Глава 6: Тьма над Лактисом

Лактис, город света и благородства, управляемый семьёй Кальвас, жил спокойной и размеренной жизнью. Узкие улочки наполнялись тихим шелестом листвы, проникавшим из близлежащих лесов, а в вечернем воздухе витал запах свежего хлеба, смешанный с ароматом трав. Дом Генри и Леи, скромный, но уютный, находился на окраине города, в районе, где жизнь текла размеренно, и простые люди не знали лишних забот.

Внутри их дома царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Лея, с интересом наблюдая за тем, как Генри мастерски нарезает свежие овощи, сидела за столом и, погрузившись в свои мысли, рассеянно отламывала кусочки хлеба.

— Генри, — начала она, задумчиво, — ты говорил, что король собирается начать войну? Почему? Ведь всё же так спокойно...

Генри, задумавшись, отложил нож и посмотрел на Лею. Его глаза, всегда полные спокойствия и мудрости, на миг потемнели от тревоги.

— Король Кайлон в расцвете сил. И он решил, что пришло время показать свою мощь, — начал он тихо. — Война с соседней страной может начаться в любой момент. Ему нужен повод, чтобы укрепить свои позиции.

— Но что это значит для нас? — Лея беспокойно поджала губы, ее глаза вспыхнули тревогой.

— Пока что — ничего, — Генри ответил мягко, хотя внутри него что-то щелкнуло. Он чувствовал, что что-то не так. Будто всё это было предзнаменованием чего-то большего. — Мы в стороне от политических игр, и главное — держаться незаметно.

Несмотря на его уверенные слова, что-то в воздухе настораживало его всё больше. Он внимательно прислушивался к каждому звуку за окном, к каждому шороху за стенами дома. Будучи путешественником и магом, Генри привык к тому, что его силы могут сделать его мишенью. Именно по этой причине он всегда избегал использования магии в городе, чтобы не оставлять следов маны.

Лея, стараясь не думать о предстоящей войне, попыталась отвлечься.

— Знаешь, сегодня я говорила с тем продавцом на рынке... — её лицо озарила лёгкая улыбка. — Он снова предложил мне сладкие ягоды. Он такой добрый.

Генри лишь мягко усмехнулся, кивая.

— Да, ты упоминала о нём. Приятно видеть, что среди всех бед здесь всё ещё есть люди, способные проявить доброту.

Тихий вечер продолжался. Ужин был скромным, но вкусным, и вскоре дом наполнился привычным теплом и уютом. Лея уютно свернулась в кресле возле камина, когда Генри, словно отогнав свои тревожные мысли, присоединился к ней.

— Я рад, что ты начала привыкать к жизни среди людей, — сказал он, поглаживая её по плечу. — Это важно для твоего будущего.

— Ты думаешь, мне удастся стать одной из них? — Лея спросила тихо, её голос дрожал от сомнений.

— Я уверен, что да, — Генри улыбнулся. — Ты уже показала себя с лучшей стороны. Просто продолжай следовать тому, что мы обсуждали.

Тишина вновь опустилась на их дом, и казалось, что ничто не может нарушить это спокойствие. Генри задумался о том, как они прожили эти последние годы, как научил Лею всему, что знал о мире и людях. Он знал, что однажды её жизнь изменится, и она станет частью чего-то большего.

Но в этот момент, среди этого тепла и уюта, нечто тёмное уже начинало приближаться. Ночь принесла с собой не только покой, но и грозу, которая готовилась поглотить всё на своём пути...

Внезапно, за дверью дома послышались шаги — глухие, уверенные, медленные. Сначала один шаг, затем другой. Генри напрягся, ощущая, как вокруг сгущается нечто тёмное и злое. Шаги приближались, и через несколько мгновений в тишине прозвучал глухой стук в дверь.

— Лея, — тихо прошептал он, встряхивая девочку, которая дремала в кресле. — Вставай, быстро.

Её глаза резко распахнулись, и она тут же заметила изменившееся выражение лица Генри. Он был сосредоточен, насторожен, а его взгляд метнулся к двери.

— Что происходит? — спросила она, её голос едва слышен.

— Лея, — быстро прошептал он, поднимаясь на ноги. — Собирайся.

Лея сонно протёрла глаза, не понимая, что происходит, но вскоре ощутила напряжение в воздухе. Снаружи снова послышались шаги — теперь их было несколько. Ещё несколько секунд — и дверь с треском распахнулась, в комнату ворвались вооружённые люди в чёрных доспехах, лица скрыты под масками, на их клинках блестели кровавые следы.

Генри встретил их без колебаний, меч мелькнул в руках. Удар. Один, другой, третий — всё выглядело как танец смерти. Он не убивал, лишь защищался, стараясь обезвредить каждого, кто приближался. Но враги были сильны и безжалостны.

Генри и Лея выбежали на улицу, где отряды убийц уже обрушили свой гнев на город. В огне ночи здание горело, и жители, пронзённые страхом, убегали в панике. Генри вёл Лейю через разрушенные улицы, пытаясь найти безопасное место, но каждый шаг только усложнял задачу. Все вокруг было в огне и крови.

Люди в страхе бежали, пытаясь спастись от убийц в чёрных плащах, которые безжалостно размахивали мечами и орудиями, разрывая плоть и крушив всё на своём пути. Улицы Лактиса превратились в ад. Генри сжал руку Леи и повёл её через переулки, стараясь держаться в тени и избегать встреч с убийцами.

