Я решил убить отца после того, как он продал платье моей матери, чтобы купить себе алкоголь.

До того момента, у меня даже были еще какие-то надежды. У меня были ожидания.

Однажды этот человек обязательно изменится. Он обязательно все поймет. У меня не было причин так думать, но, возможно, я желал увидеть что-то отеческое, или, если нет, то человечное в нем.

По прошествии более сотни лет, трудно вспомнить, что я чувствовал в то время, но я точно знал, что имею несколько вариантов убийства этого человека.

Мы жили в одном доме, и он целыми днями валялся тут и там, пребывая в состоянии глубокого сна. Если бы у меня был нож, я смог бы убить его, когда мне было пять, или вроде того.

Причина, по которой я этого не сделал… Потому что я все еще считал этого идиота своим отцом. Даже несмотря на то, что я не любил его, я все еще так считал.

Но я был неправ.

Этот человек был сволочью.

Он был не родителем, он был отбросом.

Даже сейчас, сто лет спустя, мне все еще неприятно называть его своим отцом. Я вижу его животным, а не отцом. Я бы предпочел звать своим отцом Джорджа Джостара.

Этот человек пытался продать платье моей матери.

Нет, на самом деле, попытки его увенчались успехом.

Я возражал, но стоило мне на минуту отвернуться, этот никчемный человек самолично отнес его в ломбард.

Платье было старым, и много за него он не получил.

Этот человек продал воспоминания о моей матери за бутылку выпивки. Нет, для него это не было воспоминанием. Это было всего лишь платье, которое случайно оказалось в его гардеробе, то, о котором он просто забыл, а потом однажды продал. Все. Для него это наверняка было как подобрать монетку, закатившуюся за шкаф.

Он был совершенно бесполезен.

Мой отец никуда не годился.

Я понял это.

Всем своим сердцем, я наконец-то это осознал.

Потому я и решил убить его… Нет, трудно сказать, что это было решением. В действительности, для меня это было как раздавить жука, ползущего по корешку моей книги.

Работа днем и ночью, чтобы получить деньги на выпивку и лекарства для этого ублюдка, вызывала во мне ярость. Не говоря уже о стыде.

Какую же ошибку я совершил.

Вот что я заключил.

Мой отец определенно был «берущим».

Моя мать «давала», а мой отец «брал».

Я понимал, и в то же время нет.

Тот, у кого он брал, был мной.

Живя под давлением своего отца, я думал, что я неплохо справляюсь, борясь с невзгодами, упорно стараясь выжить. Но я был неправ.

Он просто пользовался мной.

Наконец-то я осознал, что мной лишь пользовались и обращались со мной как с рабом.

Было слишком поздно, но я понял это.

Нет… не слишком поздно. У меня все еще было время.

Именно поэтому я решился сделать это. Я решил убить своего отца.

Однако к тому времени я уже не был пятилетним мальчиком. Я не мог совершить что-то импульсивное, как, например, распороть ему живот ножом, пока он спит.

Хоть я и обитал в месте без всяких законов и заповедей, убийство отца все еще оставалось непростительным преступлением. И я не собирался рушить свою жизнь из-за этого человека.

Нет, я уже впустую потратил больше десяти лет своей жизни на этого человека. Я не хотел тратить еще больше. По этой причине мне пришлось осторожно изучать способы убийства. Если я и собирался это сделать, преступление должно было быть идеальным.

Я все еще был ребенком, но уже был способен жить самостоятельно. Я осознавал это и отдавал себе отчет в своих действиях. По этой причине я не мог отбросить свою дальнейшую жизнь.

Я не собирался убивать его от отчаяния. Я собирался убить его с прямым намерением.

Поэтому мне пришлось думать. Думать о том, как убить моего отца.