— М-монстр!

— А-а-а!

Люди, до этого стоявшие в недоумении, начали кричать от ужаса при виде виверны, которая стремительно приближалась.Паника мгновенно охватила верующих, теснившихся у сцены в ожидании проповеди.

Охваченная животным страхом толпа в едином порыве бросилась врассыпную, вопя и давя друг друга. Из-за огромного скопления людей ни о каком порядке не могло быть и речи.

— А-а!

— Помогите!

Паломники, стоявшие рядом со мной, не стали исключением. Не успел Самуэль схватить меня, как кто-то пробежал прямо между нами, и, воспользовавшись этим моментом, я пригнулась, имитируя испуг.

С кого-то слетел капюшон, на ком-то он чудом удержался, но все мы были одеты в одинаковые паломнические плащи, так что мне оставалось лишь затеряться в этой суматохе.

«Ах, сейчас!»

В тот момент, когда я разжала пальцы, сжимавшие ожерелье, неестественная иллюзия, скрывавшая мое лицо, рассеялась. Белка молниеносно подхватила упавший артефакт в зубы и метнулась к карману человека, стоявшего рядом со мной.

Тот как раз осел на землю, перепуганный появлением виверны. Упавший мужчина пополз на четвереньках, отчаянно пытаясь сбежать. Ожерелье благополучно приземлилось в его кармане.

— Дайте пройти!

— А-а-а, спасите!

Пока люди, оказавшиеся рядом, расталкивали друг друга, виверна приблизилась настолько, что можно было разглядеть ее чешую. Не имея возможности приземлиться, она по дуге пронеслась над площадью.

Одно лишь это движение породило шквальный ветер. Люди зажмурились и попятились, не в силах открыть глаза из-за хлопающих на ветру плащей.

Виверна не улетела обратно в небо, а начала кружить над площадью, издавая протяжный рев. С каждым пронзительным криком паника и вопли толпы лишь усиливались.

Впрочем, паниковали только люди. Мне же страшно не было, разве что уши закладывало.

[А-а-не-ел-ли-и, кт-о-о эт-о-о т-а-а-к-а-а-я?!]

Нужно как-то дать знать, что я здесь.

Я быстро огляделась и заметила знакомого орла, сидящего на возвышении сцены, изначально предназначенной для проповеди. Для начала я, как и все остальные, с воплями бросилась бежать.

— А-а-а-а! Монстр появился!

На самом деле на животных магия иллюзий не действовала. Они всегда видели мой истинный облик.

Поэтому, если я сделаю вид, что меня уносит обезумевшая толпа, покидающая площадь, а затем отделюсь от нее и покажусь...

— Госпожа Воскресшая!

От неожиданности я вздрогнула, когда чья-то рука крепко схватила меня за локоть. Обернувшись, я увидела Самуэля с предельно серьезным лицом.

Уверенность на его лице дрогнула на долю секунды, когда он увидел мое настоящее лицо. Не упуская этот момент, я завизжала, как насмерть перепуганная прихожанка:

— Помогите! О Господи!

Возможно, из-за моей внезапно изменившейся внешности Самуэль не успел перехватить меня достаточно крепко. Я вырвала руку у опешившего рыцаря и резко развернулась, чтобы сбежать.

Грубо работая локтями и наваливаясь на людей всем телом, я изо всех сил старалась оказаться как можно дальше от Самуэля. К счастью, в отличие от него, не смеющего грубо расшвыривать верующих, я могла расталкивать их как попало.

И всё же, как этот мужчина умудрился поймать меня, если я выбросила ожерелье? Я была свято уверена, что он бросится за другим человеком, и его появление застало меня врасплох.

Одно было ясно точно: если я упущу эту возможность, созданную хаосом, то в следующий раз он схватит меня наверняка.

К тому же с минуты на минуту сюда должны были нагрянуть святые рыцари, чтобы разобраться с виверной. Пока на площади оставалась уйма людей, они не могли атаковать, но некоторые пришедшие в себя жрецы и стражники уже начали спешно выводить верующих за ее пределы.

Я рванула к выходу. В этот момент над головой снова пронесся шквальный ветер. Плотно натянутый капюшон не выдержал порыва и слетел с моей головы.

Мои серебряные волосы, которые я всё это время прятала под артефактом, свободно разметались по ветру. Черт возьми, была не была!

К сцене для проповедей, установленной в центре площади, теперь было легче пробиться — большая часть людей уже отхлынула. Заметив мои бросающиеся в глаза серебряные волосы, орел захлопал крыльями.

[Сюда, сюда! Братец!]

[Гд-е-е-е?]

Виверна, выписывавшая в небе широкие круги, стала стремительно снижаться. Люди, не успевшие сбежать, дрожали, распластавшись по земле, и кричали.

Перепрыгивая через их парализованные страхом тела, я одним махом взлетела на сцену. С высоты вся площадь открывалась как на ладони.

Самуэля, который был на голову выше остальных, тоже было легко заметить. Он пробирался ко мне.

— Сюда!

Сорвав с себя плащ и отчаянно размахивая им обеими руками, я запрыгнула на самую высокую точку сцены. Вдалеке, за пределами площади, я увидела прибывающих вооруженных святых рыцарей и солдат.

— Я здесь!

Когти виверны, заметившей цель, широко раскрылись.

— Госпожа Воскресшая!

[Анелли, напряги живот!]

В тот момент, когда Самуэль запрыгнул на сцену, над ней стремительно пронеслась огромная черная тень. Я крепко зажмурилась, изо всех сил сжимая плащ в руке.

