Тяга к грабежам и погромам, неутоленная ненависть и огненно-кровавый кураж охватили практически весь коллектив. Тьма опустилась на мир, дух насилия будоражил сердца, наполняя копилку человеческих слухов жуткими прецедентами. По самым скромным подсчетам, хуевые истории происходили в те годы с частотой не менее раза в неделю, а в особенно удачные седмицы таких случаев выходило до десяти. Эти побуждения коснулись и глубоко изменили многих из нас. Идеология ненависти заставляла умы пылать подобно знойному дыханию ада, не оставляя нашим врагам ни единственной минуты покоя.

Djonny. "Сказки Темного Леса".

Я вошел в комнату и без сил рухнул в кресло. Адреналиновый всплеск, вызванный резким возвращением в игру, угас ещё в машине. И сейчас я чувствовал себя так, будто меня переехал асфальтоукладочный каток. Мышцы словно разрывало. Каждая клеточка моего тела отдавала нестерпимой болью при любом неосторожном движении.

- Надо меньше пить, - тяжело прохрипел я, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. - Ай, блять!

За свою беспечность я поплатился моментальной вспышкой боли, пронзившей все тело. Осторожно сдвинувшись в кресле, я нашёл удобное положение и запрокинул голову на подлокотник, прикрыв глаза. Тело сковала свинцовая усталость, а веки мигом потяжелели. Я впал в некое подобие полудремы. Головой я понимал, что стоит добраться до кровати, да вот только тело абсолютно меня не слушалось.

Из забытья меня вырвал едва слышный звук открываемой двери. Я мигом открыл глаза, хватая со столика пистолет и наводя его на дверной проем. Но на пороге стояла близняшка, в коротком белом халате, едва прикрывающем ее задницу. И моя выходка её абсолютно не напугала.

- Тише, Линчеватель, - проворковала она. - Успокойся, ты дома.

- Чего тебе? - грубо спросил я.

Она не ответила. Прошла в комнату и села передо мной на пятки, задирая футболку. Её длинные, тонкие пальцы нежно, едва заметно коснулись красной точки на боку. Память, оставленную Змеем отверткой.

- Хочу осмотреть рану, - спокойно сказала она. - Не дёргайся.

- Нет там... Ничего. Он неглубоко ударил, - ответил я, вздрагивая от её прикосновений. - Жало в куртке запуталось.

- Тебе повезло, - серьезно сказала девушка, опуская футболку. Её пальцы словно невзначай скользнули по моему бедру:

- Ммм, как ты напряжен, - тяжело дыша, томно сказала она, касаясь затвердевшей плоти. - Мальчику нужна помощь?

На её щеках разгорелся румянец, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Она быстро спустила резинку моих спортивных штанов.

Я вскочил на ноги, и блондинка посмотрела на меня снизу вверх из-под пушистых полуопущенных ресниц:

- Мальчику нравится смотреть, как девочки делают ему приятно? - лукаво спросила она, касаясь меня рукой.

А затем я почувствовал её горячие влажные губы на своей коже. Зарычал, отталкивая её и надевая штаны. Блондинка потеряла равновесие и упала на пол.

- Осторожнее, мальчик, - ласково сказала она. - Я ведь могла сделать тебе больно.

Я шагнул вперёд, хватая её за руку, поднял на ноги.

- Мальчишка любит грубости? - тяжело дыша прошептала близняшка.

- Чего ты добиваешься? - прорычал я ей в самое ухо.

- Чтобы ты кончил, глупый. Разве неясно? - глядя мне прямо в глаза, с напускной обидой плаксиво произнесла Света. - Последнее время ты какой-то злой, дёрганный. Вдруг это поможет, и ты подобреешь?

- А тебе это зачем?

- Я никак не могу забыть, как ты избивал того байкера в баре, - опустив глаза, сказала девушка. - Картинка так и стоит перед глазами. Это так возбуждает, что я места себе не нахожу.

Она уткнулась в мою грудь, обняв меня и скрестив пальцы на пояснице.

- Смотри не пожалей об этом.

Я грубо схватил её, разворачивая и прижимая к стене. Руки задрали подол халатика. Белья на Свете не было. Я зарычал, сжав её ягодицы так, что на нежной коже остались красные следы. Девушка вздрогнула, слегка отстраняясь и прижимаясь к стене грудью?

