У меня появилось еще немного времени, поэтому я продолжу свои недавние записи.

Продолжу писать о том, что произошло век назад.

Я решил убить Джонатана. Человека, с которым я рос как с братом, и который даже был мне братом по документам, я решил убить с помощью каменной маски.

Дело было в том, что он раскрыл мой план по убийству Джорджа Джостара, но даже если бы этого не произошло, я бы все равно решил покончить с ним рано или поздно.

Поэтому я просто собирался «сделать то, что было необходимо»

Вот и все.

То, что необходимо.

Я не испытывал никаких душевных терзаний. Это было за несколько дней до того, как я прекратил быть человеком, но, возможно, именно в тот момент я на самом деле отрекся от человечества.

…Но возможно я вообще никогда не был человеком?

Живя в том проклятом городе, с глупой матерью и отцом-ублюдком, мог ли я проникнуться человечностью?

В мире, где человек человеку волк, не было ни единого человека. Не могу сказать, что и поведение моей матери было схоже с человеческим.

Нет.

Как там говорил Пуччи? «Желание попасть в рай».

Если это делает человека человеком, то, полагаю, моя мать была человеком. И, возможно, в таком случае, что и я, Дио, вампир без единой капли человечности в душе, тоже человек?

Если углубляться в эти слова, то это на самом деле достойно глубокой философской дискуссии, но я не стану расписывать мысли по этому поводу и остановлюсь на фактах.

Факт был в том, что я не смог убить Джонатана даже каменной маской. Если подумать, такими темпами эта книжица начинает превращаться в подробный список моих провалов. Но все же, не важно, сколько раз ты потерпел неудачу, если в конечном итоге ты становишься победителем.

Начну с того, что каменная маска вообще не была оружием для убийства. Со всеми этими иглами, выпрыгивающими, когда кровь попадает на нее, нацеленными на мозг, она всегда представлялась мне каким-то древним орудием пыток. Но в самый последний момент, в самую последнюю секунду я понял, что она им не являлась.

Я рад, что не воспользовался маской для убийства Джорджа Джостара.

Пока Джонатан, рискуя своей жизнью на Огр-стрит, искал источник того восточного яда, коим я убил своего отца и пытался убить отчима, я бродил по городу ночью.

Бродил с бутылкой в руках.

Я не мог не напиться, зная, что мой план раскрыт, и что Джонатан скоро отыщет доказательства моего преступления.

Но чем больше я пил, тем больше я злился. Я злился на себя, за то, что пью, прямо как тот кусок мусора, которого я звал отцом.

Я чувствовал, как тону в ненависти к самому себе.

Конечно же я не передумал убивать Джонатана, вне зависимости от того, найдет он доказательства или нет. Я знал, насколько был невероятен тот факт, что он сможет вернуться живым и невредимым с Огр-стрит, но это знание никак меня не успокаивало.

Мои планы были разрушены.

Моя жизнь была разрушена.

Спустя семь лет, после всего этого времени, мое будущее было готово превратиться в прах. Зная это, я понимал, что если даже я убью его и представлю все как несчастный случай, ничего не изменится.

Погруженный в эти мрачные мысли, я столкнулся с двумя мужчинами на дороге. Они были из тех людей, на которых я бы в любой другой ситуации не обратил внимания, хотя, вспоминая детство, я был привычен к стычкам с подобными уникумами. Поэтому сначала я попытался проигнорировать их, но слова, которые произнес один из них, привели меня, Дио, в ярость.

«Эй! Слушай, когда к тебе старшие обращаются, сопляк! Куда это ты плетешься? Или ты от мамки своей отбился?»

«Мамки».

Мать. Моя мать.

В тот момент, когда я услышал эти слова, я ударил его в лицо бутылкой.

…Мои записи становятся беспорядочными.

Я продолжу завтра.

Я распишу эксперимент, поставленный мной на человеке.