— Сэкия-сан, выслушайте меня, пожалуйста…

На этой неделе, в подготовительных курсах, куда я заглянул после школы, я едва переводя дух выдал это Сэкия-сан.

— Что на этот раз? С Куросэ-сан ты же уже всё разрулил, верно?

Мы, как обычно, сидели за столом в лаунже на верхнем этаже. Время ещё такое, что в комнате хватает дневного света; как раз начинают подтягиваться школьники после уроков, но я уже проверил — Куросэ-сан здесь нет.

— Сказал ей, что «хочу того самого», а она — «вообще без шансов» — и сбежала…

— Ха-а.

Я сложил руки в «позу Гэндо Икари», а Сэкия-сан отозвался без особого интереса.

— Хорошо быть во втором классе старшей школы. Есть ещё роскошь переживать о таком.

Судя по тону, заветного «поступил» он пока не получил.

— Если она говорит «совсем никак», значит совсем никак. Забей и расстанься.

На его бросовую реплику я поспешно замахал руками.

— Н-нет, это не звучало как жёсткий отказ…

— Тогда как?

— Скорее типа «мне слишком стыдно, не могу».

— Ага.

— В итоге она сбежала.

— М-м?

— …И когда у нас вообще это выйдет?

Вернувшись к позе Гэндо Икари, я вздохнул.

— Понятия не имею-ю-ю.

От его особенно безнадёжного тона я поднял взгляд: Сэкия-сан откинулся на спинку и уставился в потолок. Заметив, что я поднял голову, он выпрямился.

— «Совсем никак». Это про тебя. Слишком раздражаешь. Исчез бы уж.

— До такой степени!?

— Ответ же очевиден. Её «совсем никак» — это «мне стыдно», верно? Значит, либо ждёшь, пока ей перестанет быть стыдно, либо делаешь так, чтобы перестало. Тебе и делать.

— А-а как?

— Откуда мне знать-ть-ть. У меня своих проблем по горло.

В его голосе слышалось настоящее раздражение. Он и так обычно резок на язык, но, похоже, дела с поступлением у него и правда туго. Я-то думал, он хотя бы в пару «запасных» уже прошёл, просто не говорит, — а выходит, нет. А это значит, перспективы связаться с его девушкой, Ямана-сан, тоже туманные… И я тут со своими разговорами. Поздновато, но стало неловко.

— Вообще, вы встречаетесь уже полгода? Почти год? Не знаю, но как можно так долго и до сих пор не переспать — для меня загадка.

Похоже, он немного остыл: голос стал ровнее.

— Даже если не ради этого встречаешься — когда она рядом, не тянет потянуться руками?

— Н-ну… тянет.

— Понимаю. Для тебя было что-то важнее, чем просто «хочу». Это не моё — так что советов у меня нет.

Я замолчал, и Сэкия-сан посмотрел на меня без эмоций.

— Впрочем, раз уж дотерпел до сих пор, нечего и торопиться.

— А?

— Ты же на ней жениться собрался? Всё равно со временем в браке у всех с этим сходит на нет.

— …

Я вспыхнул от прямоты, а Сэкия-сан невозмутимо продолжил:

— Мои-то родители совсем жесть. Сплошная «пара для вида», сколько себя помню. Отец гулял всегда, мать давно уже махнула рукой, но статус «жена частнопрактикующего врача» терять не хочет, так что разводиться не собирается.

От внезапной исповеди про семью Сэкия-сан у меня лицо само застыло. Он смотрел мимо и дальше говорил:

— Пару месяцев назад батю опять поймали: приударил за девушкой с ресепшена — её уволили. Тупо же. Когда жена дружит со всеми тётушками из офиса, заводить любовницу прямо в клинике — конечно, всплывёт. До этого у него был роман с медсестрой.

— В-вот как…

Наконец я нашёл, что промычать в ответ.

Вот это я послушал… Похоже, неверность среди женатых встречается чаще, чем я думал. Мои родители не то чтобы «няшная парочка», но хотя бы без таких скандалов (насколько мне известно) дошли до сих пор, поэтому слушать, как близкий человек спокойно рассказывает вещи, будто из сериала, — даже сердце колотиться начинает.

— С детства думал так: как врача отца уважаю… но «таким, как он, я не стану».

Глядя на Сэкия-сан, который уставился в никуда и пробормотал это, я вдруг кое-что понял.

Когда он «дебютировал» в старшей школе и внезапно стал популярным, он бросил Ямана-сан по странной причине: «не хочу встречаться сразу с двумя». Я-то думал: «можно же просто не начинать вторую линию…», но, возможно, его особенная принципиальность растёт из той самой злости на отца.

— О чём мы вообще? В общем, у тебя всё как всегда — сплошное хвастовство. Да чтоб тебя разорвало, честно.

И всё же, сколько бы язвил, совет-то дал. Значит, в сути он хороший.

— Эх… извини.

Я сказал это легко, будто развеивая сгущавшийся мрак, а Сэкия-сан скривился.

— Не похоже, что ты раскаялся.

— Раскаиваюсь, но, возможно, повторю…

— Вот это и значит «не раскаялся».

— Учту.

— Да ты издеваешься.

Он рассмеялся, и мне полегчало.

Пусть бы скорее пришла весна — и эта улыбка снова была обращена к Ямана-сан.

И я не мог не желать этого.

◇

И я тоже не могу вечно молиться лишь о чужом счастье.

В конце февраля, на классном часу, раздали анкеты о планах на будущее.

— Как и говорилось раньше, на основе этих анкет мы сформируем классы на третий год. Не дурачьтесь и заполняйте серьёзно.

Одноклассники загудели: «Да ну!» — «Рановато же!»

Я опустил взгляд на бланк. Под пунктами «дальнейшее обучение» и «трудоустройство» — по три строки для первого, второго и третьего выбора.

«Если я впишу „Университет Хосэй“, не подумают ли, что я прикалываюсь?»

Пока я нервничал, с передней парты обернулась к Руна общительная девчонка:

— Эй, Руна, а ты куда дальше?

— М-м, ещё не решила.

Мы все вроде бы смотрим вперёд и шагаем каждый к своей вершине, но путь к идеальному себе всё ещё кажется долгим и крутым.

◇

В воскресенье, в конце той недели, мы с Руной сидели в фастфуде у станции А и делали вид, что готовимся к годовым, которые начинались завтра. Внутри шумно, все столики заняты ребятами с тетрадями и ноутами; где-то на фоне крутится англоязычная попса.

В таком её состоянии звать к себе я не решался — потому и сидим здесь.

Я делал пометки и косился на Руну: она буравила учебник взглядом, щёки розовые, глаза бегают.

— Руна, есть что-то непонятное?

Она вздрогнула, посмотрела на меня — и тут же отвела глаза.

— Э… н-нет… то есть есть, но… много.

— Если знаю — объясню. Что за номер?

Я обошёл стол и сел рядом. Локти через форму едва задели друг друга.

— Кя!

Руна дёрнулась всем телом и уставилась на меня, как оленёнок.

— С-сорри. Резко подсел.

Я на ладонь отодвинулся. Она тоже, будто пряча смущение, потянулась к коробочке с десертом, вытащила яблочный пирожок и откусила.

— Вкусно… но у твоей мамы торт лучше.

— Из «Шан де Флёр»? Она всегда его берёт, когда ты к нам приходишь. У нас пол-района гостей так угощает: «кондитер во Франции учился, по телеку показывали» — и начинается местная гордость.

— Ага… классный у вас магазин.

Я понял, что прозвучало почти как «приходи снова» — и сам смутился. Руна тоже вспыхнула и уткнулась в учебник. Воздух стал вязким.

«…Сэкия-сан сказал: либо ждать, пока ей перестанет быть стыдно, либо сделать так, чтобы перестало. И делать это мне».

Я перевёл дух. Вспомнил, как раньше сам дёргался от любого её движения. Тогда она тянула разговор на себе — и даже в лодке в парке, поймав момент, первая поцеловала. «Теперь моя очередь вести».

Целоваться тут точно не вариант. Но говорить — можно.