- Мальчик хочет грубо меня отодрать? - томно спросила она. Её руки уже спускали с меня штаны. Она заскулила, когда твёрдая от напряжения плоть уперлась в её ягодицу:

- Как ты хочешь... мальчик? - оборачиваясь, простонала она.

Я слегка подался вперёд, и Света заерзала, словно устраиваясь поудобнее. Выгнула спину как кошка, маня к себе.

- Ты же... Будешь... Осторожен? - спросила она.

Я зарычал, пытаясь прижаться к ней плотнее. Моя рука сжала её бедро. Вторая скользнула в вырез халатика, сжав упругую грудь. Девушка вздрогнула, подаваясь мне навстречу. Замерла, упираясь в препятствие.

- Возбуждённый... скользкий, - проскулила она. - Только... не торопись. Дай я сделаю все сама.

Она провела ладонью между своими ногами, потом прикоснулась ко мне, обхватив мокрой ладонью. Моя рука отпустила её бедро, скользнув к животу.

Света положила руки на стену и начала медленно двигаться мне навстречу. Я попытался было ускорить этот процесс, но мой живот упёрся в выставленную ладонь.

- Пожалуйста, не спеши, - прохныкала она. - Я тоже хочу быстрее… тебя внутри. Но мне чуточку больно.

Я замер. Света же продолжила двигаться. Медленно приближаясь ко мне, пока не уперлась ягодицами в меня. Замерла, привыкая ко мне, повиляла бедрами. И начала двигаться медленно и ритмично, постепенно ускоряя темп. С её губ сорвались стоны удовольствия.

Моя рука опустилась в низ её живота, и я застонал, когда ладонь стала влажной. Света вздрогнула от этого прикосновения, расставляя ноги шире.

- Д-да! - простонала она. - Ты на правильном пути, мальчик. Так тебе будет удобнее, да?

Я начал двигаться ей навстречу, но девушка уже не противилась этому. Наоборот, была даже за. Моя рука ласкала её, пытаясь поймать ритм. Движения становились более жесткими, но девушка лишь стонала и рычала от удовольствия. Внезапно она замерла, вскрикнула, прогнулась в спине. Вздрогнула, уперевшись в меня ягодицами. и я почувствовал, как её бёдра вмиг стали влажными. Ноги девушки предательски дрожали, а я ощущал, как сильно сжимаются внутри её мышцы. И в этот момент я потерял остатки самообладания, захрипев и прижавшись к девушке.

- Давай, мальчик, - простонала она, виляя бёдрами.

Я запрокинул голову и с моих губ сорвался рык. Я вжался в неё, а она подалась мне навстречу, хныкая и поскуливая от удовольствия, ощущая в себе горячую, вязкую жидкость.

- Умница, - обернувшись, сказала она, отстраняясь и делая пару неуверенных шагов. - Как люди ходят?

Я схватил её за руку, грубо потащил к кровати.

- Какой... Ненасытный котик, - промурлыкала Света, падая на простыни. - Хочешь ещё?

- А ты выдержишь? - вопросом на вопрос ответил я.

- О, милый, по поводу этого можешь не переживать.

Она потянула меня к себе, повернув на спину:

- Хочешь, я покажу тебе фокус с исчезновением? - томно спросила она. - Поверь, тебе понравится.

Она провела язычком по моей коже, чувствуя, как плоть снова напрягается. Улыбнулась, вбирая его в себя. Я зарычал, чувствуя её горячий влажный ротик. Рука легла ей на затылок, придавливая к себе. Она захрипела, закашлялась. Но не стала вырываться, покорно и ритмично двигаясь, направляемая моей рукой. Поднялась она, лишь когда я её отпустил. Посмотрела на меня. Из глаз текли слезы, с губ тянулась тонкая мутная ниточка слюны.

- Не самое приятное зрелище, да? - усмехнулась она, вытирая нос и рот.

Вместо ответа, я толкнул её на кровать, прижав к простыне.

- Хочешь вернуться туда же, где побывал? - спросила девушка, оттопыривая ягодицы. - В этот раз можешь иметь меня как хочешь. Больно не будет.

