Когда в твоей команде находятся те, кто приносят только раздражение, не удосуживаются даже помочь, просыпаться с кислым выражением лица становится обычным делом. Этому раздражению должен быть предел, но о каком пределе может идти речь — даже если ты вскипишь, как чайник, никто не обратит внимание? Узумаки недовольно морщится, застав товарищей за очень интересным разговором на кухне.

— Может, она израсходовала всю чакру и померла, — сонно потирает глаза Сакура, не скрывая в голосе неприязни к напарнице. — Простая ведь, как веник.

— Может, и впрямь померла, с неё станется, — насмешливо протягивает Саске, почувствовав за своей спиной знакомый испепеляющий взгляд.

— Сзади, она всё слышит, — устало выдаёт Хатаке, встретившись взглядом с нахмуренной блондинкой, осознавая, что вся эта тройка вместе взятая — гремучая смесь по сравнению с его старой командой.

— Какие вы добрые, аж смерти желаете, — буркнув, Узумаки входит на кухню, обиженная и раздраженная. Какое она зло сделала этим двоим, раз её постоянно оскорбляют, а её попытки подружиться нахально высмеивают? Где справедливость? Где чудесная дружба, которая согревает узами и доверием? Почему её нет между ней и этой парочкой? Да почему они такие злюки, язвы, что аж слезы наворачиваются на глазах?!

Девчонка, пройдя на просторную, с бросающимися в глаза рваными обоями кухню, плюхается на шаткий стульчик. Осматриваясь по сторонам с обиженно вытянутой нижней губой, пару секунд сверлит взглядом дыру в своих товарищах. В ответ на этот полный обиды и злости взгляд Саске лишь скользит усмешкой по покрасневшему лицу, а Сакура начинает дёргать глазом, плюхнувшись на стульчик.

М-да, точно гремучая и опасная смесь.

Зачем Хатаке взял их обучать, если они даже незнакомы с такими простыми понятиями, как «дружба и поддержка»? С банальным взаимопониманием даже не знакомы, с которым родители были должны познакомить с пеленок их, но не Наруто. У девочки нет даже родственников, что могли бы её поддержать или научить чему-то.

— Котёнок боится и завидует мне, хах.

— Сам ты котёнок! Я не котёнок! И не боюсь я тебя!

— Прекратите скулить, — тяжело выдохнув, Какаши строго одёргивает спорящих Наруто и Саске, взывая обоих к спокойствию и адекватной реакции на его слова. — Нас ждёт тренировка, — спокойно проговаривает он, явно привыкший к таким глупым и шумным детям. Из его команды остаётся адекватной и спокойной только Сакура, принявшая его строгость и приказ как данность, но на деле внутренне грызущая ногти от волнения. Ей никогда не хотелось тренироваться, драться, ведь ухаживать за собой — тоже важное дело! К тому же она — нежная девочка, но карьера шиноби обязует биться, драться и становиться сильнее. Не только правила шиноби, просто быть ниндзя — уже подталкивает идти пробовать себя в тренировках, а ещё стремление возлюбленного стать шиноби. Тяжело вздохнув и состроив грустное лицо, она ждёт, когда кушать подадут, после чего собирается учиться всяким техникам. Сакура тяжко вздыхает.

Одна Наруто не ждет кушанье, с диким раздражением вскочив со стульчика, да так, что тот с грохотом падает. Это дерзкое и глупое неожиданное действие, созданное на почве обид, вызывает недоуменные взгляды и обречённый вздох со стороны Хатаке.

Ну всё, началась драма.

***

Саске расползается в насмешливой улыбке, незаметно проследив за этой безмозглой дурнушкой, намереваясь обсыпать её колкими словами. Ведь тешить своё самолюбие и эго — святое дело! Нет, он не собирается над ней откровенно издеваться, бить или в арсенал брать тяжёлые слова, доводящие до слёз и нескончаемых обид. Это не в его характере, но надо ему до кого-нибудь докопаться. Учиха давно не хулиган, лишь глыба льда и холода, но детские привычки не стерты до конца. Да и ему просто не нравится, что Узумаки всё время куда-то пропадает, поэтому проверить надо.

— Саске-кун, — раздается бесцветный голос Сакуры, на что Учиха раздражённо кривится. Непонятно зачем и для чего увязавшая за ним влюблённая помеха не спускает своих зелёных глаз, отчего неприятная дрожь пробегает по спине. — Наруто же сирота, глупышка и никому не нужная дура. Зачем тебе она? — от такой неприкрытой прямоты в вопросе Учиха ощутимо вздрагивает. От такого ледяного тона с ревнивыми нотками Учиха с отвращением кривится, сравнив «не обижай меня, я ведь люблю тебя» с «я эгоистка и ревную».