Что-то твердое подхватило меня, и от резкого рывка показалось, будто мне врезали в грудь. Дыхание перехватило, а тело оторвалось от земли.

[Попалась!]

[Я ту схватил, братишка?]

[Ту, ту, братец!]

Сквозь свист ветра в ушах я слышала переговор орла и виверны. Открыв глаза, я увидела стремительно удаляющуюся центральную площадь. Лучники целились в нас, но стрелять не решались.

Несколькими взмахами крыльев виверна в мгновение ока разорвала дистанцию. Снизу кто-то что-то кричал, но из-за расстояния слов было не разобрать.

Всё прошло куда более шумно, чем я себе представляла, но я была вполне довольна. Обессилев, я со свистом выдохнула и без сожаления разжала побелевшие пальцы, до этого мертвой хваткой вцепившиеся в паломнический плащ.

Глядя, как он трепещет на ветру, падая вниз, я не сдержала глупой улыбки.

…Наконец-то свобода.

— С такого расстояния мы попадем!

— Нельзя, там заложник!

— Если упустим, жертв будет еще больше! Отдайте приказ!

Лучники с суровыми лицами целились в виверну, готовые спустить тетиву в любую секунду.

Обычные стрелы бессильно описали бы дугу и упали, но эти луки держали в руках опытные стрелки, владеющие святой силой. Если они выстрелят сейчас, то смогут разорвать виверне крылья и сбить ее.

Монстр, внезапно появившийся в городе Бога. Чтобы пресечь на корню панику и нелепые слухи, которые неминуемо расползутся среди горожан, нужно покончить с ним прямо сейчас.

Капитан городской стражи прекрасно это понимал, но отдать приказ об атаке не мог. Причиной тому был святой рыцарь с искаженным от гнева лицом, который категорически этому воспротивился.

— Нельзя!

Игнорировать его мнение было невозможно. Ведь это был Самуэль — святой рыцарь непревзойденного мастерства, пользующийся особым расположением верховного жреца.

— Эта госпожа не должна пострадать!

— Но!

— Это госпожа воскресшая!

— Госпожа воскресшая?

— Та самая, посланная Богом?

Капитан стражи и окружающие его рыцари в смятении смотрели вслед удаляющейся виверне. Самуэль тоже сжал зубы, сверля взглядом исчезающего в небе монстра.

— Что-то падает!

От виверны, которая теперь была полностью вне досягаемости стрел, оторвалось нечто черное. Кусок темной ткани, хлопающий на ветру и падающий с небес, подозрительно напоминал плащ, в который была одета воскресшая.

Лицо Самуэля побледнело. На мгновение его сердце ухнуло вниз от мысли, что виверна сбросила ее. Но, к счастью, это оказался всего лишь плащ.

— Сир Самуэль, это правда была госпожа ыоскресшая?

Кто-то схватил Самуэля за руку и поспешно спросил. Самуэль молча кивнул, не отрывая взгляда от неба, пока виверна не превратилась в крошечную точку.

— Боже милостивый, воскресшая пожертвовала собой ради нас.

— Бросилась на монстра, чтобы защитить людей!

— О, Господь воистину послал нам воскресшую, чтобы искоренить зло!

Толпа, до этого шумевшая в панике, теперь сменила крики ужаса на благоговейный трепет и причитания. Кто-то падал на колени и молился Богу, кто-то надрывал голос, крича, что нужно немедленно спасать госпожу воскресшую.

Капитан стражи спешно отправил гонца в главный храм с вестью о похищении воскресшей.

Виверна скрылась из виду. Самуэль, стоявший с окаменевшим лицом, плотно сжал губы и отвернулся.

Развевающиеся серебряные волосы, загадочные фиалковые глаза. Должно быть, это и был истинный облик воскресшей, который она всё это время скрывала за божественным артефактом.

А на шее у той, что стояла на сцене, не дрогнув под шквальным ветром, и смотрела в небо, красовался четкий шрам.

Тот самый шрам, доказывающий, что когда-то она была казненной злодейкой империи.

— Анелли Роам.

Имя, которое он ни разу не произносил вслух, сорвалось с его языка. По сравнению с привычным обращением «воскресшая», оно звучало очень чуждо и резало слух.

Но стоило ему произнести его однажды, как стало ясно: более подходящего имени не найти.

«Вы, должно быть, не слышали слухов обо мне. Я ведь славилась своей невероятной жестокостью».

Равнодушный голос всплыл в его памяти. Тогда он пропустил ее слова мимо ушей.

Было очевидно, что она не желает находиться в главном храме, и он списал все ее язвительные замечания на это недовольство.

Он решил: что бы он сейчас ни сказал, ее враждебность не исчезнет, поэтому предпочел пропускать всё мимо ушей и сосредоточиться исключительно на охране.

«Меня зовут не воскресшая, сир Самуэль».

Он знал ее имя с самого начала. Просто не придавал ему значения.

То, что в прошлом ее называли злодейкой, для Самуэля было неважно. Ведь она — воскресшая, посланная Богом.

Разгадывать замыслы Господа и судить, кого Он избрал, было не его заботой.

Возможно, ему с самого начала следовало выбрать другой подход. Ему так легко удалось выследить Анелли, что он и представить не мог, что упустит ее прямо из-под носа.

«Что, боитесь, что сбегу? С вашими-то талантами вы легко поймаете меня даже в такой давке».

Он признал это. Он переоценил свои силы. За кем бы он ни гнался в прошлом, всё всегда шло по плану, поэтому он был уверен, что и в этот раз его холодный рассудок поможет быстро оценить ситуацию.