Его слова немного успокоили меня. По крайней мере, животные не умеют лгать. А уж если этот переполненный чувством справедливости волк за него ручается...

Мне было не по себе, но я решила закрыть на это глаза. Честно говоря, расставаться с ним из-за какого-то кристалла связи не хотелось — уж больно хороша была его стряпня.

Животные — это, конечно, прекрасно, но похлебку они мне не сварят.

По крайней мере сейчас, пока я не доберусь до нормального города с приличными ресторанами и гостиницами, этот мужчина был мне необходим.

— Значит, это и есть те самые знаменитые стигматы.

Как только я, спасаясь от духоты, сняла плащ, маг снова подал голос. Видимо, его взгляд упал на мою обнаженную шею.

— Какие еще стигматы? Это просто шрам от того, что мне отрубили голову.

— Могу я взглянуть поближе?

— Нет.

Мой резкий отказ заставил его смутиться. Неловко кашлянув, он пустился в пространные оправдания:

— Если честно, когда я услышал, что человек с отрубленной головой воскрес, я только посмеялся. Ведь вернуть мертвого к жизни невозможно ничем, кроме некромантии. А уж те, кто восстал благодаря некромантии...

— Нежить. Монстры.

— Верно. Поэтому, когда я впервые увидел вас, я сомневался.

— Похоже, в Магической Башне вообще не верят в мое существование.

— Но если вы действительно «вернулись к жизни», я подумал, что, возможно, в этом замешана какая-то невероятная магия, о которой мы не знаем.

В общем, суть осталась той же, что и в начале.

— И ты хочешь это проверить?

— То, что моя мана запечатана, не значит, что я не могу ее чувствовать. Если это некромантия или что-то еще, следы обязательно останутся.

— Всё равно нет.

Даже если мое воскрешение — это не божье благословение, а какая-то неизвестная или черная магия, мне было плевать. Меня совершенно не интересовало, как это произошло, по каким законам или по чьей прихоти.

Мой голос стал еще холоднее, чем прежде.

— Если тебя распирает от ненужного любопытства, скажи прямо сейчас. Мы разойдемся.

Говорят, маги отличаются неуемной жаждой знаний, но неужели этот парень из тех, кто готов рискнуть всем ради удовлетворения своего неуместного любопытства?

Если так, то лучше расстаться с ним немедленно, даже если придется отказаться от тех небольших удобств, которые он мог мне обеспечить.

Когда я снова смерила его настороженным взглядом, он со вздохом покачал головой.

— Ну, по крайней мере, я убедился, что характер у вас скверный. В любом случае некромантия не входит в сферу моих интересов, так что забудем об этом.

[Этот самец избегает конфликтов. Поэтому я, вожак, защищаю его. У тебя с ним не будет ссор.]

Слушая рычание волка, я кивнула. Маг, видимо, удивившись тому, как быстро я расслабилась, округлил глаза.

А затем, замявшись, выдал совершенно нелепую фразу:

— Не ожидал, что вы так легко мне поверите.

Что он несет?

— Я верю не тебе, а волку.

— …Я что, вызываю у вас меньше доверия, чем волк?

— Ага.

Надо же понимать, с кем себя сравнивать. Мой категоричный ответ заставил мага кисло покоситься на зверя.

Но, видимо, даже в его собственных глазах волк выглядел надежнее, поэтому возразить ему было нечего.

— Так как мне вас называть?

В ответ на мою настойчивость маг обреченно вздохнул.

— Зовите меня Зенон. А этого волка — Несси. И, кстати, почему вы продолжаете говорить со мной на «ты»?

— Потому что я твой наниматель. А какие у тебя основания требовать от меня уважительного обращения?

— …Никаких. Делайте как вам удобно. А то еще навлеку на себя божью кару, требуя вежливости от самой Воскресшей.

Последняя фраза прозвучала как недовольное бормотание себе под нос. Но поскольку до моих ушей она долетела кристально ясно, проигнорировать я ее не могла.

Обостренный слух — та еще заноза, оказывается.

— Не это.

— А?

— Не называй меня этим ужасным прозвищем.

Поняв, что я говорю о титуле «Воскресшая», Зенон недоуменно посмотрел на меня. Озадаченно моргая, он склонил голову набок.

— Тогда… госпожа?

И это всё, что он смог придумать? Я невольно поморщилась. Он что, издевается?

— Ты шутишь?

— А как тогда?

— Анелли.

В прошлом тех, кто имел право называть меня по имени, можно было пересчитать по пальцам. Семья, возлюбленный, друзья. Семья — это понятно, кровные узы, но друзьям и возлюбленному я позволяла называть себя по имени только после долгих раздумий.

И теперь все те, кто называл меня по имени, предали меня.

— Лучше зови по имени.

Так что теперь это имя потеряло ту ценность, ради которой стоило бы выбирать, кому его позволено произносить. Пусть уж лучше весь мир зовет меня Анелли. Ведь кроме этого имени у меня больше ничего не осталось.

— Я не Воскресшая и не дочь Роамов.

У каждого члена семьи Роам была своя одержимость.

