Пов Автора

Прибыв на место проведения финала, рыцари Сенгрим отошли, оставив Рафаэля и его телохранительницу в зале ожидания. В отличие от предыдущих матчей, где выход на арену был обычным, финал требовал торжественного представления.

Вскоре к ним присоединилась Селена. Она была облачена в доспехи из чёрного обсидиана, созданные специально для неё, и белый плащ, подобный тому, что носил Рафаэль. Единственное отличие заключалось в цвете аксельбанта, свисавшего с её плеча и крепившегося на груди, где его конец украшало небольшое лезвие. У Рафаэля аксельбант был цвета тёмного океана, тогда как у Селены — цвета спелого апельсина, что-то между жёлтым и оранжевым.

Рядом с ней стояла её телохранительница — высокая девушка с тёмными волосами, в которых виднелись розовые пряди, и очками на переносице. Её серьёзное, но в то же время дружелюбное выражение лица создавало ощущение, что она скорее заботливая наставница или даже мать, нежели телохранитель. Это впечатление лишь усилилось, когда она начала с мягким укором расспрашивать Селену, не забыла ли та что-нибудь перед выходом.

— Не позорь меня… — надувшись, проворчала Селена, демонстративно отворачиваясь.

Девушка лишь тепло улыбнулась, а затем, встав за спиной своей госпожи, вежливо поклонилась Рафаэлю и Эрин. Та ответила ей тем же.

— Брат, сегодня я не буду сдерживаться, — серьёзным, но одновременно лёгким тоном заявила Селена.

Рафаэль посмотрел на неё, пытаясь понять её ход мыслей.

— Я на это и рассчитываю, — спокойно ответил он.

— …Когда ты пять лет назад продемонстрировал свою силу и заявил, что убьёшь любого, кто не признает тебя, я была удивлена…

— Хм? Приятно слыша…

— …Твоей глупостью, — перебила она. — Ты действительно думаешь, что всё можно построить лишь на уверенности в своей силе?

Рафаэль промолчал, продолжая внимательно слушать сестру.

— Я признаю, для своего возраста ты удивителен, но в реальном бою всем плевать на твой возраст. Ты говорил об убийстве так легко, как будто это ничего не значит. Если ты до сих пор придерживаешься той же логики, то вот тебе моё условие — либо убей меня сегодня, либо я убью тебя.

Она перевела взгляд на затемнённое стекло, за которым виднелись заполняющиеся трибуны. Среди зрителей были дети, бывшие участники турнира и аристократы. Всевозможные слои населения страны и иностранцы пришли посмотреть на финал рыцарского турнира.

— …У тебя есть причина желать такого исхода?

В голосе Рафаэля не было ни страха, ни волнения. Когда он соглашался участвовать в турнире, он заранее знал, что может умереть. Ему не нужно было её одобрение, он не собирался её переубеждать — ему было просто любопытно, что движет его старшей сводной сестрой.

Они никогда не были врагами. Напротив, ему казалось, что Селена — одна из тех, с кем он мог бы наладить контакт. Но её слова вызывали у него диссонанс.

Эрин, стоявшая рядом, почувствовала, как её сердце сжалось. В отличие от своего господина, она не могла спокойно отнестись к подобному заявлению. Мысль о том, что Рафаэль может умереть, была для неё невыносимой.

— Я просто хочу показать тебе твоё место, — спокойно ответила Селена. — Живи в своём темпе и не задирай нос. Иначе последствия будут печальны.

— Хорошо. Тогда будь готова и сама расстаться с жизнью.

— Конечно, — без колебаний кивнула Селена.

Через несколько мгновений к ним подошёл один из рыцарей семьи и попросил пройти на свои места для подготовки к выходу. Селена с телохранительницей двинулись в одну сторону, Рафаэль с Эрин — в другую. Телохранители, разумеется, не участвовали в финале, их роль заключалась лишь в сопровождении финалистов и моральной поддержке. Однако для них предусмотрели особую зону с отличным обзором, позволяющую наблюдать за боем и, если потребуется, вмешаться.

Это было негласное правило: хотя смерть в поединке допускалась, телохранитель, принёсший клятву своему господину, не мог просто наблюдать за его гибелью. Если он вступал в бой для защиты своего хозяина от смерти, никто не оспаривал его право на это. В таком случае оставалось два исхода — либо он погибал вместе со своим хозяином, либо спасал его, давая шанс продолжить жить. Рафаэль изначально не рассчитывал на такой сценарий, но, тщательно всё обдумав, понял, что это единственный способ показать Эрин своё доверие.

— Господин… Желаю вам удачи и… не рискуйте понапрасну, — смущённо пробормотала девушка, её лицо слегка покраснело.

Рафаэль мягко положил ладонь ей на голову, снова успокаивающе погладив.

— Не переживай. Сегодня я не умру.

Спустя полчаса, когда зрители заняли свои места, над ареной воцарилась тьма. В центре стадиона засветился огромный голографический куб, испускающий холодное голубое сияние. На нём начали проявляться цифры — пятнадцать, а рядом мерцало лицо Рафаэля.