«В отличие от грамматики, тут в учебнике нет „правильного ответа“, так что это для меня даже труднее.»

«Значит, я не ошибаюсь.»

— Всё-таки объясню.

Я снова сел поближе, и Руна на миг напряглась.

— Э-э, н-не надо…!

— Я хочу. Вот эта задача?

Я указал на место, где она застряла, и Руна, вспыхнув, кивнула.

— Так… пропуски для вставки…

( ) he ( ) ( ) failed the test, she ( ) ( ) ( ) happier.

Если бы он не провалил тест, она была бы счастливее.

— Раз есть «если», в первую скобку что ставим — понимаешь?

— М-м… if?

— Ага. Значит, вспоминаем условные конструкции…

Пока я объяснял, Руна вдруг нахмурилась и опустила взгляд.

— Руна?

— А… я слушаю, продолжай.

— Итак, «он» в этом предложении на самом деле тест провалил, да?

— …Да…

— Тогда это предположение, противоречащее прошлому факту, то есть третьий тип условного, значит…

Поведение Руны всё равно казалось странным, и я прервался. Она подняла лицо.

— Рюто.

— А?

— Сэкия-сан уже куда-то поступил? Ты не знаешь?

— Э…

Я не ожидал такого вопроса и на миг опешил.

— Нет… я пока не слышал.

Мне показалось, она сжала брови, и я поспешил добавить:

— Н-но он ведь каждый день так пашет. Уверен, куда-нибудь поступит.

Лицо Руны заметно прояснилось.

— Точно!

— Угу…

— Просто глянула на это задание — и вспомнила про Никору, тревожно стало.

От её тихих слов с чуть помрачневшим лицом у меня потеплело в груди.

— Ты правда переживаешь за друзей.

Руна на миг взглянула на меня и тут же отвела глаза.

Я пристально посмотрел на неё и… раскрыл рот. Я же решил: даже если она смущается, я сам буду держать разговор.

— …Вот такие твои… стороны… мне… очень… нравятся.

Получилось не без запинки, но я сказал. Вновь взглянул на Руну — она, пылая, смотрела на меня.

«…!»

Но стоило встретиться глазами — отвела взгляд и, мямля, опустила голову. Я уж было подумал, что снова всё не так, однако она, всё ещё краснея, украдкой посматривала на меня; в лице заметно стало меньше напряжения, и проступила радость.

— Слушай, Рюто…

— М?

— Когда сдадим тесты, пойдём по магазинам?

Руна впервые за долгое время нормально встретила мой взгляд и заговорила. Я обрадовался, уже кивнул… и мысленно раскрыл календарь.

— Ага… до школьной поездки, да?

В пятницу заканчиваются выпускные тесты, потом каникулы до четверга следующей недели. В следующую пятницу — один день: итоговая линейка и раздача работ, а там уже весенние каникулы. Для нас, второклашек, со следующего понедельника — школьная поездка. По такому расписанию шли и старшие, так что я был готов, но жалко, конечно, что каникулы урезаны.

— Ага. Сразу после тестов. Как насчёт воскресенья?

— Да…

Я уже собирался кивнуть, но Руна поспешно добавила:

— И ещё… с нами будет Акари. Нормально?

— Э? Д-да, конечно… а почему?

Неожиданное имя меня сбило.

— Изначально меня позвала Акари. Она ведь хочет стать стилистом и планирует в колледж моды, но у неё P-size, так что шопинг — мучение; из-за этого она сейчас сомневается в выборе.

— P-size?

— Малый рост. S — это узкий размер, но длина-то на обычный рост. Невысоким девчонкам даже S великоват.

— П-понятно…

— Вот она и хотела, чтобы я, со средним ростом, померила. Хочет снова поймать кайф от подбора образов и укрепиться в мечте.

— Это ясно, но тогда вы с Таникита-сан сходите вдвоём. Я разве что сумки поношу; толку от меня…

Я уже представил, как буду третьим лишним с Таникита-сан, и мне стало неловко. Руна огляделась, будто что-то проверяя, чуть расслабилась и шёпотом сказала:

— А на самом деле я хочу, чтобы ты… позвал Идзити-куна.

— Иччи?

Я вытаращил глаза.

— Это что, двойное свидание? Таникита-сан попросила?

— Да нет же! Для Акари это сюрприз. Она же так переживает из-за Идзити-куна, но, отшив его однажды, теперь не может признаться. Если они сейчас сблизятся, может, на школьной поездке всё сложится.

— Хмм…

Я невольно задумался. Сможет ли при таком раскладе пробиться Таникита-сан к нынешнему Иччи, у которого в голове один Кен? Сплошные сомнения… но, как я уже сказал ей самой, мне нравится, как Руна заботится о друзьях, и, если могу помочь, помогу.

— Ладно. Попробую позвать.

Когда я кивнул, Руна ещё сильнее просияла.

— Ура!

Она легко вскинула руки и, будто отскакивая от меня, подпрыгнула на сиденье.

— Спасибо, Рюто… ой!

Глухо бухнуло — что-то упало на пол. Руна в спешке подняла вещь.

Упал мой рюкзак. Мы сидели вдвоём, и я поставил свои вещи на диванчик; видимо, она задела — и он грохнулся.

— Прости… Эта дырка — сейчас образовалась?

Руна показала мне дно рюкзака.

Мой рюкзак — тканевый, вроде канвы, достаточно плотный. Но углы, куда упираются учебники, быстро стерлись, а один угол совсем продырявился.

— Да не. С Нового года уже была.

Я почесал затылок.

— Из нормальных сумок у меня только эта. На каникулах я каждый день таскал пачку конспектов из подготовительных — вот и раздолбался. Надо бы купить что-то поприличнее, но…

Для не-модника «пойти за вещами» — событие унылое и утомительное, так что я тянул до последнего: «пока держится — и ладно». В итоге вот. Стыдно, что она увидела дырку, и неловко, не ляпнул ли я что-то отталкивающее — слова путались.

— Понятно…

Руна пробормотала задумчиво.

— Прости, выглядит неказисто, да?

Она слегка покачала головой.

— Нет, совсем. Это же значит, ты носишь кучу учебников и стараешься.

— Н-ну, да…

Не знаю, что в итоге осядет в голове, но то, что я каждый день таскаю тяжёлые книги между домом и курсами, — факт.

— …Мне и самой надо немного равняться на тебя.

Руна улыбнулась — куда спокойнее, чем минуту назад. Не знаю, сработали ли мои попытки, но, кажется, мы понемногу двигаемся вперёд.

◇

И вот, в воскресенье, через день после годовых, мы с Иччи выбрались в Сибуе.

— Изменился ты, Касси… В Сибуе же одни успешные тусовщики. Зачем нам, двум парням, переться по этой толкотне просто чтобы пожрать?

Иччи поморщился от давки у турникетов и недовольно буркнул.

Чтобы он не струсил, я позвал его «в дешёвое и вкусное место на обед» и не сказал, что дальше будет шопинг с Таникита-сан и Руной. Как и ожидалось, он предложил звать Нисси — я ответил, что тот на мели и велел нам идти вдвоём. На всякий случай предупредил и самого Нисси, чтобы подыграл.

— Да, ну… спасибо, что пришёл, Иччи. И прости…

Скоро всё откроется, но я всё же извинился заранее。

И всё-таки было кое-что, что я не мог игнорировать.

— Но… что это за прикид?

Я дважды моргнул при встрече: вид у Иччи был катастрофически жёсткий. Растянутая футболка, серые трикотажные штаны все в катышках, убитые кроссовки. В таком виде к ближайшему конбини выйти — «на грани допустимого», а он в Сибуе…

Я не модник, но совести явиться сюда в домашних трениках у меня бы не хватило. И уж тем более — на дабл-дейт с Таникита-сан, суперстильной девушкой, мечтающей стать стилистом.

— Это ещё что. Это ты вдруг модником заделался? Обычная моя футболка.

Похоже, голод делал Иччи раздражительным.