Для отца это была мать, для матери — дочь, которой суждено стать императрицей, для сестры — место главы семьи, для брата — мать. А я...

Я думала, что моя одержимость — это Максель. Я не знала пылкой, страстной или романтичной любви. Но я смутно верила, что те чувства, которые я испытывала к Макселю, и есть любовь.

Если эти чувства не были любовью, то что же тогда любовь? Так я для себя решила.

Наверное, моя любовь отличалась от того, что принято называть этим словом среди обычных аристократок. Именно потому, что я любила его, я строго держала дистанцию и не позволяла себе опираться на него.

Я заботилась о нем так, как считала правильным, и ждала того же в ответ. Я считала, что женщина, стоящая рядом с ним, не имеет права на слабость или отступление. Ведь он — наследный принц. Будущий император.

Максель, возможно, скажет, что те чувства, которые я ему демонстрировала, не были любовью. Но это была любовь. У меня просто не было другого слова, чтобы это описать.

Разве могла бы я сейчас, время от времени, вспоминать о тебе, если бы это не было любовью? Максель.

[Спи спокойно. Мои чувства остры, я почую опасность. Я еще ни разу не позволил этому самцу попасть в беду.]

Я медленно открыла глаза. Повернув голову, я увидела Несси, лежащего перед догорающим костром. Он положил голову на скрещенные передние лапы.

По ту сторону костра безмятежно спал Зенон, оглашая окрестности храпом. Я видела, как он отключился, едва коснувшись головой земли.

Даже если Несси охраняет нас, как можно так крепко спать посреди дикого леса? Признаться, я даже позавидовала его железобетонным нервам.

Я повернула голову так, чтобы встретиться взглядом с Несси.

— Как вы вообще оказались вместе?

[Моя пара попросила. Моя пара и ее хозяин хотят, чтобы этот самец вернулся в невредимым.]

— Ах... вот как.

Раз у него есть пара, значит, как бы я ни старалась, переманить его не выйдет. Я разочарованно вздохнула.

— Похоже, в магической башне каждый держит по волку.

Пробормотав это себе под нос, я вдруг представила, каково это — иметь рядом такого величественного зверя.

Вот бы и мне найти в этих горах такого же крепкого волка. Но пустят ли меня с ним в город?

Только сегодня из-за Несси мы не смогли снять комнату. Как Зенон вообще с ним путешествует? Неужели они всё время так и ночуют в лесу?

— Несси, а ты можешь заходить в города?

[Этот самец надевает на меня ожерелье.]

Несси ответил без колебаний.

Неужели он использует на нем артефакт иллюзии? На животном? Такую драгоценность? Но если у него был артефакт, почему он не использовал его сегодня?

— Но сегодня нас просто выгнали.

[Я слышал, что ожерелье нельзя использовать постоянно.]

А, значит, у него, как и у храмового сокровища, есть ограничения — либо по времени, либо по количеству использований. И всё равно, тратить такой ценный артефакт на волка... Видимо, как выходец из магической башни, он не видел ничего особенного в использовании магических предметов.

Если бы я тоже смогла раздобыть волка и надеть на него артефакт иллюзии...

От нелепости этой мысли я усмехнулась.

Сколько бы денег у меня ни было, это слишком несбыточная мечта. Артефакт иллюзии не так-то просто достать, а если я его и найду, то сначала мне придется изменить собственную внешность.

— Несси — призывной зверь.

От неожиданно прозвучавшего голоса я вздрогнула и непроизвольно приподнялась. Зенон по-прежнему лежал с закрытыми глазами.

— Это не дух в привычном понимании... Скорее, это не призыв, а хранение. Помещаешь в подпространство и достаешь обратно. Но поскольку он настоящий волк, долго в подпространстве он не выдерживает, поэтому мы стараемся путешествовать вместе.

Его голос звучал ровно, без малейших признаков сонливости.

Он что, проснулся от моей болтовни? Я говорила немного, так что со стороны это должно было выглядеть так, будто я бормочу сама с собой, а не разговариваю с Несси.

И всё же, как неосторожно с моей стороны было заговорить вслух.

Коря себя за беспечность, я как бы невзначай спросила:

— Подпространство можно использовать и так?

— Конечно, хотя это чудовищная трата ресурсов. Из-за него я вообще не могу хранить там багаж. Но даже если мне придется бросить все свои вещи, Несси я обязан взять с собой.

Зенон приоткрыл один глаз.

— Потому что его пара отчаянно ждет его возвращения.

— ...

Наверное, он добавил эту деталь, опасаясь, что я всё еще вынашиваю планы похищения Несси.

В полутьме я не могла разглядеть выражение его лица. Ничего не ответив, я просто натянула одеяло повыше.

Жесткое, колючее одеяло плохо защищало от ночного холода. Наверное, поэтому меня слегка знобило.

Нет, этот холод был вызван не только ночным воздухом. Меня пробирала дрожь от осознания того, что даже дикий зверь способен на такую преданность, в то время как я и все те, кого я считала своими близкими, ничего не знали об этом чувстве.

И, возможно, я так никогда его и не познаю.