Это сильно нервирует, раздражает, почему-то говорит о том, что он словно дорогая сумочка, за которую девчонки дерутся и готовы порвать друг друга. Последние мысли тяжелым камнем падают на невольное раздражение с мыслями о Наруто. Эта раздражающая девчонка постоянно доводит до белого каления своими выходками. Она ему не ровня, возомнившая себя ею, за его спиной строящая нелепые козни. Она даже нелепо выглядит со своим оранжевым цветом, кричащем о том, что Узумаки — яркая личность. Да, личность яркая и бесящая, маячащая перед его глазами светлым пятном и маленьким ребёнком из его прошлого. Таким же глупым, наивным, но более тёмным, нежели ярким. Да, она бесит его своей излишней яркостью и светлыми волосами, но неприязни не вызывает. Потому что Наруто — светлый ребёнок, вздорная, но понимающая его девчонка. Они за всё школьное время едва пару слов сказали, но друг о друге узнавали больше за пределами Академии.

Саске помнит, как её провожали на людных и пыльных улицах презрительными взглядами, открыто унижали и избивали до потери сознания, обзывая «девочкой-демоном». Саске знает, что она не в курсе, что он был свидетелем её истерик, унизительных падений и бараньего упрямства на кулачных боях. Саске её вполне понимает, так как на его спину смотрят не только восхищенные и влюблённые взгляды, но и презрительные, с воплями в стиле «сын предателей и дрянной Учиха». Он понимает её, ведь ему приходится иногда быть грушей для чужих ударов, как и ей. Они с Наруто как два отражения, только с разными историями создания и рамками, но с одинаковыми трещинами. Как бы ни странно о таком думать, но ему кажется иногда, что Наруто смотрит на него и переваривает что-то, проводя параллель между собой и ним, вспыхивая злостью к тем, кто жестоко обходился с ним и оскорблял. От этих мыслей разливается тепло, но слова Сакуры беспощадно режут это приятное чувство.

— Мы с тобой на разных сторонах баррикад, — холодно произносит Учиха, на секунду бросая взгляд на Сакуру, с неприязнью скользнув по её побледневшему лицу и поджатым губам. Слова мальчика срабатывают как пощечина для неё, невольно заставляя Учиху усмехнуться.

— В смысле, Саске-кун? — Сакура пытается говорить нормально, но голос ломается, будто она готова заплакать. Нет, его этим не возьмёшь, не тронешь чёрствое и холодное сердце, Харуно. — Я не понимаю тебя.

— Так и не понимай, — лениво пожимает плечами Саске. — Твоё дело.

— Саске-кун? — искренне удивляется Сакура, не понимая, теряясь в словах мальчика.

— Она сирота, как и я, — лениво отвечает Учиха, нехотя пытаясь вызвать в этой дурочке совесть. Конечно, это тяжело — терзать кого-то угрызениями совести, потому что большинство людей — часть стада. — Наруто — неусидчива из-за нехватки внимания и любви, которой абсолютно лишена из-за таких надоедливых людей, как ты, — это стадо управляемо одинаковыми, эгоистичными и жестокими целями. Это стадо управляемо слепыми желаниями, глупыми мечтами, которые не обходятся без радужных очков или закрытия глаз на чужие страдания. А люди из этих стад глупы, надоедливы и прилипчивы, как мухи, или оправдывающие свои жестокие поступки, но творящие их каждый день.

Сакура некоторое время молчит, приоткрывая рот, чтобы хоть какое-то слово вылетело, но слышатся лишь тихие вздохи. Ей хочется что-нибудь сказать, выговориться, но слова комом застревают в горле. Они не дают ни вдохнуть свежего воздуха, ни выразить возмущение, а в ушах так и слышится упрёк мальчика. Упрёк, полный яда, застилающий пеленой злобы глаза. Упрёк, полный возмущения и горькой правды… Она надоедливая для Саске-куна?

— Наруто — тупица, но она такая же, как я, — одиночка, — желание насмехаться медленно растворяется в воздухе, а Саске с тоской вспоминает некоторые моменты из своей жизни, опять проводя параллель между ней и собой. — Светлая девчонка, хоть раздражающая и неугомонная. Такого мнения я, а ты о ней думаешь как объекте для неприязни, помехе, Сакура.