И правда, чёрная футболка с бессмысленным «DO YOUR BEST» и загадочным персонажем была мне знакома. Но раньше она держала форму… И тут меня осенило: на Иччи она висит мешком. Он резко похудел, и теперь, похоже, таскает где-то XL и больше, утопая в ткани.

— А штаны? Это же чистой воды домашка…

— Резко сдулся — из всех брюк сейчас сидят только треники. Тут резинка и шнурок, не спадут.

— Понятно…

Вот что бывает, когда внешность меняется, а сам на неё махнул рукой.

— Слушай, Касси.

— А?

— Когда худеешь, как-то холоднее.

Сейчас март, день тёплый по прогнозу, но почти никто не ходит в одной футболке. Я и сам надел худи и джинсовку.

— Я же и зимой в футболке под курткой ходил. Долгорукавов нет.

— Иччи, давай уже купим тебе нормальной одежды…

Не разочарует ли это Таникита-сан? Хотя если и разочарует — может, всем легче будет… С этими мыслями и с лёгкой тревогой мы двинулись к месту встречи у Хатико.

Перед Хатико в выходной — море народу. Время как раз к обеду, многие собираются перед тем как идти есть.

— Эй, Касси? Куда вообще идём? Где твоя забегаловка?

— Н-нуу… немного заблудился.

Под переменчивым мартовским небом, увлекаемый волной людей на зелёный, я, игнорируя подозрительный взгляд Иччи, выискивал в толпе макушку Руны.

— А, вот вы! Рюто, сюда!

Я повернулся на голос — наконец нашёл её. Руна ловко лавировала между людьми и шагала ко мне.

— Слушай, Идзити-кун такой заметный! В толпе прям удобно! Какой у тебя рост?

— …!?

Иччи вздрогнул от внезапного появления Руны, но на вопрос попытался ответить, запинаясь:

— П-позавчера в медкабинете померили… сто восемьдесят два…

— Ого, ещё растёшь? Круто! До двух метров дотянешь, может!

— ………

От её полушутки-полусерьёза Иччи тут же замкнулся.

— Да ладно, даже у парней после такого уже не растут. Верно, Иччи?

Я постарался подхватить бодрым тоном, но Иччи глянул на меня как на предателя.

— К-Касси!? С какого это перепугу тут Ширакава-сан!?

— Э… это…

Он прошипел шёпотом, а я, косясь на Руну, запнулся.

— Вы сейчас будете миловаться у меня перед носом, чтобы добить одинокого? Хотел повидаться с девушкой — встречались бы вдвоём!

Иччи скрипнул зубами, почти со слезами в глазах.

— Н-не вдвоём…

Я глянул за Руну, и Иччи проследил за моим взглядом.

Её легко проглатывала толпа — невысокая, я и сам не сразу заметил. Но там стояла… Таникита-сан.

— И-и-и-и!?

Лицо Иччи стало как будто он призрака увидел; он беззвучно захлопал ртом. А Таникита-сан, в свою очередь, уставилась на его предельный антимодный образ, онемев.

— ……

— Прости, Идзити-кун. Я хотела походить по магазинам с Акари и Рюто. Втроём дисбаланс, да? Поэтому я и хотела, чтобы ты тоже пришёл… типа сюрприз!

Руна попыталась оправдаться, но, побелевшему как мел Иччи, вряд ли что-то попадало в уши.

— И на школьной поездке мы же вместе, да? Будет весело!

Её звонкий голос без толку растворился в шуме Сибуи.

◇

Актёры в сборе, но тащить всех сразу по магазинам — нечестно по отношению к Иччи, которого я выманил под предлогом «пообедать». Мы заглянули в пиццерию «всё, что сможешь съесть» в Сэнтагай.

«……»

Внутри — кирпичный узор и красные акценты, что-то «по-итальянски» (наверное). Мы уселись у окна за стол на четверых и молча жевали по кусочку, взятому с раздачи.

По словам Руны, по выходным тут обычно аншлаг: дёшево и вкусно. Но мы пришли немного до обеда, так что были и свободные столики. Вокруг шумные компании молодёжи, разговоры кипят, и на этом фоне наша четвёрка выглядела странно молчаливой.

На диванчике спиной к окну рядом сидели Руна и Таникита-сан, напротив — я и Иччи. Таникита-сан держала пиццу обеими руками и увлечённо хрумкала, то и дело бросая на Иччи быстрый взгляд, краснела — и откусывала маленькими шажками. По-звериному мило.

Я переживал, как она отреагирует на «предельный антимодный» лук Иччи, но, похоже, её чувства это не задело вовсе. Иччи же, втянув подбородок, уставился на тарелку и механически ел.

«Эй, и что теперь делать… С этого вообще что-нибудь начнётся?»

Я посмотрел на Руну: у неё от напряжения даже лицо дёргалось, пока жевала.

— Таникита-сан раньше с парнями встречалась?

Когда Руна пошла за добавкой, я тоже поднялся с тарелкой. Стоя у раздачи, спросил; Руна наклонила голову.

— Не знаю. Акари не любит такие темы. Я думала, ей вообще неинтересно встречаться с мальчиками из круга общения.

То есть, скорее всего, опыта ноль. У Иччи — само собой — тоже ноль. Рассчитывать, что кто-то возьмёт инициативу, не приходится.

«День будет тяжёлый…» В сравнении с этим дабл-дейт с Ямана-сан и Сэкия-сан был в сто раз веселее… если не вспоминать, чем он закончился. Я уже почти ушёл в мысленную «эвакуацию».

Как-то пережив обед, мы всё же выбрались на шопинг. Руна с Таникита-сан без колебаний прорезали людской поток и нырнули в башню-цилиндр — тот самый модный молл с «109» на макушке, символ Сибуи. Даже я о нём знаю.

Внутри — ровно как представлялось: череда брендов для молодых девушек, блестяще и шумно.

«……»

Я обернулся — Иччи позади метался взглядом как подозрительный тип. Я и сам нервничал, понимаю его.

— У Руны обычно «красивые гяру»-луки, так что сегодня хочу попробовать другую линию.

Таникита-сан, как рыба в воде, оживлённо болтала с Руной.

— Сначала на пятый! Есть стиль, который мне самой не идёт, но хочется примерить на тебе.

И повела нас в магазин с вывеской GYDA (я всё равно не прочитал бы). Там — сдержанные тона, вайб «городской старшей сестры»; для интровертного ботана вроде меня — максимальный уровень «не подходи».

— Даже если ткани много, если подчеркнуть линии тела, получится здорово-секси и при этом свежо.

Быстро и по делу, Таникита-сан выуживала вещи с вешалок.

— Низ вот этот. Тогда топ — из этой серии… и добавить это и это.

— Серьёзно? Мне пойдёт?

— Руна, на тебе будет ок! Давай примерь!

— Принято.

Руна забрала вещи, уточнила у продавца и ушла в примерочную.

«……»

Мы с Иччи, по-прежнему не в своей тарелке, переминались несколько минут.

— Ну как?

Появившаяся Руна — не привычная мне «гяру». Короткий обтягивающий топ, как спортбра, и длинные трикотажные брюки со спортивной полосой с логотипами по бокам. Тот же свитшот-материал, но образ — на сто восемьдесят градусов не тот, что у Иччи: сидит, как гидрокостюм, подчёркивает бёдра и бёдрышки. Живот и плечи открыты, но не выглядит вульгарно — возможно, благодаря накинутой поверх, словно лёгкая вуаль, клетчатой рубашке. Плюс кепка и светлые солнцезащитные — естественно, образ поменялся.

— Класс! Прям такая, что живёт где-то на западном побережье США — спортивно-курортная гяру!

Таникита-сан захлопала в ладоши: похоже, вышло лучше, чем она задумывала.

— Не слишком? Я ж никогда такое не носила.

— Супер идёт! Правда же, Кашима-кун?

На её вопрос я кивнул Руне, которая выглядела неуверенно.

— У-гу… очень стильно.

Руна вспыхнула; из-за очков я уловил лёгкий блеск глаз.

— П-правда?

«Смущается… милашка…»

Раньше, когда её хвалили, она чаще отвечала в духе «Серьёзно? Спасибо!». Такой отклик — новый и бьёт по сердцу. Она всё ещё избегает смотреть мне в глаза и держится отчуждённо, но не всё в этом «пост-совсем-никак» мире плохо.