Но я лишь шире развёл её ноги.

- Ну-у-у..., - обиженно надула губки Света. - Я так не хочу.

Она встала на колени и по-кошачьи прогнувшись в спине, лёжа грудью на кровати.

- Так будет удобнее выбирать. Да, мальчик?

Я молча схватил её, намотав волосы на кулак. Она подалась мне навстречу, и я мигом почувствовал, как она возбуждена. Я скользнул почти до основания. Света вздрогнула, подаваясь ко мне.

- О да, мальчик! Да!

Я зарычал и подался вперёд, чувствуя, как она двигается мне навстречу. Я скользнул в мокрую девочку почти до основания. Она вздрогнула, подаваясь ко мне.

С ее губ вновь сорвался стон. Она что-то кричала, но я уже не обращал на это никакого внимания.

***

Когда я проснулся, Светы уже не было в комнате. Как и скомканной простыни, которую мы старательно пачкали всю ночь. На секунду мне даже показалось, что все это было сном.

Зевая, я встал с кровати, натягивая штаны. Вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. И шаркая ногами, побрел на кухню.

Света стояла у плиты. На раскалённой сковородке шипело тесто, а на столе рядом высилась целая стопка блинчиков. Заметив меня, она робко улыбнулась. Я подошёл к ней, крепко ее обнял. На секунду она прижалась ко мне и тут же отстранились.

- Не надо, - прошептала она.

- Что?

- Не надо, - повторила она, высвобождаясь из моих объятий.

- Вчера ты так не говорила.

Света замолчала, переворачивая блинчик.

- Тебе это было нужно, чтобы избавиться от хандры. Мне - чтобы снять напряжение. Так уж вышло, Линчеватель, что наши желания вчера совпали. Но не привязывайся ко мне, человеческий детёныш. Тебе это не нужно.

- Избавиться от хандры? - переспросил я.

Света кивнула:

- Ты выпустил пар. И кое-что другое, чего в тебе скопилось немало, - нервно хихикнула она. - Я думала, что ноги с утра свести не получится. Признаю, ты хорош не только в кровопускании. Лекарство подействовало. Уж я это вижу.

Я сел за стол, и Света тут же поставила передо мной тарелку с блинчиками, блюдце с клубничным джемом и кружку горячего чая.

- А ведь ты права, - задумчиво пробормотал я.

Вина перед Настей, которая меня разъедала, испарилась. Вместе с этим ушла боль и пустота. А в голове осталась лишь холодная решимость довести дело до конца. И чёрная, как лоскутья предрассветной ночи, злоба. Убить троих последних Синдикатовцев. Ради неё. Ради Гоблина. Ради погибшего Филина, и даже Вики этой несчастной.

- Это называется "вытрахать дурь", - пояснила Света, садясь напротив меня с кружкой кофе. - Ты спустил все это вчера ночью и обрёл равновесие. Достиг гармонии.

- А если я захочу повторить? - прямо спросил я, глядя ей в глаза и отпивая чай.

- Я подумаю, - хитро улыбнулась Света. - Возможно, наши желания совпадут ещё раз.

- Сестренка ломается? - проворковал от дверей девичий голосок. - Ну и пусть. Если что - ты всегда можешь попросить об этом меня.

Ангелина вошла на кухню, вытаскивая из шкафа кружку и наливая в неё кипяток:

- Обещаю, зайка. Ты не пожалеешь.

Я покосился на Свету. Но её лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Словно восковая маска.

- От женщин кругом голова. Влюбись - хлопот не оберёшься? Девочки не дают прохода, Линчеватель?

- Ну не каждый же день у тебя гостят такие мальчики, Кот, - проворковала Ангелина.

Вместо ответа Кот подошёл ко мне и посмотрел в глаза.

Его взгляд цепко вцепился в меня, словно пытаясь достать до самых потаённых глубин моей сумрачной заблудшей души. И я принял эту игру в гляделки.

- Наш Линчеватель изменился. Вернулся к своему прежнему состоянию. Добро пожаловать обратно, брат. - Кот хлопнул меня по плечу. - Уж не знаю, как Свете это удалось, но…

- Да известно как, - хихикнула Ангелина. - Сидит уставшая, но жутко довольная. И синяки под глазами от недосыпа.

