После ухода Кайлы я решил проветрить комнату. Когда я чувствовал на себе ее прикосновения рук и обьятий мне стало так жарко, что я захотел подышать свежим прохладным воздухом. Выглянув за окно я понял, что уже темнеет и солнце почти скрылось за гаризонтом оставляя за собой темно-оранжевый закат на фоне каменных домов, работящих крестьян, что возвращаются с полей или с мастерских. Все это заставило меня невольно задуматься, что я хочу сделать эти земли лучше, как того хотел бы мой брат.

Я вышел на улицу через некоторое время, отец возможно заметит пропажу, но я всё-таки отважился забрать из ящика клинок, который притягивал к себе одним своим видом. Я шагал по той же тропе, что и утром. Когда я взял клинок в руки мне захотелось попробовать использовать его по назначению. Я дошел до места, где утром группа парней махали мечами по манекенам. Достав клинок из ножен, лунный свет отблескивал от мест, что не задели ржавые пятная. После некоторого изучения клинка я достал тряпку из внутреннего кармана своей накидки и принялся тщательно натирать клинок, стараясь убрать пятна засохшей крови и грязи. Как только закончил, я еще раз осмотрел его и посмотрев в сторону мишени бросил его вложив в бросок все накопившиеся эмоции. Он нелепо пролетел мимо мишени и неуклюже врезался в землю.

После того как я его подобрал, я сделал еще 7 неудачных попыток и устав от неудач я сел на землю, переводя дыхание, смотрел на скрывающую за облаками луну.

Я закрыл глаза и лег на спину. Перед глазами был тот самый цветок.

Йохан: «Что если..?»

Путешествие, слава и приобретенное звание героя - вот, что пришло мне в голову. Я поспешно подобрал клинок и вложил его обратно в ножны. Встал, отряхнулся от земли и быстрым шагом направился к дому.

Уже у себя в комнате, я достал книгу и еще раз прочитал описание того, где находится заветный способ изменить судьбу. Спустя какое-то время я захлопнул книгу и решил:

Йохан: «Завтра я готовлюсь к покорению судьбы.»

Стук в дверь, один за другим действовали мне на нервы. Это не могла быть Кайла, ведь она ушла бы не получив ответа. А эта назойливая личность - секретарь отца.

Йохан: «На кой ты ломишься ко мне с утра по раньше?»

Секретарь: «Простите, господин Йохан,» начал помощник отца, его слова звучали противно и скользко, словно язык змеи. «Но ваш отец хочет вас видеть. Он ждет в своем кабинете.»

Я взглянул на него, удивление отразилось в моих глазах.

Йохан: «Что ему нужно?» Спросил я, недоумевая по поводу внезапного вызова. Обычно отец не беспокоил меня, если не было серьезных деловых вопросов.

Секретарь: «Он не сообщил мне деталей,» ответил помощник, немного пожав плечами. «Но, наверное, вам лучше поторопиться. Он не из тех, кому нравится ожидание.»

«Почему отец зовет меня сейчас, так рано утром?» - мои мысли путались в голове, но мне было определённо не до этого сейчас, я уснул довольно поздно и я не мог собраться от ночной тренировки.

Йохан: «Хорошо.» сказал я, вставая с кровати и решил следовать за секретарем.

Шагая по коридору, я пытался предположить, для чего я так понадобился для отца. Но на уме не было ни одного ответа, голова была забита мыслями о сборах в путешествие и как сделать это не заметно для отца.

Зайдя в кабинет, я увидел его сидящим за своим столом. Стол был из массивного темного дуба, а взгляд отца казался серьезным и сверлящим. Моя уверенность в миг улетучилась.

Гарольд: «Сын, я хочу попросить сходить тебя за важными фолиантами и картами с нашими землями. Они у одного моего старого друга.»

Я внимательно выслушивал отца и подумал: «Вот, мой шанс собрать информацию о местных землях и собрать необходимые вещи для дороги, несмотря на обиду я должен выполнить это задание». Мысли мелькали в голове, пока я ждал, что он скажет дальше.

Гарольд: «Я доверяю это тебе, сам я отправиться не могу. У меня важная встреча. Будь осторожен, фолиант очень дорог.»

Йохан: «Конечно, отец. Я выполню твою просьбу, можешь на меня положиться.»

Отцовский взгляд изучал меня, как будто стараясь понять, смогу ли я выполнить поручение. Наконец он кивнул и протянул мне конверт с письмом.