— Ладно, дальше! Извините, мы сегодня хотим посмотреть много всего, забежим ещё!

— Приходите! Будем ждать! — радостно отозвалась продавщица. А я был поражён: я-то думал, после примерки обязан что-нибудь купить.

— Теперь — LIZ LISA!

— Э? Серьёзно!?

Руна аж вздрогнула.

— Это же совсем не мой вкус! Я такое никогда не носила!

На месте стало ясно, почему: пастельные розовые и чёрно-белые витрины, потоп оборок и бантиков.

— Тут вещи чем-то на «Май Мелоди» похожи, не? Если «Май Мелоди» идёт, то и тебе, Руна, должно идти.

И правда, что-то напоминало повседневку Куросэ-сан, которую я пару раз видел: только ярче и «гяружнее». На Руну — может выйти как раз тонко.

— Н-ну, не знаю… пойдёт ли?

Она неуверенно взяла выбранные Таникита-сан вещи и скрылась в примерочной.

— Руна, ты там как?

Через несколько минут, не дождавшись, Таникита-сан позвала её.

— М-мм…

— Что не так? Размер норм?

Она приоткрыла штору и сунула голову.

— О, сидит! Выходи уже!

— Э-э… но…

— Давай!

Штора со шорохом распахнулась — Руна вышла, лицо пунцовое.

А на ней… Наряд с отсылкой к готике: белая блузка с бантиками и оборками по воротнику и груди, розовая мини-юбка с оборками и подтяжками — почти как мейд-лук. Мейд-форму я недавно видел в будке для пурикур, так что диссонанс был не смертельный.

— Неожиданно, но мило же? Как тебе такая Руна, Кашима-кун?

Я кое-как кивнул, опуская взгляд.

— У-у… м-милая.

Смутившись, даже запнулся. И голос сделал тихим-тихим, чтобы не услышал Иччи.

Руна то ли так и прочитала мою заминку, то ли просто перенервничала.

— Н-не странно? Такие вещи лучше на чёрноволосых «чистых» девочках, как Мария…

— Да ничего подобного! Это же изначально «химе-гяру», прародители — девочки из клубной тусовки; яркие волосы как раз ок, — сразу подхватила Таникита-сан.

— Хм… может…

Руна всё ещё неуверенна. Косится на меня — и тут же отводит глаза.

Я вспомнил, что решил недавно: самому активно разговаривать. Даже если неловко при людях — попробовать.

— …М… м-мила-я ты.

Съел слог, но сказал громче, чем в прошлый раз.

— Э!?

Руна вспыхнула, заметалась по примерочной:

— Я… я переоденусь!

И захлопнула штору.

— Касси… да ты реально изменился, — протянул Иччи с полуприкрытыми глазами. — Пошёл по дорожке «лёгкого бабника», мля, с такими мерзко-сладкими фразочками…

Потом шоу мод от Таникита-сан продолжилось. В следующем магазине — объёмные рукава и высокая посадка, узкая мини из искусственной кожи:

— Модные штуки от EMODA — взрослая гяру рождена!

В ещё одном:

— Короткий топ с «пауэр-плечами» и расклёш джинсы — самый центр Y2K! Прям как у «Блэкпинк», разве не круто!?

Я уже почти не понимал, о чём она.

— …Б-Брапи…?

Не расслышал — и в голове всплыл Брэд Питт. Но, видимо, речь о каких-то к-поп-айдолах.

Одно ясно: при том, что стили кардинально разные, Руна во всём выглядела здорово. Да, вкус у Таникита-сан отличный, но и фигура у Руны — загляденье.

— Везёт тебе, Руна. Тебе правда всё идёт, — как будто подслушав мои мысли, Таникита-сан вздохнула, глядя на Руну в примерочной. — Будь у меня твоё телосложение, я бы каждый день «громила» примерочные. Стань моделью, а?

— Та ну! Я ж как тапиоку выпью — животик плывёт.

— Так не пей! Ради модели!

— Да ну!

Споря с Таникита-сан, Руна была той самой прежней — яркой и живой. И почему-то от этого стало немного щемить. Сердца точно сближаются, пусть и по сантиметру… А ощущение дистанции всё равно есть.

— Слушай, Акари, мы ещё долго? Рюто, наверное, устал.

Внезапно Руна частила ресницами на меня; я заморгал в ответ.

— Н-нет, мы-то просто смотрим…

Я посмотрел на Иччи — у него на лице проступило облегчение. С тех пор как мы вошли в «109», у него были «мёртвые глаза»; теперь прямо написано: «ну наконец-то конец?».

— О, правда! Уже два часа!

Таникита-сан достала смартфон и вытаращила глаза.

— Спасибо, что терпели! Я довольна, давайте передохнём. Я вас угощу чем-нибудь попить!

В хорошем настроении она предложила, и Руна несмело добавила:

— Перед этим… можно я после переодевания куплю одну из тех вещей, что мерила?

— Серьёзно!? Класс! Что приглянулось? Из какого магазина?

Руна слегка порозовела.

— Э-э… мм… LIZ LISA.

Еле слышно.

— Вот это неожиданность! Руна, дебют в «химе»-линии!?

Я, не запомнивший ни одного названия, всё понял по реакции Таникита-сан: это тот «псевдо-мейдовый» комплект. Самый стыдный для Руны — тем удивительнее выбор.

◇

Так мы и двинули в фами-ресторан: Руна — с пакетом LIZ LISA в руках, все вместе — в ближайший. Внутри людно, но, набрав напитки на дринк-баре, мы наконец выдохнули. У оконного столика на третьем этаже было видно, как по Догэндзаке туда-сюда течёт народ.

— Так классно было! — Акари-сан сияла и потягивала горячее какао. — Но с примерками тяжеловато: лук-то собираешь в рамках одного бренда.

— Ага, такое есть, — кивнула Руна.

— Вот потому и круто быть стилистом — можно брать вещи у разных брендов.

Пока Таникита-сан с Руной оживлённо болтали бок о бок, я украдкой поглядывал на Иччи. Он потягивал колу и по-прежнему выглядел потерянно. «С таким темпом непонятно, зачем мы тащили Иччи… Надо бы хоть немного разговор с Акари-сан наладить», — подумал я и решился подать голос: если я не войду в беседу, Иччи и подавно не влезет.

— Таникита-сан, кроме стилиста, есть ещё «хочу быть…»?

— Хм? Есть, — она ответила без тени смущения. — Думала-думала и стала тянуться к «делать одежду».

— У Акари же классно с пошивом! На фестивале класса D в первый год костюмы ты делала, да? — оживилась Руна.

Акари-сан улыбнулась чуть торжествующе.

— Ну, если есть выкройка. Ещё простенькие косплей-костюмы шью — аниме-друзья просят.

— Косплей? Сама шьёшь? — Я уважительно свёл брови.

— Хочу посмотреть! — подпрыгнула Руна.

— Да? Тогда принесу как-нибудь то, что подойдёт Руне. Примеришь? — Акари-сан прищурилась.

— Правда!? Ого, жду!

Рядом с её восторгом брови Акари-сан чуть печально «уплыли» вниз.

— Но мечтаю не столько быть «тем, кто вручную шьёт», сколько, в широком смысле, «тем, кто создаёт одежду». По должности это, наверное, дизайнер или фэшн-директор.

— Эээ…? — мы с Руной подались вперёд.

— Хочу, чтобы меньше людей переживали эту боль: влюбилась в вещь с первого взгляда — а на моё тело не садится, — сказала она неожиданно серьёзно.

— У девичьих брендов почти везде только S и M. Бывает и один размер. Потому тем, кто, как я, маленькие, или наоборот крупнее, сложно покупать модную одежду.

— В точку… Почему бы просто не делать больше размерных сеток? — Руна скривилась.

— Потому что каждый дополнительный размер — это косты. У гигантов вроде Uniqlo редкие размеры тоже продадутся, им по силам широкий размерный ряд. А обычным маркам — тяжко.

