Тишина после смерти Кентуки была какой-то неправильной, не спокойной...Не мирной. Она была пустой , пустой как будто мир на секунду перестал понимать, что ему делать дальше.

Кай стоял, глядя на место разрыва. Песок уже затянул трещину, воздух выровнялся, небо снова стало обычным. Ни следа боя. Только ощущение, что здесь только что умерла идея, а не человек. Адам сел прямо на землю..Да, Просто сел. Без пафоса и без слов. Как человек, который закончил тяжёлую работу и теперь проверяет, не дрожат ли руки.

Кай подошёл к нему.

— Ты… в порядке?

Адам посмотрел на свои ладони.

— Да. Просто шум в голове стихает.

— Шум?

— После ярости всегда шум. Как эхо. Будто мир ещё секунду назад пытался меня остановить, а теперь пытается догнать.

Кай сел рядом. Они молчали. Ветер снова начал двигаться. Где-то вдалеке посыпался камень. Реальность возвращалась.

— Она пыталась ударить не только тело, — вдруг сказал Нечто в голове Кая.

Кай моргнул и про себя спросил:

— Что?

— Последний удар. До того как её размазали. Она целилась в душу.

Кай резко посмотрел на Адама.

— Адам..На счёт боя..Ты не думай, я..Просто интересуюсь! Ты не чувствовал случайно..Будто кто-то то трогал твою душу?

Адам медленно кивнул.

— Да. Было… странно. Как будто кто-то постучал по ней.

— Она не смогла, — продолжил Нечто. — Его душа абсолютно неуязвима. Это отсутствие точки доступа.

— То есть… — Кай сглотнул. — Его нельзя убить вообще?

— Я уже говорил.

— Ты много говоришь.

— И почти никогда повторяюсь.

Кай выдохнул и уставился в песок.

— Значит ты… реально бессмертен.

Адам пожал плечами.

— Похоже на то.

Он говорил это без гордости, без радости. Просто как факт.

Кай посмотрел на него внимательнее.

— Ты не рад?

— А чему радоваться? — спокойно ответил Адам. — Это не подарок. Это состояние. Ты же не радуешься тому, что у тебя есть кости, душа, тело..

Кай усмехнулся.

— Сравнение странное.

— Бессмертие тоже странное.

Тишина снова легла между ними, но уже мягкая. Кай смотрел на горизонт и мысли сами вернулись к Тенме. Он не хотел думать о нём, но думал..Каждый раз.

— Я должен найти его, — тихо сказал он.

Адам даже не спросил «кого?». Он уже знал, что речь о брате.

— Ты боишься за него.

— Я боюсь… — Кай замолчал. — Что его больше нет.

— Я всё же думаю, что он жив. — Отрезал Адам.

— Я знаю. Но… тот, кто идёт впереди — это уже не он.

Адам молчал. Кай продолжил:

— Тенма не был таким. Он был упрямым, да. Злым..Иногда. Но не… пустым. Не холодным.

Он сжал кулак.

— Это Бьякуя. Он сделал из него монстра.

— Нет, — тихо сказал Адам.

Кай повернулся.

— Что?

— Никто не делает монстров. Люди делают себя сами. Другие только показывают дорогу.

Кай опустил взгляд. Эти слова попали в точку, безумно больную точку. Потому что он понимал — в них есть правда...Но принимать её не хотелось.

— Я всё равно его верну, — сказал он. — Даже если придётся сломать его. Даже если он будет ненавидеть меня. Адам посмотрел на него и впервые улыбнулся по-настоящему.

— Вот теперь звучишь как человек.

— А до этого?

— До этого ты звучал как потерянная тушка в лесу.

Кай тихо усмехнулся.

— Я и есть потерянный.

— Нет. Потерянные не идут вперёд. Они стоят.

Адам встал и протянул ему руку, а Кай принял её. Они поднялись вместе.

— Куда дальше? — спросил Кай.

Адам посмотрел в небо.

— Куда глаза глядят, маршрута не должно быть. Счастье повсюду. — Адам сделал дугу руками будто показывая мир.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Почему?

Адам пожал плечами.

— Потому что я думаю, что мир так работает.

Их шаги растворились в песке..

Далеко от них. В месте, где не было ветра, не было неба и будто не было времени.. Стояли двое. Бьякуя опирался на катану, глядя вперёд. Перед ним стояла фигура в капюшоне. От неё не исходило давление, не исходила аура...

— Ты играешь слишком аккуратно, — сказала фигура.

Голос был спокойный. Глубокий. Старый.

— Я играю интересно, — ответил Бьякуя.

— Интересно для тебя.

— Этого достаточно.

Пауза.

Фигура в капюшоне медленно сняла ткань с лица. Под ней не было уродства, не было шрама, не было пафоса...Обычное лицо, спокойные глаза. Человек, которого невозможно запомнить, ведь он будто из той самой толпы в городе.

— Ты забываешь, зачем мы начали, Бьякуя.

— Нет, — тихо сказал он. — Я просто помню лучше тебя.

Фигура смотрела на него долго.

— Ты всё ещё думаешь, что контролируешь ситуацию.

— А ты всё ещё думаешь, что её можно контролировать.

Тишина натянулась.

Потом фигура сказала:

— Моё имя Сириус.

Как будто это что-то меняло... Может быть, меняло.

— Я знаю, — ответил Бьякуя.

И в его голосе впервые за долгое время не было иронии, только некое уважение...И осторожность, потому что даже он понимал, игра становилась серьёзной и потихоньку переставала быть игрой.