— Мисс Грейнджер, — угрожающе-сладко пропел профессор, вводя в оцепенение учеников, сидящих за партами, — Вы гордитесь тем, что знаете больше всех, или тем, что являетесь невыносимой всезнайкой? — язвительно, то ли констатировал факт, то ли задал вопрос Снейп, и взгляд его глаз цвета меланита выражал холод и презрение. Он стоял обманчиво-расслабленно и по нему было сложно оценить уровень недовольства, но спина его была настолько прямой, что становилось страшно.       —

Нет, сэр! — ответила девушка с каштановыми пышными кудрями, опуская глаза вниз от стыда и незаслуженной обиды. В такие моменты она знала, что лучше смириться и промолчать, иначе только разозлит и без того раздражённого профессора и баллы факультета будут слетать медленно, но без перерывов.              — В таком случае, в следующий раз соизвольте поднимать руку только после того, как научитесь анализировать и размышлять. Хотя я искренне сомневаюсь, что ваша гриффиндорская голова способна выдать что-то кроме заученного текста из учебника! Минус десять очков. — И сделав круг на месте направился к доске.       «Да как он смеет!? Я ведь правильно ответила! Чтобы сварить зелье невидимости, нужно смешать зелье ночного зрения и маринованный паучий глаз. Что из этого я не правильно сказала?!» Пока Гермиона углублялась в свои мысли о несправедливости к ученикам гриффиндора, она и не заметила, как учитель окончил урок, и почти все ученики уже покинули класс.              — Гермиона, ты идёшь? — крикнул Гарри с другого конца класса, уже стоя возле двери.              — Да, сейчас, пару минут! — подойдя к учительскому столу, Гермиона, не глядя на преподавателя, протянула в его сторону пергамент с заданием. Профессор, заполняя массивным пером лист бумаги по рабочей программе предмета, даже не удостоил её своим вниманием.       — Положите в стопку, которую видите перед собой, — протянул зельевар, не поднимая взгляда, продолжая ставить непонятные пометки красными чернилами. Девушка нервно стояла и будто чего-то ждала, переминаясь с ноги на ногу.       — Свободны, — и Гермиона, будто её окатили ледяной водой, резко развернулась и ушла прочь, к выходу из кабинета. Как только деревянная дверь захлопнулась, Снейп облегчённо выдохнул и откинул голову на спинку кресла.       «Ох уж эти тупоголовые дети, Мерлин... дай мне терпения»

***

Вечером, когда ученики разбрелись по своим гостиным и Хогвартс опустел, по коридору в привычно быстром темпе шёл раздражённый и немного задумчивый профессор зельеварения. Он бубнил себе под нос о том, что его планы на вечер были безбожно нарушены. А ведь он так рассчитывал провести этот вечер в компании только купленной им книги, автор которой был талантливый зельевар Бентлей Арседен, живший пять столетий назад. Как ещё ему снимать стресс из-за тупоголовых учеников, которые каждый божий день предпринимают попытки подорвать его класс?       Подойдя к огромной каменной горгулье, которая верно охраняла проход к винтовой лестнице, Снейп, тихо проговорил пароль: «Лимонные дольки», поднялся по лестнице и вошёл внутрь.       Директор сидел на привычном для него месте, за рабочим столом из красного дерева, держа в одной руке нож, а в другой лимон, и разрезал его на неопределённое количество долек. От такой «кислой» картины скулы зельевара свело и лицо сморщилось будто этот лимон уже был у него во рту.             — Альбус, ты хотел меня видеть? — Дамблдор всегда был для него авторитетом, и Северус уважал его, но недовольство все же пробилось в голосе. Ведь Снейп всё-таки оставался Снейпом — раздражительным, отчуждённым и с едким характером.

— Северус! Мой мальчик, не желаешь выпить со мной чая? Я как раз нарезал немного лимонных долек, — будто только сейчас заметил угрюмого гостя, радостно воскликнул Дамблдор, вытирая руки об сухое полотенце.       — Альбус, мы оба знаем, что я пришёл сюда не чаи распивать, поэтому давай закончим прелюдию и подойдём ближе к делу, — процедил Снейп, стоя напротив стола директора. Дамблдор резко сбросил маску чудаковатого старика, что очень не понравилось Снейпу, и взмахом руки поднял в воздух неизвестную пока ему книгу.

— Что ты можешь сказать об этой книге, Северус? — Снейп достал из рукава мантии волшебную палочку и рассёк в воздухе пару замысловатых движений над книгой. От его и без того бледного лица отлила кровь, отчего стал походить на живого мертвеца.       — Откуда она у вас? — раздался низкий баритон. Глаза Снейпа похолодели и по нему нельзя было сказать, какие мысли витали у него в голове. Убрав палочку, он начал прожигать глазами директора и ждать ответа. Спустя минуту тишины Дамблдор ответил:

— Мисс Грейнджер попала в больничное крыло около часа назад, когда её обнаружили без сознания в гостиной Гриффиндора с незнакомой нам книгой в руках. Минерва не смогла найти в этой книге ничего тёмного, но прикасаться к ней не рискнула и прямиком отлевитировала её ко мне в кабинет. Мой мальчик, я хочу, чтобы ты проверил книгу на проклятья, потому что без этого, боюсь, Мисс Грейнджер не сможет очнуться.

Как только Снейп услышал, что пострадал ученик, то его сердце больно кольнуло. Как учитель, он не мог допустить, чтобы хоть один из его учеников пострадал. Северус преподавал зелья, и был мастером в этом деле, но все же именно в тёмных искусствах он разбирался в совершенстве – лучше любого преподавателя ЗОТИ. Поэтому Дамблдор обратился именно к нему с этой проблемой.

— Кто в курсе о случившемся?

— Минерва и Мадам Помфри, остальным лучше не знать о произошедшем, — взяв двумя пальцами фарфоровую кружку чая и оттопырив мизинец, сделал обжигающий глоток.       — Если это дело рук Тёмного Лорда, то меня в свои намерения он не посвящал. Я попробую что нибудь разузнать когда он меня вызовет.

— Ты знаешь что делать, Северус. А теперь ступай.       «Тёмный Лорд начал свою игру, очевидно. Боюсь, пора готовиться к тому, что в Хогвартсе станет небезопасно. Я должен получить больше информации, чтобы в будущем не допускать ошибок», — подумал Снейп.       — Альбус, книгу я забираю себе. Мне нужно провести несколько экспериментов, чтобы понять, кто её пронёс в школу и подкинул мисс Грейнджер, — резко развернувшись, Снейп удалился из кабинета, рукой призывая проклятую книгу левитировать за ним.       «Надеюсь, ты меня простишь», — виновато подумал директор, глядя туда, где недавно стоял зельевар, которого Дамблдор считал практически своим сыном.