— Понятно…

Вдруг Акари-сан стала казаться очень умной. Она опустила взгляд:

— Я самая маленькая в классе. Если в классе двадцать девочек — я одна из двадцати. Нишу под таких людей коммерция отбрасывает: под средний рост шьёшь — потенциально половина купит. — В лице проступили прожитые годы раздражения и усталости. — Мне и S велик. Сейчас я слежу за К-попом, таскаю шорты и мини, но мейнстрим в Японии лет десять — оверсайз и длина, мне тяжело. В примерочной только и думаю: «Вот бы эта юбка ещё на три сантиметра короче — не волочилась бы». А такое не всегда подрежешь.

— Угу… — Для Руны многое из этого тоже было в новинку.

— Н-но… — я всё же втиснулся, чтобы разговор не умер и Иччи получил шанс. — Если вы станете дизайнером, ради продаж всё равно будете делать под «средний рост»?

Акари-сан подняла лицо, легко улыбнулась:

— Вот потому я и хочу запустить бренд «только для маленьких».

— Супер! И спрос, кажется, будет, — хлопнула Руна.

— Уже есть P-size бренды, но их в общём море одежды мало; искать «свой» вкус тяжело. Если делать самой — решу и это, — сказала она увлечённо и тут же чуть потупилась. — Я обожаю моду, а единственный манекен моего размера — я сама. Думала: стану стилистом — буду придумывать луки на красивых, статных и отводить душу. А стану дизайнером — увеличу в мире количество вещей, которые идут мне. И это тоже классно.

— Понимаю…

— Круто же! Я тебя поддержу в любом варианте! — подалась вперёд Руна.

Акари-сан, похоже, поймала волну мечты:

— Если стану дизайнером, хочу делать и сумки! Сумки — это невероятно: один из немногих предметов, где носишь чистый замысел дизайнера, не зависит от фигуры.

— И… изящё…? — я споткнулся о термин, но её уже не остановить.

— Какой бы ни был дизайн, если фигура не совпадает с выкройкой — силуэт плывёт, и «красиво» не надевается.

— Точно.

— А сумки — «фигура-неважно». Идеальный силуэт, задуманный дизайнером, ты носишь как есть. Для любителя моды — кайф, правда?

«И гик, и гяру начинают тараторить, когда речь о любимом», — подумал я.

— И, конечно, брендовые сумки. Hermès, Chanel — в зал славы. У Vuitton OnTheGo — божественный дизайн. Но себе я бы взяла Dior или Celine. Вот цель: после выпуска подкопить на диоровский чехол для телефона.

Я вспомнил прежнюю сцену: тогда Акари-сан, увидев у Руны «брендовую» сумку от бабушки, заподозрила «папа-кацу». Теперь понятно: она просто очень внимательна к сумкам.

— Кстати, Руна, ты давно Dior не носила. Зато Gucci сегодня с тобой, — заметила Акари-сан.

— А, тот? — Руна достала телефон. — Я его Марии отдала. Ей по стилю больше подходит.

Она показала фото.

— Смотри, мило? — подтолкнула телефон.

— Серьёзно!? Руна, ты щедрая! Похожий новый — за тридцать лямов и выше! — округлила глаза Акари-сан.

Руна неловко тронула волосы.

— Ага. Бабушка лет двадцать назад купила за границей, с tax-free было где-то десять. Недавно понесла в ломбард, а ей: «Модель снята, состояние так себе, возьмём за пять тысяч». Расстроилась — и отдала мне. Этот Gucci тоже из той серии, говорят.

— Что!? Ломбард тупо слепой! Винтаж любят! Выстави на «Мерукари» — хотя бы за цену покупки уйдёт!

— Не продам, я ношу.

— А, логично.

Пока они говорили, я глядел на фото на столе: в кадре — Руна и Куросэ-сан, прижавшись в повседневке. Селфи, наверное: Руна улыбается с краю, Куросэ-сан касается её руки и тоже улыбается. Любой бы сказал — «лучшые подруги». «После Валентина ещё и месяца не прошло, а они уже снова как сёстры…» — у меня потеплело в груди.

— Так что, Акари, ты кто? Дизайнер? Или стилист? Мы ж сегодня это решали, ага? — спросила Руна.

Акари-сан уставилась в окно, лицо задумчивое.

— Хм…

В кафе-тайм шаги прохожих под окнами казались ленивее обычного.

— Пожалуй, ещё подумаю. Обе дороги верные. Иногда стилисты выстреливают и запускают свои бренды. Поставлю «первым номером — факультет стилистов, вторым — дизайн одежды».

— Клёво, — заулыбалась Руна.

И тут Акари-сан вдруг посерьёзнела:

— Но одно я сегодня поняла наверняка.

Она перевела взгляд с меня на Руну и обратно, и улыбнулась:

— Я правда люблю моду. Хочу жить, делая её делом жизни.

В её глазах горел тихий огонь, голос звенел от силы чувства.

— Спасибо, что были со мной, Руна. Касима-кун… Идзити-кун, — поочерёдно сказала она. На Иччи опустила взгляд; щёки тронула краска.

«……»

Иччи не смог посмотреть на неё; сгорбился, мялся. «Какие же вы оба упрямые», — я заскрипел внутри. Иччи всё ещё почти не говорил; если сейчас всё сойдёт на «ну ладно, по домам», смысла в моём плане не будет.

— Здорово, когда есть дело, которым горишь, — сказал я, чтобы разговор не затих.

— Но и ты любишь стриминг по играм, Рюто. А Идзити-кун классно строит, — поддержала Руна. Похоже, она тоже вспомнила «тайную цель» дня.

— Э… а… угу, — Иччи всё так же мялся.

— Акари, тебе стоит глянуть. Он правда крут, — Руна кивнула на Иччи.

«……»

Акари-сан сжала губы и уставилась в точку на столешнице. «Скорее всего, она уже всё видела», — мелькнуло у меня.

— Я… за напитком! — Акари-сан ухватила стакан и вскочила.

— Эй, Акари! Я с тобой! — Руна схватила свой — на донышке лёд и чай — и побежала следом.

«……»

Мы с Иччи остались вдвоём, и я не знал, с чего начать. Но вдруг он ожил:

— Кстати, про видео. Зрячие ребята написали: «Сделай фейс-ревил». Как думаешь? Можно лицо показывать?

— Э?

«Вот это игнор текущей ситуации… В стиле Иччи», — я не успевал перестроиться; может, его подзавело, что Руна похвалила «архитектуру».

— Н-ну… это тебе решать.

— Понятно, но ты как считаешь? Я, похудев, уже не такой урод, да? Объективно?

— Э-э… м-может быть… Но вот прикид… Для шопинга в Сибуе — домашние треники такое себе…

— Я-то думал, просто поесть с тобой.

— Да, но… может, пора купить одежду нового размера?

— Где, что, как? Я в шмотках ноль. И даже «в чём пойти за шмотками» — ноль. Ты-то сам таким был. Только сейчас стал слегка «как будто красивый».

— Это не я… это Руна… то есть Ширакава-сан…

Я споткнулся на «Руна» при Иччи; он вздохнул:

— Да забей. Наедине вы так и говорите. Говори и при нас.

— У-угу…

Стыдясь, кивнул.

— Я сам тоже в моде не секу, но в последнее время Руна… заодно с покупками смотрит и мои вещи, так что…

◇

И тут Руна с Таникита-сан вернулись от дринк-бара.

— Т-точно! Раз уж мы здесь, пусть Иччи дастся на выбор одежды от Таникита-сан? Будущему стилисту — в самую точку, верно!?

Я выдал «гениальный план», и у Руны загорелись глаза.

— Т-точно, Идзити-кун! Ну как, Акари? Что, по-твоему, ему пойдёт?

— Ч-что!?

Таникита-сан ещё не успела сесть; стоя со стаканом у края стола, она явно растерялась от такого разворота.

— С какого это перепугу мне его одевать!?

— Но ведь, Акари, ты же ста…

— Что ты городишь, Руна!?

Похоже, она испугалась, что Руна выложит её чувства, — и в панике перебила:

— Мне Идзити-кун вообще ни капли не интересен!