По арене разнеслась напряжённая мелодия, подстёгивающая волнение. Трибуны взорвались овациями. Отсчёт продолжился. На четырнадцати появилось лицо Селены, затем снова Рафаэля. С каждой цифрой ритм музыки ускорялся, зрители подхватили обратный отсчёт, выкрикивая его в унисон. На экране мелькали фрагменты, записанные за два дня до финала участниками, вызывая у публики бурю эмоций.

Когда на голографическом кубе загорелась единица, лица исчезли. Фон сменился абстрактными узорами и неоновыми вспышками в урбанистическом стиле. Камера плавно переместилась в прямой эфир, пролетая над городом и стадионом, создавая завораживающее зрелище из множества спецэффектов.

Изображение застыло над ареной, затем резко наклонилось вниз, раскрывая вид на площадку. Внезапно всё вокруг погрузилось во мрак, и лишь в центре сцены замигали синие огни. Музыка резко изменилась, переходя в знакомый мотив.

В центре арены стояла девушка с синими волосами, окружённая примерно сорока людьми. Они были одеты в тёмные наряды с изысканными застёжками, их стильный вид сразу выдавал в них артистов. Как только отзвучало вступление, девушка запела.

Это был энергичный поп-рок, популярный на всех континентах. Однако помимо мелодичного вокала, она добавляла в песню динамичные рэп-вставки, идеально синхронизированные с глубокими басами. Каждая строчка усиливала накал эмоций, заставляя толпу затаить дыхание. Танцоры вокруг девушки двигались в ритме, дополняя шоу плавными, но резкими движениями.

На голографическом кубе всё происходящее демонстрировалось с пролетающей по арене камеры, а сама сцена, представлявшая собой сложную платформу, светилась, создавая гипнотические визуальные эффекты. Когда девушка закончила первый куплет, вокруг арены взметнулись залпы фейерверков. Огни на трибунах замигали в такт музыке, окрашиваясь в разные цвета.

Так продолжалось до последнего куплета. Как только песня подошла к концу, экраны погасли.

Но зрителям не дали расслабиться. Внезапно на арену обрушился один-единственный белый луч, освещая новую фигуру.

В центре сцены стояла девушка в белоснежном одеяле, её светлые волосы развевались от слабого искусственного ветра, а у ног клубился лёгкий дым.

Она начала петь.

Это была нежная, проникновенная лирика, но с эпичными нотками.

На заднем плане один за другим вспыхивали белые экраны, стилизованные под переплетённые ткани, а на них начали двигаться тёмные тени с мерцающими синими глазами. Волки, драконы, рыцари — все они появлялись, исчезали, сливались воедино.

На последнем экране справа проявился чёрный ворон с пронизывающим взглядом, его голубые глаза светились в темноте. Внезапно он сорвался с места, перелетая с правой панели на левую, а затем в центр.

На мгновение возникло ощущение, будто два экрана — это его глаза.

И вот… свет снова погас.

Осталась лишь певица, купающаяся в последнем, одиноком луче света. Она начала тянуть ноту, и свечение её одежды, напоминающей простынь, стало расходиться на экраны, словно это были её крылья. Внезапно, подняв руки вверх, она резко опустилась вниз в момент, когда музыка оборвалась. В тот же миг эффект её одежды на экранах также исчез, словно растворяясь в темноте.

За её спиной открылись декорации — величественный тронный зал в античном стиле, заполненный мраморными колоннами. В самом центре возвышался благородный памятник Первого Патриарха, на плече которого восседал ворон, а в руках он держал меч.

Девушка скинула с себя лёгкую накидку, мгновенно меняя образ с нежного ангела на бунтарскую рок-звезду. Теперь её одежда была смелее, а голос — резче и энергичнее. Световое шоу идеально подстраивалось под ритм, вспыхивая разноцветными всполохами, освещая сцену так, чтобы накал эмоций достиг своего предела, притягивая взгляды всех зрителей.

На задних экранах появилась новая проекция — поле битвы. Некогда энергичная песня сменилась более драматичной, полную трагизма мелодией. В отблесках света можно было различить сцены ожесточённых сражений: драконы испепеляли воинов огнём, рыцари сражались, окутанные тёмным пламенем. Всё это продолжалось до резкой вспышки, после которой изображения исчезли, оставив лишь синее мерцающее полотно.

В центре сцены певица вновь сменила наряд — теперь она облачилась в свободную белоснежную одежду. По бокам сцены, окутанные искусственным дымом, появились танцовщики, чьи движения повторяли ритм музыки. Девушка вновь начала тянуть протяжные ноты, заставляя зрителей затаить дыхание, их сердца сжимались от напряжения, желание слушать её дальше становилось почти болезненным.

Наконец она взяла последнюю ноту и замерла, делая шаг вперёд. Каждый её шаг эхом разносился по арене, наполняя тишину невидимым напряжением. Она провела взглядом по трибунам и замолкла.

В этот момент на сцене разразилась ослепительная вспышка, и рядом с ней появилась вторая певица — та самая, что исполнила первую песню. Под эпичную, гулкую мелодию, от которой кровь начинала бурлить, они запели дуэтом. Взрыв энергии окутал арену, воздух словно сгустился от напряжения.