Вторжение в Небеса оказалось нелегким для Солардора и Сатаны. Однако еще тяжелее пришлось демонам, половина из которых погибла на месте. Соландар, несмотря на все тяготы, был привязан к своему родному краю. Он заметил, как это святое место потускнело, и как исчезла его былое гармония. Казалось, что благо этих мест тает на глазах. Он усмехнулся, покачав головой, удивляясь слабости своего отца. Соландар считал, что нынешний облик Небес — его заслуга.

Погруженный в эти мысли, Соландар не заметил, что остался один. Сатаны и демонов не было видно. Вдруг сверху прозвучал голос:

— Они там, где и должны быть, — произнес Руберион с холодным лицом. — А с тобой разберусь я.

— Ты выглядишь печальным, — сказал Соландар с намеком на улыбку. — Не рад меня видеть?

— В отличие от тебя, я не радуюсь совершенным грехам, — ответил Руберион.

— Все грешат, — сказал Соландар, взмывая в воздух. — Без грехов власти не получить.

— Я не думал, что осквернение души настолько затупит твой разум. Власть принадлежит лишь отцу, и он получил её без злых деяний. Но ты прав, власть, полученная через грехи, не имеет права на признание и благополучие.

— Это тебе сказал отец? Думаешь, он не грешил?

— Что же с тобой стало? — воскликнул Руберион, содрогаясь от отвращения к Соландару.

— Тогда зачем отец создал грехи?

— Замолчи! — крикнул Руберион.

— Зачем в мире зло, если он Властелин?

— Замолчи, или умрешь без раскаяния!

— Почему... — Соландар повысил голос, готовясь вскрикнуть еще громче, но его тут же остановил Руберион.

— Я же сказал, не смей говорить о отце! — закричал он и быстро направился к Соландару, превращая свою кровь в мечи.

Сатана остался один, лишённый поддержки демонов и Соландора. Перед ним, в устрашающем спокойствии, возвышался Коэлюм. Без промедления он призвал свою сферу, произнеся: «Ксенариум Октус». В тот же миг пространство начало искажаться, и Сатана ощутил слепоту. Он чувствовал, как всё вокруг меняется, и спустя несколько мгновений мир вновь стал обретать облик в его глазах. Однако сначала он не мог понять, где оказался. Всё здесь разительно отличалось от Небес. Мрачный мрак окутывал пространство, а небо было затянуто кроваво-красными облаками. Сатана, окружённый массивными скалами, казался ничтожно малым. Вершины некоторых гор терялись в алых облаках.

Внезапно красные облака рассеялись, и с вершин гор показались пять крылатых силуэтов. В их руках сверкали длинные мечи, окрашенные в тот же багровый цвет, что и облака. Лица их скрывались в тени, создаваемой мрачными плащами, обвивавшими их головы. Их телосложения были внушительными, и во главе с Коэлюмом они с громом и мощью спустились на землю, где стоял Сатана.

— Ксенариум Октус?! — произнёс Сатана с любопытством. — Значит, он действительно даровал вам эту силу.

— Откуда ты знаешь об этом?

— Мой ангелочек, я мудрее, чем ты можешь себе представить. Я тоже когда-то был Ангелом, разве ты не знал?

— Знал.

— Тогда чему ты удивляешься? Значит, ваш Бог теперь истощён, сидя на своём троне. Остаётся лишь избавиться от вас.

— Похоже, что так.

— Ты слишком мрачен. Мне становится скучно, — продолжал он своим провоцирующим мерзким голосом.

— Скоро всё закончится, потерпи.

— Подожди… — сказал Сатана и беспечно сел на землю. — Вместо того, чтобы создать новых Ангелов, он решил разделить свою силу с вами ради Ксенариум Октуса? Странное решение, конечно.

— Сомневаюсь, что тебе судить решения Бога.

— Да, ты прав, — с этими словами он рассмеялся демоническим смехом и бросился к Ангелам. Однако они

отразили его атаку длинных когтей, и он мгновенно отступил.

Когда демоны лишились своего хозяина, их охватило пугающее удивление. Но, увидев перед собой Ангела, они тут же бросились на него. В этот момент Умбраэль вызвал свой «Ксенариум Октус». Эта сфера, название которой Умбраэль придумал сам, в точности отражала его замысел: «Суд падших». Умбраэль восседал на дереве с корнями, устремлявшимися к огненно-красному небу. Демоны были напуганы, но их жажда завладеть душой Ангела пересилила страх, и некоторые из них устремились прямо к Умбраэлю. Однако, по его приказу толстые, длинные ветви дерева хлестнули по демонам, и они разлетелись в пыль на фоне алого неба.

Затем Умбраэль направил корни деревьев к демонам, и внезапно из-под земли вырвались корни, охватывая их и сжимая до невыносимой боли. Немедля, он ударил по дереву, и его корни содрались, вызвав мощное землетрясение. Земля треснула, образовались пропасти, и всё начало рушиться, падая в пламя внизу. Демоны падали в этот огонь, который был гораздо более жгучим и устрашающим, чем пламя Чистилища. С высокого места, где сидел Умбраэль, до него доносились крики демонов. Ещё раз он ударил по дереву, и земля начала возвращаться в своё прежнее состояние, навсегда оставив демонов гнить в огне. Земля вновь сомкнулась, и крики мгновенно замолкли, как будто их и не было.