Гарольд: «Передашь его моему приятелю.

Я взял конверт, держа в руках я немного повертел его изучая.

Гарольд: «А теперь ступай. Не подведи и будь аккуратен.»

Удивление охватило меня. Слова отца были неожиданны. Я почувствовал, что поручение будет не таким и легким как казалось бы. Уходя из кабинета отец сказал мне в спину:

Гарольд: «Помни это большая ответственность.»

С этими словами я вышел из кабинета, размышляя над планом моего похода.

В комнате я собрал с собой пару монет серебра, убрал конверт в надежное место и осмотрел комнату в поисках того, что еще нужно было взять с собой. Взгляд упал на клинок, размышляя о словах отца про ответственность, я взял клинок в ножнах и надежно закрепил под своей накидкой так, что бы его не было видно.

Выйдя на улицу свежий воздух деревенских улиц принял меня в объятия, наполнив легкие запахом дыма от каминов и смолы. Жизнь билась своим ритмом: дети играли, бегали и прятались среди кустов, петухи кричали во дворах, а женщины на порогах своих домов занимались ремесленными делами.

Проходя мимо их домов я наблюдал, как жители занимались своими повседневными делами. Одни пекли свежий хлеб в печи, другие вышивали красочные узоры на полотенцах. На полях возле деревни рабы трудились, вспахивая землю и сеяли новые семена под бдительным взглядом батраков, следящих за работой.

И вот подойдя к рыночной площади, я ощутил всю суету и живость этого места. Разноцветные прилавки были уставлены различными товарами: свежой выпечкой местных пекарей, ручной работой от местных мастеров, предметами быта и мелочами для повседневного использования. Проходя мимо, я слышал всю суету и шум толпы, видел улыбающиеся лица продавцов, готовых предложить свои товары за скромную цену.

На рынке также были мастерские, где ловко ковались различные изделия. Мастера продавали свои изделия, а посетители с интересом рассматривали их, обсуждая их качество и красоту.

Вдали от суеты, в окружении старинных построек, стояли деревенские храмы, в них так же была жизнь. В храмы приходили жители, чтобы помолиться и вспомнить о своих предках.

Весь этот мир заставлял меня забыть о своих заботах и напитывал мою душу своей атмосферой тепла и спокойствия.

Я огляделся и аккуратно вынул конверт из кармана. Разглядывая его, я старался прочитать адрес и имя человека, которому предназначался этот конверт. «Эдмунд Виссел» - имя, которому предназначалось письмо. Недолго думая я спросил у прохожих про Эдумунда. Мне указали дорогу и подсказали ориентиры, так я быстро добрался до его дома.

Старая постройка, обвитая древним плющом, казалась как живая, открывающая свои бесчисленные истории. Ступеньки, ведущие к двери, изогнуты от старости, но все же так и приглашали войти. Стеклянные окна, окаймленные деревом, испускали теплый свет, создавая уютную атмосферу .

Я постучал, и через мгновение дверь открыл сам Эдмунд. Его внешность оставила впечатление смешения старины и мудрости. В его глазах горели искры удовольствия от встречи.

Эдмунд: «Ооох! Йохан?!» встретил меня хриплый старый голос. «Как я тебя давно не видел! Ну чего же ты стоишь на пороге, скорее проходи. Давай-давай, не стесняйся.»

По приглашению Эдмунда, Йохан вошел в дом, где царила спокойная тишина и атмосфера уюта. Старик тут же начал вести беседу, оживленно распрашивая о жизни отца и его работы. Он переключался от вопросов к выражению недовольства, слыша, как угрюм и закрыт стал Гарольд.

Пока Эдмунд перебирал письмо в конверте, Йохан кратко рассказал ему о том, как обстоят дела дома и последние дни своей семьи.

Прочитав письмо, Эдмунд поднял взгляд и, без слов, пригласил Йохана пройти с ним на чердак, где находилась библиотека с древними книгами и документами. В процессе подъема по старой деревянной лестнице Эдмунд вспоминал времена своей молодости, когда он и Гарольд были неотъемлемыми спутниками в их приключениях. Он описывал опасные путешествия и захватывающие сражения , которые им когда-то доводилось пережить вместе.

Наконец, достигнув чердака, Эдмунд сделал тяжелый вздох и снял пыль с старого фолианта и, с легкой улыбкой, протянул его Йохану.