Она выкрикнула так громко, что на нас оглянулись с соседних столиков. Мы с Руной — и Иччи — только оцепенело на неё уставились.

«……»

Иччи, которого уже однажды отшили, теперь и вовсе не понимал, за что его так, — он даже слова не нашёл. То ли опомнившись от его вида, то ли наоборот, Таникита-сан сначала побледнела, а затем мгновенно вспыхнула и, не садясь, осушила свой стакан с дынной содовой залпом.

— Да, не интересен! Не интересен, но…! А ну-ка, пойдём!

Грохнув пустой стакан на стол, Таникита-сан схватила Иччи за грудки.

— Ува!?

Иччи пискнул. Притянув его к себе, она сама же залилась краской от близости и, собравшись в максимальную «боевую» мину, уставилась на него:

— Я и в мужской моде шарю! Эта самая Акари лично, по осо́бому случаю, скоординирует тебе образ, хоть ты мне вообще не интересен! Благодарить будешь!

— И-и…!

Иччи только дрожал, не в силах вымолвить. Картина была странная: парень за сто восемьдесят, сжавшийся под хватом девчонки ниже его на добрых тридцать сантиметров. В зале поднялся лёгкий гул.

«И… что теперь? Как это разруливать?»

Я беспомощно глянул на Руну; она в тот же миг посмотрела на меня, и наши глаза встретились.

— Э-хе… ахаха. Как мы до такого дошли?

Руна выдавила кривую улыбку. Наверняка у меня было такое же лицо.

Пока мы моргали, Таникита-сан уже потащила Иччи к кассе. Мы в спешке начали собираться и, опоздав, кинулись вдогонку.

— Э-э, да, ну… логично…

Как-то умудрившись добиться от Иччи кивка, я по накатанной втолкнул его в примерочную.

— Я правильно это надел…?

Вылезший из-за штор Иччи выглядел откровенно тревожно. Хотя, по-моему, волноваться тут не о чем.

На нём была лонгслив с нагрудным карманом, обтягивающие брюки в пол и лёгкий длинный плащ до колена. Верх свободный, низ — скинни: даже такому профану в моде, как я, ясно, что это смотрится круто.

— Да это же бомба, Иччи!

Ещё минуту назад — воплощение домашнего треника на пределе приличий, а теперь другой человек. В таком виде он объективно выглядит красавчиком, что даже чуть-чуть бесит.

— Я ж говорила, что тебе пойдёт…! Ты прямо как я и думала — ни капли неожиданности! То, что длинный плащ тебя не «съедает», лишь доказывает, какой ты бесполезно крупногабаритный, как груда бытового мусора! Фу, слишком предсказуемо — скука! Такие, как ты, наверное, и живут, как тот самый крупногабаритный мусор!

Таникита-сан шумно фыркала и с упоением выдавала на одном дыхании ругательства — видно, её собственный лук на Иччи сел ровно как задумано, и её распирало от восторга.

— Точно! Классно же, Идзити-кун!

Руна тоже захлопала и уставилась на Иччи. «Странно… не думал, что когда-нибудь так на него посмотрю».

— Э, серьёзно норм? Касси? Точно?

— У-у, да. Очень круто. Тебе идёт.

От моего контрольного комплимента Иччи наконец-то расслабился.

— Понял… Но вещи дорогие. Пока мерил и считал, вышло восемнадцать тысяч.

Как и положено технарю, Иччи тут же сник.

— Если что — займу! Сколько не хватает?

Он лениво мотнул головой.

— Да нет, мне родители, мол, «раз уж в Сибую поедешь, купи себе чего-нибудь нормального», дали двадцатку. Взять могу… просто жалко на тряпки столько. Хотел по-тихому на игры пустить.

— Н-нельзя так, Иччи! Нельзя перечёркивать заботу родителей!

«Похоже, мама с папой тоже понимали, что выпускать сына на люди в таком виде — так себе идея».

— Это не жалко! Ты же, может, будешь светиться лицом как «Юсукэ экстраверт»! В крутой одежде кидз начнут равняться на тебя!

«И стыд за то, что мне самим с ним ходить рядом неловко, и желание хоть как-то связать разбушевавшуюся Таникита-сан с вечно сдулым Иччи — всё это толкало меня к одному: пусть берёт её комплект. Редкий случай, когда я упёрся изо всех сил».

— Хм… Раз уж Касси говорит — беру.

Похоже, меня услышали: Иччи нехотя, но решение принял.

— Благодааарим!

Под голос продавщицы мы вышли из магазина. Прислушавшись к общему «иди прямо в этом», Иччи зашагал по Сибуе уже в обновлённом образе. В пакете ZARA лежал его недавний «лук на грани». «Бьюсь об заклад, пакет ZARA в шоке от такого незваного постояльца».

— И правда кидз не станут ржать?

Окинув себя взглядом, Иччи занервничал.

— Уверен, всё ок. …Но если серьёзно, с показом лица лучше подумай на холодную. Сейчас такие времена… найдутся те, кто выследит, кто начнёт травить.

— Понимаю, риск есть. Среди кидз полно тех, кто по сто раз пишет: «Никакого фейса!»

Иччи ведёт «Twitter» как «Юсукэ экстраверт», так что комментарии кидз сыпятся туда.

— Но мы же инь-чары, а? У меня, в отличие от тебя, Касси, нет красивой девушки, да и жизнь — не сказать, что солнечная. И вот меня наконец-то приняли в кидз, появились люди, кто меня носит на руках… Неужели мне нельзя хоть чуть-чуть поплыть по волне?

— Я тебя понимаю, но…

Тут Иччи вдруг ткнул меня локтем.

— Смотри, офигеть.

К нам навстречу шла яркая блондинистая гяру. Главное — наряд: обтягивающее до линий трусов мини-вязаное платье уже само по себе кричало «эрос», а на груди у него вырез, как полулуна, — и из него выглядывала сочная естественная ложбинка. Такой образ заставил бы любого мужика оглянуться дважды. Я тоже, не шевеля лицом, всё-таки глянул. Хорошо, что Руна шла впереди.

— Хаа…

Иччи, оглянувшись ей вслед во всю шею, выдохнул так, будто насытился красотой.

— Вот бы хоть раз в жизни заняться чем-нибудь эдаким с такой опытной старшей…

Говорил он не громко, но достаточно, чтобы Таникита-сан и Руна впереди услышали.

Таникита-сан резко обернулась — на лице у неё полыхал сверхклассовый гнев.

— Фу, мерзость! Вот поэтому девственники — это фатально нет! Тошнишь! Не дыши! Заройся! Проткни Бразилию и лети до Луны!

«До такой степени!? Серьёзно!?»

— А-Акариии!

Руна уже не могла вырулить ситуацию — засмеялась сквозь слёзы.

Я-то знаю, почему так: это ревнивая вспышка влюблённой девчонки. Но для Иччи, принявшего её слова за чистейший дисс, это был удар — он только глазами хлопал.

— Ч-что за… Девственникам и мечтать нельзя? Мечта, чтобы опытная красавица повела — это же канон девственника…

Дождавшись, пока Таникита-сан снова повернётся вперёд, Иччи прошептал мне в ухо:

— И вообще, кто ей дал право решать за меня, девственник я или нет. Слишком уж легко нас, инь-чаров, презирают.

«Ах… Это же я ляпнул Таникита-сан, которая, хоть и хотела не девственника, но влюбилась с первого взгляда в Иччи-версия-2.0, что Иччи — девственник. Прости!»

— Н-ну… Просто до этого на тебе был лук на пределе… то есть, кхм, устойчивый, эко-образ, вот и подумала, что ты немодный и нефартовый!

— Какой ещё «эко-образ». Я отчётливо услышал «лук на пределе».

— Н-но в этом образе всё ок! Слишком круто, вообще не похож на девственника!

— …Правда?

Иччи тут же сделался довольным.

— То-то же! Раз уж выходной, давай думать только о приятном!

— Ну, допустим.