- Ладно, - кивнул Кот. - пойдем. Покажу тебе кое-что, чтобы закрепить результат.

Я лишь пожал плечами, встав из-за стола и направившись следом за Котом. В полном молчании мы, не торопясь, выбрели на задний двор, выходя к широкой , покрытой пожухлой травой, которую ещё не успел скрыть снег лужайке, вокруг которой стояло несколько лавочек. На середине я разглядел установленный черный камень, и мною сразу овладело любопытство:

- Джокер помер? – на всякий случай уточнил я, всматриваясь в край памятника.

Но Кот юмора не оценил. Или не понял. Лишь вопросительно посмотрел на меня, словно пытаясь понять: совсем я ебанулся, или процесс сумасшествия еще можно обратить вспять?

- Джокер жив, - ответил он. – Сейчас сам все увидишь.

Покачав головой, я направился к плите.

"Фёдор Карамазов. ??? - 2031 год. Покойся с миром, брат".

- Это кто? - озадаченно почесав в затылке, спросил я у Кота.

- Гоблин, - хмуро ответил товарищ.

Я потрясенно сел на лавку, глядя на памятник.

- Близняшки так и не узнали, где он похоронен, - продолжил Кот. - Да и, скорее всего, похоронами назвать это было сложно. Так, закопали в общей могиле. Так что я решил поставить памятник здесь.

- А год рождения почему неизвестен?

- С семнадцати лет Гоблин скитался по нашей необъятной стране. Здесь он объявился лет семь назад. С документами на это имя. Так что хуй его знает, как его звали до этого момента, да и дата рождения тоже покрыта черным как ночь мраком. Так что пришлось сделать так.

Я уселся на одну из лавочек и замолчал, глядя на чёрную надгробную плиту. Каждый думал о своём. В голове пролетали моменты нашего знакомства, побег от полиции, езда по натянутому как трос проводу оптоволокна, веселые пробуждения на новой квартире, когда Гоблин являлся без приглашения. С каждым таким воспоминанием пустота в душе рассеивалась, словно утренний туман. На ее место пришла такая лютая, черная злоба, что я плотно стиснул зубы и сжал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти до крови впились в ладони. Глаза затянуло мутной поволокой, а руки словно сами собой сжались в кулаки. В горле встал плотный ком. Я пытался вдохнуть, но стылый морозный воздух словно стал вязким, не желая проникать в легкие.

- И помни: он не для того помер, чтобы ты раскис, - донёсся до меня далекий голос Кота. - Иначе…

- Иначе все это зря, - пробормотал я, глядя в темно-свинцовое небо, нависшее, казалось, над самыми верхушками деревьев и будя в душе чёрную злобу. Глаза вспыхнули огнем.

- Я убью их, - спокойно прошептал я ледяным тоном. - Ебаный ты ублюдок. Я доберусь до тебя. Ну, подожди, блять!

- Ловлю на слове, Линчеватель, - сказал знакомый глумливый голос. - Запомни этот момент. Если ты не сдержишь своего слова…

- То что? - переспросил я, глядя в глаза стоявшего за могильным камнем призрака.

- Узнаешь, - зло прошипела Настя.

- Иди-ка ты на хуй, девочка, - ответил я. - Ты сама вписалась в это непонятное. И моя совесть чиста. Прости Кот. Вьетнамские глюки.

- Бывает, - спокойно развёл руки мой собеседник. - Я так понимаю, у тебя ещё остались дела в городе?

- С чего ты взял? - удивленно переспросил я, глядя на Кота

- Иначе ты бы уже давно свалил. Рассказывай, - спокойно сказал он. - Кого именно "всех" ты собрался там завалить.

- Виктор Прохоров, - коротко ответил я.

- А при чем здесь местный окружной шериф? – все еще не понимая, переспросил Кот.

- Долгая история, - попытался было отмахнуться я. Но Кот не отставал:

- Так и я вроде никуда не тороплюсь. Рассказывай, давай.

- Очень долгая.

Кот задумчиво хмыкнул:

- Тогда не думаю, что ее стоит рассказывать на улице. Холодно, сыро… пойдем лучше попьем чаю.