Лея замерла, увидев труп своего знакомого продавца, с которым разговаривала всего несколько часов назад. Его тело лежало на земле, окровавленное и изувеченное. Его пустой взгляд, устремлённый в небо, словно обвинял всех вокруг.

— Нет... — прошептала она, её голос дрожал.

Генри понял, что они должны спешить. Лея начала отставать, поглощённая ужасом и болью от того, что она видела, но Генри знал, что если они остановятся — это будет их конец.

Впереди, среди руин домов, мелькнуло несколько фигур. Враги всё ближе, их шаги отдавались в тишине ночи. Генри сжал руку Леи ещё крепче, понимая, что у них остаются считанные мгновения до того, как они будут окружены.

— Лея, не оглядывайся, не останавливайся, — тихо сказал он, его голос был полон боли.

Вскоре их преследователи настигли их.

Один из них, глава отряда, был назван "Шут". Его лицо было скрыто за маской, но его голос, как и следует от клички, был наполнен сарказмом и издёвками.

— Ну что ж, наконец-то праздник, — проговорил он с мрачной улыбкой, направляясь по улице с топором в руках. — В этом диком месте нам предоставляется отличная возможность развлечься!

Его помощник, Мрак, был более молчалив. Он двигался за Шутом, как тень, без звука, его присутствие было зловещим и угрожающим.

Шут обернулся к Мраку, и в его голосе слышалась некая ирония: «Знаешь, Мрак, я всегда думал, что у нас мало общего с хорошей кухней. Но сейчас я вижу, что хороший кусок мяса может даже в такую ночь пригодиться. Особенно если это мясо как раз лежит под ножом!»

Мрак только кивнул. Он стоял неподвижно, словно тень, лишь изредка реагируя на происходящее вокруг.

Генри и Лея до последнего боролись за свои жизни. Генри, демонстрируя ловкость и мастерство в обращении с мечом, защищал Лию от нападающих, но противостоять численному превосходству было невозможно. Кровь струилась по полу, смешиваясь с водой и грязью, стены запятнаны следами борьбы и страха.

Лея, несмотря на страх, смотрела на Генри, который каждый раз спасал её от очередного удара. Их глаза встретились, и в её взгляде отразилась ужасная осознание, что её защитник мог погибнуть здесь, среди этих жестоких убийц.

Шут подошел к Генри, который с трудом защищался от нападающих. С ироничной усмешкой он сказал: «Ну, ну, ну, если это не сцена для эпопеи! Надеюсь, что вы не возражаете против небольшой театральности перед завершением спектакля. Вот что бывает, когда не умеешь вовремя расплачиваться по счетам!»

Генри на полном ходу парировал удары. Каждое его движение было продумано и точно, но количество атакующих превышало его возможности.

Вокруг царил полный хаос, и единственный способ сохранить жизнь Леи был в том, чтобы попытаться договориться. Взглянув на Шута, он тихо произнес: «Я расскажу тебе все, что я знаю. Но только оставь её в покое.»

Шут взглянул на Генри, иронично усмехаясь, и сказал: «О, как мило! Трепетный герой, готовый на всё ради своей маленькой принцессы. Ты не нашел лучших слов, чтобы закупить свою жизнь?»

Мрак, тем временем, был сосредоточен на контроле ситуации. Он не произносил ни слова, лишь его присутствие добавляло веса происходящему. Его глаза, светившиеся в полумраке, исследовали каждое движение Генри, ожидая его следующего хода.

Кровь лилась рекой, смешиваясь с грязью, которая покрыта  вся улица. Люди падали, их крики затихали, и звуки бойни постепенно затихали. Генри был окружен, и он понимал, что его положение стало критическим. Он стиснул зубы, его плечи напряглись, но он продолжал смотреть на Шута.

Шут подошел ближе, держа в руках нож, и, взглянув на Генри, произнес: «Ну что ж, надеюсь, ты не ожидал, что мы будем с тобой сюсюкаться. Мы все равно унесем свою долю, и, возможно, останется только один из нас. Интересно, что же ты нам расскажешь?»

Пока Генри говорил с Шутом, Лея, воспользовавшись моментом, когда его внимание отвлекли, начала отступать. Время было на пределе, и её сердце стучало в груди как молот. Она обернулась, не решаясь смотреть на Генри, но её взгляд задержался на его лице. В его глазах было что-то такое, что Лея никогда не забудет.

По мере того как Лея выбегала в лес, её ноги тряслись, а в голове звучал шум собственных шагов. В то время как Генри продолжал бороться с последними нападающими, его тело уже чувствовало изнеможение. Он знал, что не сможет долго выдерживать такой натиск, но держался до последнего, сдерживая тёмных убийц, пока Лея не ушла на безопасное расстояние.

Шут продолжал свои шутки, подходя ближе: «Знаешь, Мрак, я всегда считал, что настоящая работа мастера — это управлять сценой. И вот мы здесь. Мы исполнили свою роль в этой комедии ужасов!»

Мрак, почти не двигаясь, молча наблюдал за происходящим, не комментируя. Он был занят тем, чтобы держать все под контролем, наблюдая за последним этапом этой ночи.

С наступлением темноты и хаоса, Шут с Мраком завершили своё дело, оставив за собой лишь следы разрушения и кровь. Силуэты деревьев начали исчезать, и лес поглотил Лию, которая ускользнула, полная страха, но решимостью пережить этот ужас и найти новое убежище.

Внезапно через туман ужаса и хаоса над ними пролетел ворон, его карканье разрезало ночь, как нож. Лея никогда не забудет этот момент — взгляд птицы, словно взгляд судьбы, следил за ними, как тень прошлого, которая всегда найдёт их.