Голос Иччи прозвучал уже по-летнему сухо и беззаботно, будто он мигом переключился. Мне, честно, в нём это нравится.

И именно поэтому можно догадаться: та неудачная влюблённость в Таникита-сан, из-за которой он почти месяц прогуливал и так исхудал, до сих пор оставляет в его сердце глубокую царапину.

— Эх… та гяру — ну очень уж была горячая…

Решив думать о приятном, Иччи пробормотал гораздо тише, чем раньше.

— Люблю таких секси-гяру. Я и про Они-гяру думал, что она из таких. А оказалось — наивная, прямолинейная дева. Немного облом. Хотелось, чтобы она мной поиграла.

— Н-ну… может, и та гяру внутри тоже чистая…?

Пока я так серьёзно отвечал, лицо Иччи незаметно стало каменным.

— …Недавно я Нисси то же сказал, так он взъелся: «Не говори так о Ямана-сан».

В принципе, понятно — если про любимую такое услышать, и вправду разозлишься. Я бы тоже бесился, скажи кто-нибудь такое про Руну.

— Эй, Касси?

С каким-то тяжёлым выражением Иччи посмотрел на меня.

— Нисси, как думаешь, влюблён в Они-гяру?

«…!» Вопрос ударил в самое сердце, и у меня глаза забегали.

— Э-это… спроси у него самого?

— Неа. Вдруг опять взорвётся — страшно.

Он резко глянул вперёд и пробормотал:

— Все пугающие становятся, как только речь о любви.

— …Значит, относятся к этому всерьёз.

— Везёт тем, кто может любить по-настоящему.

От его бросового тона я заволновался и выпалил:

— Н-ну подожди… Ты же тоже серьёзно любил Таникита-сан. Даже признался…

— Хватит уже. Это чёрная страница…

С кислой миной глянув на меня, Иччи опустил глаза и прошептал:

— Мне пока и KEN хватит.

«…………»

Похоже, замысел Руны как-то сблизить Таникита-сан и Иччи на сегодня окончательно провалился.

◇

— Хаа… совсем ничего не вышло…

После того как мы разошлись, мы с Руной вдвоём сели в электричку домой, и она без сил опустила плечи.

— И почему Акари вот так сорвалась? Так же можно и антипатию заработать.

— Ну, может, просто момент не тот. В любви ведь… важен тайминг, да?

Раньше я бы о таком не подумал.

Моё первое признание в жизни провалилось. Куросэ-сан спустя четыре года, при встрече, сама ко мне воспылала, но тогда уже я её отверг.

Чувства и обстоятельства у людей постоянно меняются.

Тот, кто сумеет полюбить в тот самый миг, когда на него смотрят, — только тот и получает счастливую любовь.

Рана Иччи от отказа Таникита-сан ещё не зажила. И Таникита-сан это понимает, потому ей и стыдно, и трудно быть откровенной.

Глядя на них сегодня, я именно так и подумал.

— Как ни крути, Таникита-сан правда обожает моду. Было бы классно, если бы стала стилистом или дизайнером.

Чтобы отвлечь всё ещё хмурую Руну, я сменил тему.

— Ага… точно. Нам же уже надо писать бланки по выбору пути…

Переключить её получилось, но лицо так и не просветлело.

— Кстати, Идзити-кун что с поступлением?

— В универ. Говорит, хочет стать архитектором первой категории, выбирает вузы с архитектурой.

Связать интерес к играм с реальной профессией — KEN бы удивился.

— Понятно… А Рюто ведь в университет Ху, да? У всех уже всё решено… вот это да.

Ямана-сан метит в профильную школу на нейл-арт, Куросэ-сан — в университет, чтобы стать редактором. И правда, у людей вокруг Руны путь уже намечен.

— А модель? Руна. Тебе же сегодня Таникита-сан предлагала модельный.

Я специально сказал это шутливо, чтобы разрядить тяжёлый воздух.

— М-м…

Но Руна, как обычно, не подхватила.

— Знаешь, я вот как Акари никогда одежду не подбирала.

Прислонившись к поручню у двери, Руна уставилась в окно. Воскресный вечерний город к закату погружался во тьму.

— Вижу в инсте «какая милашка!» — бегу покупать. В магазине что-то советуют — «милашка!» — беру. И всё в таком духе.

— Это потому, что тебе идёт всё подряд. По-моему, это как раз то, что нужно модели.

Руна среднего роста, но с длинными руками-ногами и отличной пропорцией. И главное — она красивая.

— М-м… будь так — я была бы рада. Но факт: я правда ни о чём не думаю.

Она на миг нахмурилась и скосила на меня взгляд.

— Ну подумаешь, чуть симпатичнее и фигура неплохая — но разве не из таких «чуть-чуть» там целые толпы? Человек, который жил беззаботно, не думая и не стараясь показать себя лучше, вряд ли вот так запросто возьмёт и выстрелит. Даже я так не думаю.

Из её слов я понял: Руна куда серьёзнее, чем казалось, обдумала профессию «модель». Значит, она по-своему всерьёз начала размышлять о будущем.

— Тогда, если получится стать моделью, дальше можно и пахать. Продумывать, как добиться успеха, и работать…

— Это да… У кого получается, те так и делают.

Опустив взгляд, она честно согласилась — и немного приподняла лицо.

— …Проблема в другом: у меня нет внутри «буду стараться». По крайней мере, если это модель или шоу-бизнес…

Шум покачивающегося вагона местами съедал её голос. Я понял, насколько тихо она говорит.

Отведя взгляд от окна к своим носкам, Руна снова заговорила:

— В шестом классе нам задали написать в выпускной сборник «Мечту на будущее». Я написала: «Стать женой».

Я молча слушал, представляя Руну в шестом классе.

— Среди девочек только я так написала. Учительница с чуть растерянным лицом сказала: «Ты уверена? Ширакава-сан может стать кем угодно — хоть астронавтом, хоть пекарем. Даже став астронавтом или пекарем, ты всё равно сможешь стать женой». Обычно она была очень добрая, как старшая сестра, а тогда стала будто страшной… Я не понимала, почему она так говорит, и расплакалась. Я не хотела быть ни астронавтом, ни пекарем. Я хотела быть только женой.

Робко подбирая слова, Руна чуть улыбнулась — с оттенком самоиронии.

— Похоже, «мечта стать женой» уже не из разрешённых… Но для меня это было самым-самым.

Её тихая, немного печальная нотка ясно чувствовалась.

— На новую мечту, может, уйдёт время. Но я по-своему уже думаю, двигаюсь… Хочу стать девушкой, достойной Рюто, который так старается.

Её опущенные ресницы, румянец на щеках — и у меня сам собой расплылся улыбчивый «идиотский» вид.

— …Руна, ты и сейчас…

Я осёкся, смутившись собственных слов.

— М?

— Нет, то есть… даже сейчас, Руна… ты для меня слишком хорошая… девушка.

Когда я всё-таки выдавил то, что чувствую без скидок, румянец на её лице стал ещё глубже.

— Правда?

— …Сэкия-сан говорил: «Сначала попробуй стать кем-нибудь. Если поймёшь, что это не твоё, ищи другой путь». Мне так полегчало. Не обязательно с первого раза попадать в призвание.

Руна вскинула взгляд; глаза заискрились.

— Класс. Умные люди и правда говорят умные вещи.

То, как искренне она восхитилась, чуть кольнуло. «Эх, надо было не ссылаться на Сэкия-сан, а выдать за своё…» — промелькнула мелкая, нечестная мысль.

В последнее время я, похоже, стал ревнивее. Раньше меня только бывший слегка коробил, а такой вот колкой ревности не было. Причина напрашивается сама собой — нехватка тактильности.

Сегодня мы с Руной ни разу даже за руки не взялись. При Иччи и Таникита-сан это было нереально, но сейчас-то мы одни… И всё же я никак не находил момента.

Пока мы шли от станции А к дому Руны, голова была забита одной мыслью: «Взять её за руку».

Прямо как на свидании в парке Уэно. Тогда я воспользовался посадкой в лодку и смог её коснуться.

Но теперь-то всё иначе: мы держались за руки уже десятки раз. Значит, получится естественно, по-умному.