— Саске-кун, — тихо проговаривает Харуно, переваривая сказанное мальчишкой. Оказывается, причина его интереса и беспокойства к Наруто кроется в том, что они оба — сироты, выросшие без родителей. Им больно и одиноко жить в стенах своего дома, в котором нет никого и ничего, ни вкусного обеда, ни завтрака. Обоих шпыняют в деревне, ненавидят, желают зла, а тех, кто готов предложить помощь, нет рядом. Ведь кругом «надоедливые» люди, равнодушные к чужим проблемам. Жалость накатывает сильной волной, затопляя собой всё внутри Сакуры. Её мысли начинают крутиться вокруг двух товарищей, а зависть и ревность отбрасываются в сторону глухого леса, высоких деревьев с широкими ветвями. Сегодня у неё будет тема для размышлений, подкинутая собственной, медленно просыпающейся совестью и Учихой, впервые разговорившимся за всё время, проведённое в команде. Удивительно.

***

— Хаку-кун, можно спросить? — мальчик оборачивается на девичий, звонкий голосок, обладательница которого смущённо чешет затылок.

Хаку в ответ слабо улыбается, понимая, что ему не повезло быть найденным знакомой посреди густого леса. Потому что Наруто отличается не только возрастом и бестактностью, но детской непосредственностью. Без всяких раздумий она понесётся к нему навстречу с крепкими, ненасытными и дружескими объятиями, не зная, что он — её враг. Так ещё, заглянув в глаза с широкой, такой доброй и милой улыбкой, продолжая упёрто проявлять свою дружелюбность, тронет покрытое защитным льдом сердце. С одной стороны, приятны и хороши такие распростёртые объятия, но с другой стороны, это нелепо, и в жизни шиноби нет места обычным радостям. За такую излишнюю эмоциональность у ниндзя сами шиноби, даже гражданские из деревень, могут покрутить пальцем у виска, а от детского поступка…

Внутри Наруто неподдельная радость от встречи с юношей тепло тягучей слизью растекается, невероятно согревая. Хаку мысленно отмечает, что с ней находиться довольно приятно и весело, ожидая выкидываемых в любой момент, в любое время глупостей и проказ. С ней выговориться можно и хорошо провести время, но открыться не откроется он, но всё же не оставит свои хорошие черты без внимания. Ведь им скоро предстоит драться на судьбоносном мосту, и пока что неизвестно, кто выйдет победителем, кто проигравшим, а ему хочется остаться в памяти блондинки не только врагом. Сглотнув, Хаку равнодушно кидает взгляд наверх, сталкиваясь со взглядами двух детей, прибывших сюда. Узнает он в их лице учеников Какаши-сана, сражавшихся против его учителя.

— Да, конечно, — улыбается ей Хаку, изучая их взглядом.

Из этих учеников мальчишка, невысокий, темноволосый, одаряет его цепким, презрительным взглядом, подозрительно уставившись на Хаку. Под таким взглядом даже неудобно находиться, но и немного смешно, когда заметно и как-то обидчиво поджимаются губы того мальчика. Очень смешно, особенно в тот момент, когда наблюдаешь мелькающие эмоции, на только на первый взгляд угрюмом лице. От сузившихся, бездонных глаз с горящим огоньком до лёгкого румянца и очень недовольного лица, будто бы его только что прилюдно оскорбили. Девчонка рядом с ним только приветливо улыбается, усевшаяся на широкой ветви дерева, повергает в изумление Хаку своим неестественным цветом волос. Смотрит она мягко, дружелюбно и блистает красотой, свойственной лишь изнеженным девочкам, словно выросшим в хороших условиях цветочкам. Кажется, что она и есть цветочек, для которого одно неверное действие равносильно погибели. А Наруто — девчонка другая: с тремя усиками на щеках и шилом в попе, выделяющаяся, нескладная, грубоватая, с языком без костей. Её сразу не сломаешь, несмотря на то, что не раз наступил.

— Йоу, добе, — когда тот мальчишка подаёт насмешливый голос, слегка расползаясь губами в подобии ухмылки, Наруто по-настоящему коробит. Её плечи заметно, досадливо вздрагивая, расплавляются, лицо передёргивает от отвращения, рот кривится. Саму её и вправду коробит, ведь какого-то фига сюда заявилась эта парочка, из которой один неприятный тип ещё и подаёт голос. Такой привычный, насмешливый голос, холодный, без других оттенков. А смазливая физиономия такая привычно-хмурая, иногда ехидная, что Наруто хочется надавать Учихе тумаков. Конечно, ей всегда хочется надавать ему тумаков, когда предстает удачный момент для этого. И причин врезать ему прямо в лицо много. Сейчас как раз она есть, ибо Учиха опять её оскорбил. Третий раз за день, что вызывает волну злости.

