— Ваше величество, ваши глаза затуманены! Как-то вы сказали мне, что готовы пролить кровь ради ваших идеалов! Хотите сказать, что Ламбер является единственным исключением?! Разве вы не понимаете, что у вас нет другого выбора, кроме как убить его?!

— ...

После слов Грифа опечаленная Аврелия замолчала.

Она будто ждала, что он передумает.

Гриф ждал ответа, глядя на неё.

Но ответа не было.

Будто оцепенение прошло, и он вновь заговорил:

— Иначе будет действовать герцог Рейдан, и прольётся кровь десятков тысяч. Я до сих пор считаю Ламбера своим другом. Но нельзя совмещать дружбу и политику! Одно ваше слово, и я убью Ламбера! Прошу, примите решение!

После этих слов она закрыла глаза.

Гриф выглядел раздражённым.

Казалось, что девушка отказывается от собственных слов.

Длилось долгое молчание.

— ... В последнее время у меня не было возможности встретиться с Ламбером. И если так говоришь ты, его друг... Наверняка это правильное решение, — сказав это, Аврелия приоткрыла глаза и посмотрела на Грифа.

— Понятно! Тогда я...

— Уходи, Гриф! Я забуду то, что ты сегодня сказал, — Аврелия не дала ему договорить.

Поражённый мужчина открыл рот:

— В-ваше величество?.. Почему?.. Вы ведь попросили меня убить Ламбера...

— Нет, Гриф. Я лишь сказала, что прислушаюсь к словам того, кто является другом Ламбера, — говорила она сбитому с толку мужчине. — Посмотри в зеркало, Гриф. Ты не похож на человека, который после долгих мучений решил убить лучшего друга за правое дело.

От её слов глаза Грифа округлились.

Он открывал и закрывал рот, но слова не выходили.

Мужчина просто не находил слов.

— Тебя стоило бы строго наказать за то, что ты собрался продать друга ради личной выгоды. Но хоть война и закончилась, битва продолжается. Рейдан ищет возможность отобрать у меня трон. И я не хочу лишиться своего вассала и друга таким образом. Потому и сказала, что забуду об этом. Одумайся и ты, Гриф.

Теперь настала очередь Грифа молчать.

Точно боясь печального взгляда Аврелии, он не мог поднять голову.

Неуверенно поднявшись, он повернулся к ней спиной.

— ... Прости, Гриф. Я не могу ответить на твои чувства. Ни как король, ни как женщина, — тихо сказала она.

Его глаза широко открылись, но он не повернулся к Аврелии.

— Всё не так... Да, всё не так. Мои мысли не были затуманены эгоистичными желаниями. И даже если так, величайший союзник Ламбер может стать вашей главной слабостью. И если герцог Рейдан хочет заполучить трон, он воспользуется Ламбером. Если это случится, снова начнётся война. Если вы ставите на первое место народ, правильнее было бы избавиться от Ламбера. В Ламбера верят, не могут не верить. Его влияние слишком велико. Вы не можете не знать этого!

Гриф поднял голову.

— Да, верно! Вы ведь сами говорили, что любите Ламбера! Вы ведь сами признались! Да, точно! Это не мой разум затуманен, а ваш! Я докажу это ради страны и народа и ради моей верности вам! Но что для этого надо?

Гриф приложил руку к подбородку и с напряжённым выражением издал тихий смешок.

— Да, есть лишь один способ! Верно! Я должен убить Ламбера! И понесу строгое наказание. Но я не против. Пострадать, убив Ламбера — это истинное доказательство моей верности. Ваше величество сказала, что не может потерять вассалов из-за дрязг между фракциями. А значит моё наказание будет отложено, пока в стране не будет спокойно. Будет время спокойно всё обдумать. За это время её величество придёт в себя. А если от меня избавятся раньше, значит свои чувства её величество поставила выше народа. Своей смертью я докажу свою преданность. Именно так я докажу её. Даже если умру, умру отвергнутый, я не против! Для рыцаря важнее всего доверие его господина. И моя преданность искренна. Если господин не знает, я должен ему это объяснить! Верно, Гриф! Даже если будущие поколения будут знать меня как позорного генерала, это не имеет значения.

***— Ну как, господин рыцарь? Как тебе «Генерал Органа Ламбер»? Я уже видела его раньше, но в этот раз актёры попались потрясающие. Монолог Грифа тоже получился очень убедительным.

Слушая Фиону, Ламбер шёл молча.

Вдвоём они посмотрели спектакль в театре королевской столицы.

С момента нападения «Свистящего демона» прошло несколько дней.