Деревянный частный сектор вокруг утонул в сумерках. Я, пользуясь тем, что стало прохладно, незаметно сократил дистанцию и потянулся к её руке.

И тут…

— Кя!

Руна резко дёрнулась и отпрыгнула.

— Я так перепугалась…

Даже в темноте было видно, как пылают её щёки.

«………»

Уверенность пошатнулась. Я знаю, что не противен ей, но от отворота всё равно царапает.

Мы остановились лицом к лицу — между двумя фонарями, на тихой улочке среди частных домов.

— …Я что-то сделал? Такое, из-за чего ты меня избегаешь?

— Э? Я не избег… А!

Отвечая, Руна, кажется, осознала собственный рывок.

— Это… просто стыдно…

Она покраснела ещё сильнее и пробормотала:

— Я слишком люблю Рюто… В последнее время даже смотреть не могу… Сердце так колотится, будто сейчас умру.

«Ба-бах» — прямо в сердце. Радостно. Очень. Но…

— Слушай… это из-за того, что я сказал: мол, смотрю на тебя… э-э… эро-взглядом?

С красным лицом Руна без слов кивнула.

— С тех пор я рядом с тобой всё время себя осознаю… неловко…

«Значит, дело в этом».

— Я думала, у Рюто либидо слабое… сначала вообще подумала, что у тебя ЭД. А тут — из-за меня ты п-пятьсот раз… делал…

— Забудь эту цифру! Она вообще неточная!

— …Меньше?

— …Возможно…

— Больше!?

Её реакция так меня подзавела, что я и сам закипел.

— Да я не знаю! Я же правда не считал!

— То есть настолько много, что не сосчитать!?

— Н-ну… это…

«Эм… да…»

— Прости… что это всё такое пошлое…

— Н-не за что извиняться… мне даже приятно.

Она замялась, мнутся пальцы.

— Но… стыдно же…

— Поэтому даже за руки не возьмёмся?

— Угу… потому что…

Руна ещё больше заёрзала.

— Ты же этими руками… это… делаешь…

— Э!? Эээ!?

Я рефлекторно спрятал ладони за спину.

— Т-тогда давай с этой поры левой?

— Э… значит, правой ты… делаешь?

— Уэ!? Н-ну да… я правша…

«Уоооооо— что это за разговор такой!? Чем больше говорим, тем позорней!»

— Боже, ну и неловко… Я теперь не знаю, куда на Рюто смотреть…

Мои слова дали обратный эффект: Руна вспыхнула ещё сильнее, и атмосфера стала такой, что о «взяться за руки» не могло быть и речи.

«………»

Застыв от стыда и сожаления, я глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе спокойствие.

Это не парадная улица: из стороны станции лишь изредка кто-то проходит, вокруг тихо. С той стороны бетонного забора тянет запахом мисо — тёплым, ностальгическим, прямо щёлкает по памяти.

Немного отпустило.

— Э-э… слушай… эта твоя неловкость… со временем пройдёт?

Руна осторожно кивнула.

— Н-наверное… Если чаще быть с Рюто, думаю, привыкну.

— Тогда… давай видеться чаще.

Меня распирало, хотелось что-то придумать, и слова вырвались, будто я кашлянул.

— А… завтра? Ты свободна?

До четверга каникулы под экзамены, значит, если нет планов с друзьями, у Руны свободно.

— Эмм…

Она уставилась в пустоту и смущённо поморщилась.

— Завтра никак, прости…

— Понятно. С Ямана-сан?

— Э? Нет…

— Салон?

— Нет.

Я перебирал привычные для Руны дела, но она только мотала головой.

— Тогда… вторник?

— Э-э… тоже немного дела.

— Понимаю. А… среда…

— Тоже нет…

— Ясно… Это всё один и тот же план?

— …У-угу…

Она больше ничего не добавила, и я так и не понял, что это за дела. Если начну дальше вытягивать, выйдет, будто хочу контролировать её жизнь. Немного гложет, но пришлось опустить.

— Тогда… четверг?

— …Прости…

— В пятницу мы в школе, в субботу у меня подготовительные… тогда воскресенье?

Вопрос уже «на авось», и тут Руна вдруг оживилась.

— А! В воскресенье… с трёх смогу.

— Правда? Тогда погуляем!

У меня голос сам подпрыгнул от радости.

— И вообще, это же Белый день. Куда хочешь?

«Может, она нарочно освободила полдня из-за Белого дня?» — от этой мысли стало ещё теплее.

— М-м… кино?

После секундной паузы Руна ответила.

— Кино?

Неожиданно. Я даже переспросил.

Потому что как-то в самом начале отношений, когда она спросила, куда бы на первое свидание, я сказал: «Ну, раз первое… может, кино?» — а она: «Правда? И ты этим удовлетворишься? Что-то конкретное хочешь посмотреть? Ты вообще любишь кино?» Руна не особо увлекается фильмами и говорила, что если что-то хочется — смотрит на подписке, которую оформил отец.

И вот теперь сама зовёт в кино.

— Есть что-то, что хочешь посмотреть?

Вопрос напрашивался.

Руна растерялась.

— Э-э… а что вообще сейчас идёт? Я потом погуглю…

«………»

«Да ну блин!» — во мне на секунду вселился кансайский комик с фирменным тычком.

Впрочем, я просто рад предстоящему свиданию, против кино — ни слова. Мы прикинули район и прочие мелочи и на сегодня распрощались.

— Пока, Рюто.

У дверей дома Руна помахала мне, затем будто что-то вспомнила, уставилась в воздух… и вдруг — та-та-та — подбежала ко мне к воротам и встала прямо передо мной.

— …Э? Руна…

Я только открыл рот спросить «что случилось», как она… вытянула руки… и

— …!?

— тихонько прижалась ко мне.

Осторожно, почти не касаясь — объятья «на расстоянии полувздоха»: как если бы кто-то с благоговением обнимал священное дерево.

— Прости за то, что было…

По её пылающему лицу было ясно, какого труда стоил этот шаг.

— Я правда люблю Рюто. Подожди меня… ладно?

Стоило ей это произнести дрожащим голосом, как из глаз Руны скатилась сияющая слезинка.

— Эй, ты зачем плачешь!?

Я отпрянул от неожиданности — не понимая, какие это слёзы, — и Руна тоже удивлённо моргнула.

— Не знаю…

Она стёрла слезу кончиком пальца и наклонила голову.

— Как сказала «люблю Рюто», само полилось… Ой, ещё…

Она смахнула новые слёзы и чуть смешливо улыбнулась.

— В песнях про любовь такое поют, да? Вот это и правда бывает… Просто сказал(а) то, что чувствуешь — и плачешь…

Шмыгнув носом, Руна снова улыбнулась.

Чуть покрасневшие уголки глаз в полутёплом свете уличного фонаря — она была ослепительно красива.

Чувствуя, как меня переполняет, я лишь помахал ей. Иначе точно шагнул бы вперёд и крепко обнял.

— …Жду воскресенья.

Я улыбнулся; Руна, с влажным блеском в глазах, сузила их и посмотрела на меня.

— И я…

Ах, как же я её люблю.

Казалось, больше уже некуда, а вот — могу любить ещё сильнее.

«Слова “я тебя люблю” — это не про меня» — я всю жизнь так думал.

Пожалуй, теперь чуть лучше понимаю тех, кто их говорит.

Я задрал голову: небо белёсое, облачное, месяцу не пробиться.

— …Луна сегодня красивая.

И всё же я сказал это нарочно.

— Э? Где? Не вижу.

Руна подняла взгляд к небу и всмотрелась.

— …Вот здесь.

Я указал на неё, и Руна, кажется, поняла — и улыбнулась.

— Луна — это я? Рюто вот так умеет говорить…

Смутившись, она зарделась и одарила меня робкой улыбкой.

— Тогда я пошла.

— Угу, пока. Осторожней.

Мы легко помахали друг другу, и я один двинулся по ночной улице.

Дорогу освещал не лунный свет, а фонари. Но сердце моё было полно — как круглая луна.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов) .

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6