— Наруто, у нас же тренировка, забыла, что ли? — от прозвучавшего, немного визгливого голоса Харуно Наруто пошатывает, словно готового упасть в обморок пьяницу. Хаку и вовсе округляет глаза, ожидав совершенно нежный, девичий голос, а не такой визгливый.

— Да помню я, — раздражённо отзывается Узумаки, недовольно выпятив нижнюю губу. От неё так и веет осязаемым раздражением, ибо присутствие этой парочки невыносимо для её не железных нервов и буйного характера. Она знает, что они пришли для того, чтобы показаться на её фоне умнее. Она знает, что они пришли для того, чтобы обсуждать за её спиной всё самое плохое в ней, как сегодня! Ох, какая злость сегодня накатила вместе с горькой обидой, освежившей память, невольно заставившей вспомнить все попытки подружиться. А эти попытки были и остаются напрасными. Тяжело вздохнув, девчонка переключается от темы обид на другую. — Э-э, ну, как завести дружбу с заносчивыми какашками? — Наруто смущённо отводит взгляд, продолжая нервно чесать свой затылок. Её не то чтобы крепкой, сильной и неразрывной дружбы хочется, не то чтобы хочется обрести друзей в лице этих напарников и скрасить одиночество… Просто Наруто остро нуждается хотя бы в дружеских отношениях, уважении друг к другу без язвительных оскорблений, рукоприкладства. Она горит этим желанием, безумно-безумно одержима, ведь ей и так не терпится завязать дружбу с кем-нибудь! С детства она всегда хотела много друзей, мечтала быть счастливой. И знаете что, мечты сбываются, когда упорно добиваешься их исполнения. Наруто растягивает губы в широкой улыбке, изредка посмеиваясь и продолжая выпытывать взглядом ответ от Хаку.

— Ну, не знаю, люди разные — к каждому нужен подход.

— Спасибо, помог, хех.

***

На их сбивчивые и совершенно неубедительные оправдания Какаши устало вздыхает, сонно закрывая глаза. Мало того, что каждый божий день мешают его уставшей голове отдохнуть от учительских забот, их гудений в соседней комнате, так и ещё опаздывают на тренировку. Ладно, он там со своими закидонами, и то на десять минут, но не на целый час. Да что там! Он никогда не заставляет кого-то так долго ждать, а эти маленькие сорванцы заставляют, молча стоят, стыдливо опуская взгляды вниз, приковывая их к земле. Какаши ударяет себя по лбу, не желая иметь дело с воспитанием детей, ибо чует заранее, что его старания потерпят фиаско. Абсолютно никакого воспитания и уважения у его учеников нет ни к нему, ни друг к другу, что сильно огорчает. К тому же он им не родитель, который всему должен учить и объяснять, что плохо, что хорошо, как трёхлетним. Учителя ведь тоже люди и должны иметь отдых от будничной рутины и опасных миссий.

Узумаки, поникнув, пристыженно молчит, уставившись себе под ноги. Несмотря на крайне вызывающий сомнения вид, да и заметную лень, Какаши-сенсеем можно действительно восхищаться. Шутить он мастер, улыбаться умеет, говорить о хороших делах и нравоучениях тоже мастер, что иногда действует на нервы. Он почти как Ирука-сенсей, только сильный и чересчур строгий, молчаливый. Строгий? Да-да, он строгий и холодный мужчина, от которого Учиха Саске недалеко ушёл, если судить по проявлениям эмоций. По большей части у него безэмоциональное выражение лица, но отношение Узумаки это не меняет. Хотя ледышек она недолюбливает. Мужчина — доброжелательный, пытающийся защищать своих товарищей, что очень ценно. Желающий наказать? Пф, подумаешь.

От последних мыслей у неё вытягивается лицо и широко открывается рот в попытке высказать в протест что-нибудь, да вот она только давится возмущением. Девчонка задыхается, почувствовав, как жутко краснеет. Её хотят наказать! Возмутительно! Так ещё и вместе с одной парочкой, как маленьких провинившихся детей, поставить в самый угол стены позора. Таких же мыслей Саске, вспомнивший взгляд любимой матери, застукавшей его, ребёнка, в страшном преступлении — в бесшумном воровстве сладостей из холодильника. Сакура и вовсе раздраженно дёргает плечами, невольно вспомнив суровую маму с её методом воспитания и криками, от которых весь дом стоял и стоит на ушах.