Здесь всё ещё царил хаос.

Хоть они и победили, число жертв было огромным.

До сих пор точно неизвестно, сколько мирных жителей погибло.

Но действовавшая тайно преступная организация магов «Свистящий демон» была уничтожена.

А жители столицы хотели хоть как-то развеяться, чтобы облегчить муки.

Потому, чтобы отпраздновать двухсотлетие окончания войны, королевская семья открыла театр.

— Это, господин рыцарь... Тебе ведь нравится Ламбер? Как рыцарь как ты относишься к этой постановке?

— ... Что бы учёные и сценаристы ни придумали, прошлое это не изменит. Всё закончилось двести лет назад.

— Вот как?.. Но ведь теория и правда интересная. Это объясняет, почему герой Гриф внезапно исчез сразу после смерти герцога Рейдана. Когда постановку впервые показали, все обсуждали её... Поговаривали даже, что сценариста посадили в королевскую темницу, — Фиона улыбнулась.

— Это лишь постановка.

— А-ха-ха-ха... Даже если так... Представлением надо наслаждаться.

Её улыбка превратилась в усмешку.

— ... Он правда пропал? — остановившись, Ламбер спросил Фиону.

— Он?

— Гриф, я про него спрашиваю.

В постановке после убийства Ламбера он постоянно думал, правильно ли поступил.

И после смерти Рейдана попросил Аврелию наказать его.

Однако со слезами на глазах она ответила: «Я ненавижу тебя. Но ты нужен этой стране». И Гриф понял, что Аврелия не позволила эмоциям взять верх.

Не способный выдержать этого, Гриф пропал из замка и сбросился со скалы, откуда упал Ламбер.

— А ты разве не знаешь? Это очень известная история... Его исчезновение более известно, чем имя Ламбера.

— Хм...

— А, нет, прости... Все жители страны об этом знают. Я просто про то, насколько она известна, — стала оправдываться Фиона.

— Прошло двести лет, и разрешили такую глупую постановку. Герой Гриф сошёл с ума... А королева Аврелия была влюблена в величайшего грешника.

— Так ведь это двести лет назад было...

— Хм, не люблю я бредни историков.

— А сегодня господин рыцарь... Явно в приподнятом настроении. Ты болтливее, чем обычно.

— Что?

Ламбер сразу же помрачнел, а Фиона откашлялась.

— Кстати... А точно всё хорошо? Королевские солдаты отчаянно ищут человека в броне, называвшего себя Ламбером. Это же ты? Постановка закончилась, так почему бы не сходить?..

— Ни к чему. Я не тот человек, кто должен снова появляться.

— Раз ты сам это говоришь, заставлять не буду.

Его искали солдаты, которые лично встречались с Ламбером.

В том числе и те, кто видели его череп.

Возможно ради него, а может просто в это никто не поверил, слухи о том, что он нежить, не распространились.

Однако слухи о том, что человек, назвавшийся Ламбером, уничтожил «Свистящий демон» ходили по всей столице.

Повсюду говорили о загадочном герое, назвавшимся именем величайшего грешника.

А ещё все говорили, что святой мечник Эсния расплакался со словами: «Я ещё раз хочу увидеться с богом боевых искусств».

Появились трое поддельных Ламберов, но разгневанный Эсния уже выставил их из замка.

Однако армия была занята восстановлением города, и мало кто мог заниматься поисками Ламбера.

Именно благодаря этому он и смог обойти столицу.

— ... И похоже у меня осталось не так много времени.

Он посмотрел на собственную руку.

После «лунного крыла» она уже не обладала былой силой.

Даже по прошествии времени он не восстановится.

К тому же было ощущение, что мана, являющаяся источником его существования, вытекала наружу.

— Господин рыцарь? Что это значит?..

— Есть место, куда я должен пойти. Я плохо знаком с современной столицей. И признателен, что ты составила мне компанию.

Ламбер повернулся к ней спиной.

— Господин рыцарь...

Она посмотрела ему в спину, но потом прикрыла рот и вздохнула.

Ей хотелось кое-что прояснить.

Нет, это ведь попросту невозможно.

Но неизвестный мечник по имени Гриф, а также слова и поступки загадочного Ламбера, а ещё его непревзойдённая сила служили подтверждением этому.

— Господин Ламбер!

Он остановился и посмотрел на Фиону.

После чего хмыкнул и улыбнулся, вспоминая прошлое.

— Как-то непривычно, когда меня вот так называют господином Ламбером, — довольно проговорил он на прощание и покинул столицу.