав, – Ян усмехнулся, – Если человек не в силах справиться с мифическими существами, то, может быть, стоит поручить это их сородичам?

Лорд Гарфон вскочил со своего места, лицо его покраснело от бурлящего в нём гнева:

– Какая дерзость! Вы хотите сказать, что предлагаете мне открыть мифическим тварям дорогу в Руналию?!

Оливер снова поднял руку, предупреждая лорда:

– Пожалуйста, убавьте громкость и успокойтесь, лорд Гарфон.

Вымещение гнева на собрании могло только разрушить его имидж, поэтому лорд Гарфон, громко хмыкнув, занял своё место. Его лицо всё ещё яростно пылало от предложения Яна. Руналия ни за что не откроет свои ворота для мифических существ. Ненависть и страх настолько глубоко проникли в их существо, что они никогда не откроют для них свои границы. Члены Церкви также понимали, что Ян имел в виду, говоря о последствиях своего способа. Если жители Руналии узнают, что их Лорд пустил мифических существ на их землю, случится хаос. Но если они хотят спасти жизни жителей этой земли, то впустить мифических существ, чтобы те сражались со своими собратьями, было бы верным решением.

Однако Гарфон никак не мог смириться с этим предложением и не собирался соглашаться ни при каких обстоятельствах. По его взгляду было ясно: он подозревал Яна в том, что тот стремится присвоить его земли себе, вынудив его позволить мифическим существам войти в Руналию. Он сжал руку в кулак и снова ударил по столу:

– Я против этого предложения! Я никогда не смогу позволить открыть границы Руналии для мифических существ!

Итан постучал пальцами по столу, повернул голову и с ленцой в голосе произнёс:

– Не будьте слишком вспыльчивы, лорд Гарфон. Это способ сработает, только если мы сами захотим войти в Руналию и работать с вами. Однако никто здесь не собирается делать это после той ненависти, что вы и ваши люди проявили к нам.

После язвительных слов Итана снова наступила тишина. Члены Церкви продолжали обсуждать возможное решение, не переставая размышлять об предложенном решении проблемы.

– Мы должны записать и тщательно обдумать предложение лорда Яна, но пока будем искать иные пути. Есть ли у кого-нибудь другие варианты?

Собравшиеся, посмотрев на своих соседей слева и справа, покачали головами. Видя, что ни у кого нет других предложений, с губ Оливера и Алекса сорвался утомлённый вздох. Поскольку за окном была уже совсем тёмная ночь, они свернули собрание и отложили обсуждение до следующего раза.

– Будущее собрание будет также посвящено также этому вопросу, благодарим вас за сотрудничество, господа лорды, – подвёл черту обсуждению Рухан. Люди поспешно повставали со своих мест и двинулись на выход. Не обращая внимания на остальных лордов, что, кроме Гарфона, собирались в кучки и обсуждали его предложение, Ян встал со своего места. Теперь, когда он закончил с этим, у него не оставалось никаких дел, и он собирался возвращаться домой. Рухан и старый служитель Кайл догнали Яна уже около лестницы и окликнули его:

– Лорд Ян.

Ян повернулся к ним и окинул мужчин долгим взглядом красных глаз, как бы говоря: “В чём дело? Вы ещё хотите что-то обсудить?"

Рухан тщетно пытался прочитать выражение лица Яна, но на нём как всегда сияла полуулыбка. Трудно было сказать, какой она была, иногда мягкой, или очаровывающей, а для некоторых людей – полной отравляющей насмешки над окружающими. Он предполагал, что Ян уже примерно понял, о чём он собирается ему сказать, и просто изобразил невинное выражение лица, но сделал это настолько безупречно, что даже он сам служитель Церкви почти поверил, что Ян действительно не в курсе, о чём пойдёт речь.

Вздохнув, Кайл коротко произнёс:

– Речь пойдёт о мисс Элизе Скотт.

– Продолжай, – приказал Ян.

Кайл трижды глубоко выдохнул и произнёс:

– Поскольку мисс Элиза Скотт теперь находится под защитой вашего дома и в связи с тем, что она уже совершеннолетняя, мы, Церковь, не вправе оспорить её решение. Выбор ли это, того, где она будет жить, или того, кому доверять. Однако, пожалуйста, знайте, что она по-прежнему находится под нашей защитой. Если она изменит свой выбор, пожалуйста, предоставьте ей свободу...

Кайл не успел закончить свою фразу, как из Яна вырвался тихий смешок. Прежде чем Кайл и Рухан успели спросить, над чем он смеётся, он поднял руку:

– Мне вот интересно, что вы собираетесь обсуждать, заговорив о моём маленьком щеночке. Вам не обязательно просить меня об этом. Я с самого начала планировал это сделать. Что ж, если вам больше нечего мне сказать, я пойду. Доброй ночи.

Ураганом он покинул место собрания, заставив Кайла снова удручённо вздохнуть. Рухан знал, как сложно было вести диалог с Яном. Он повернул голову и произнёс:

– Тебе не стоит так сильно волноваться, Кайл. Из того, что я видел, не похоже, что лорд планирует использовать Сладкое дитя в своих целях.

– Я надеюсь на это, – вздохнул Кайл, – Этот человек не разу не похож на нормального, и что творится у него в голове, никто, кроме Бога, понять не может. Даже если он и не планирует использовать мисс Элизу в своих планах, я боюсь, что между ними что-то произойдёт.

– Ты имеешь в виду, что у них могут быть отношения? Даже если и так, что в этом плохого?

Кайл отвернулся, бессильно качая головой, лишь невнятно произнеся:

– Всё, так как Сладкое дитя проклято. И это смертельное проклятие может привести даже к гибели Империи.

Мысли, кружащие в голове мужчины, заставили проступить каждую морщинку на его лице.