— Вы наказаны, — возвращает их в реальность ласковым, мягким голосом Хатаке, собираясь прочистить им мозги и тренировать, как научился с детства и после пребывания в Анбу.

— Как в детском садике, — сердито бурчит Саске, чувствуя, как обидно за то, что его не тренируют, а наказывают, как малолетнего проказника.

— Именно, — вяло опускает голову вниз Харуно, посчитав, что наказание от Хатаке — своеобразная месть ей и другим за плохое поведение, свойственная строгим родителям.

— Впервые я с вами согласна, — разделяет их мнение Наруто, дувшись как мышь на крупу, облокотившись на ствол дерева. На её нервах играет сенсей со своими наказаниями, а не началом тренировок и обучением супер-крутым техникам, что сильно разочаровывает. Ей пора обучаться у него, а не гулять на свежем воздуха, кругом озираться на лес, слушая пение птичек. Учиха сердито поглядывает на Хатаке, враждебно настроившись после попыток последнего ускользнуть от своих обязанностей. Этот воинственный, враждебный настрой нависает в воздухе, передаваясь остальным. Но стоит мужчине завести речь о контроле чакры, дети чуть ли не ловят челюсти, полными надежды глазами смотря на того. Весь этот злой настрой быстро растворяется, бесследно исчезает, вот только из детей остается с таким настроем Сакура.

Девчонке не по себе от того, что придется изучать техники. Она бесклановая куноичи без каких-либо навыков, без особой чакры, потому и слабая. Не в состоянии метнуть сюрикен или просто драться кулаками, то о каких, ответьте пожалуйста, кулачных боях может идти речь? Именно, ни о каких. Тяжело вздыхая, Сакура устало горбится, чувствуя на своей спине невидимый груз. Тем временем Наруто и Саске бросают друг в друга незримыми для чужих глаз молниями, между ними вспыхнуло соперничество. Они двое будто бы наперегонки играют, пытаясь залезть на чёртовы длинные деревья.

— Чёрт, — сдавленно проговаривает мальчик, с завистью замечая, что негласная соперница почти залезла на ствол дерева. Обливаясь потом, она всячески строит ему гримасы, пытается показаться сильной и крутой. Но Учиха на эти старания внимание не обращает, всё ещё упорно зацикленный на освоении чакры и обиженный на то, что она вместо того, чтобы тренироваться, гуляла с кем попало под ручку.

— Эй, цып-цып, Учиха, — опускается до плоских шуток с широкой, озорной улыбкой Наруто, сидя на невысокой, душистой траве. Над ней возвышается высокое дерево с раскидистыми ветвями, отбрасывающее тень.

— Чего тебе, тупица? — холодно проговаривает Учиха, поглядывая на девчонку, к своему удивлению узрев вместо обиженной блондинки хохочущую. Она заливается издевательским, звонким смехом, отчаянно хватаясь за живот и катаясь по земле. Да она чуть ли не отжигает, будто на танцполе!

— Чего уставился, Учиха? Неужели хочешь побыть петушком или курочкой, отзываясь на «цып-цып»? Хотя о чём я, если у тебя, как у петушка, торчит гребешок…

От такого откровенного оскорбления у Саске вечно хмурые брови вскидываются, а сам он чуть ли не роняет челюсть, со зла выплюнув много колких и злых слов в адрес обидчицы. Наруто вообще обнаглела. Мало того, что постоянно орёт под его бедным ухом, так и ещё опускает его самооценку до уровня плинтуса. Мало того, что бесит его своими выходками, гулянками непонятно с кем, так и ещё сравнила его с глупыми птицами. Обиженно поджимая нижнюю губу, мальчик демонстративно отворачивается, гордо расправив плечи. Узумаки в свою очередь довольно улыбается, прыснув сильнее, осознавая, как это приятно, когда кто-то ведётся на её шуточки. Особенно тогда, если этот кто-то не кто иной, как холодный и сильный Учиха Саске.

— Ты чё, серьёзно клюнул на шутку? Эй, ну, скажи хоть слово! Тьфу ты, подумаешь, с курицей глупой сравнили. Меня вообще «психопаткой» зовут все кругом, а тебя-то «курицей»…

— С деревней не разговариваю.

— Чего заводишься? Я с тобой спокойно разговариваю, а ты ведешь себя, как… как Учиха. И сам ты — деревня. На чём мы остановились? Так вот…

— Спасите меня…