Я, слегка покашливая от сдутой пыли, прикрыл рот рукой, а другой крепко взял фолиант. Как только кашель закончился, я протер фолиант руковом, стирая остатки пыли. На нем была надпись: «Записи Оснований».

Йохан: «Господин Эдмунд,» обратился я к старику, но тот прервал меня короткой фразой.

Эдмунд: «Можно просто Эдмунд.»

Я кивнул и продолжил.

Йохан: «Эдмунд, что в этом фолианте?»

Я стал пристально разглядывать фолиант, крутя его в руках под разными углами. Фолиант, обложка которого изношена и потерта от старости, покрыта пылью и потрепана годами хранения. На обложке видны тисненые узоры в виде тропинок, а его переплет изношен, но все еще прочен. Внутри фолианта виднеются качественные и плотные пергаментные страницы.

Это записи о местных землях, в которых содержатся записи о владениях, земельных правах, а также подробные карты местности. На страницах есть множество заметок, пометок и маршрутов, связанных с историей земельных владений и особенностями местности. Их делали еще бывшие поколения. Возможно твой отец хочет его дополнить новой информацией, она не обновлялась уже десятки лет.

Фолиант является ценным источником информации о земельных просторах и границах, а также содержит много карт, позволяющих изучить маршруты и заметки, связанные с различными участками местности. Поэтому он необычайно ценен, нельзя что бы такие вещи попадали в чужие руки.

Эдмунд пригласил Йохана спуститься с библиотеки и уселся за старый, но уютный стол, приглашая занять место напротив. Когда оба они устроились, старик взял в руки старый бутыль с вином и налил его обоим.

Эдмунд: «Позволь мне поведать тебе о твоем отце, Йохан,» начал говорить Эдмунд, глядя сквозь стены дома, он смотрел куда-то в прошлое. «Твой отец, он не был таким как сейчас, он был настоящим мужчиной, душа его была добра и чиста. Мы с ним провели много времени в дороге, и каждый его шаг на этом пути был сделан с любовью к приключениям и жаждой познания новых мест. Он был смелым и решительным, но в тоже время всегда готов был помочь другим и поделиться своими знаниями.»

Эдмунд вспоминал, как они исследовали далекие земли, сражались с опасностями и праздновали свои победы под звездами.

Эдмунд: «Твой отец был лучшим другом, какого только можно было пожелать.» подвел итог Эдмунд, с грустью и теплом вспоминая старого друга.

Вслушиваясь в каждое слово, Йохан слушал истории, внимательно впитывая в себя каждую деталь. Эдмунд был последним свидетелем старой жизни его отца, и его рассказы давали Йохану возможность воочию представить его путешествия. В тот момент Йохан понял, что еще многое предстоит узнать о своем отце, но теперь он почувствовал, что путь к пониманию начинается здесь, за этим старым столом, в компании друга своего отца.

Йохан, крепко сжимая фолиант в руках, покинул дом Эдмунда, задумчиво закрыв за собой дверь. На пороге они еще раз обменялись парой слов, благодаря за предоставленную информацию.

Выйдя на улицу, Йохан направился к рынку, фолиант осторожно спрятал под накидку. В голове уже начали формироваться планы о том, как он будет переписывать карты и заметки из фолианта, чтобы взять их с собой в путешествие.

Однако его размышления прервало необычное движение в толпе. Вглядываясь в плотную толпу, Йохан заметил подозрительного человека в изношенной накидке, который что-то таил за спиной и озирался по сторонам.

Стараясь избежать столкновения с подозрительной личностью Йохан решил скрытьсч в переулках, но разбойник неожиданно появился из угла показав себя. Было видно, что лицо было израненным и искалеченным жизнью на улицах, а глаза, озаренные тлеющим огнем жадности, несли в себе какую-то мрачную злобу. Под изношенной одеждой скрывались тонкие, опытные руки, привыкшие к нелегкому труду. В руках он сжимал какой-то старый кинжал, который успел покрыться ржавыми пятнами, потеряв былую остроту. Клинок был доказательством его личности и способов заработка на жизнь по средством грабежей.

Разбойник: «Я видел что ты убрал под накидку. Доставай и отдай это мне.» угрожая сказал вор, скрывая лицо под капюшоном.

Он направился медленным шагом ко мне, выставив кинжал в мою сторону. В нос ударил ужасных запах от его накидки, пропитанной запахом уличной грязи. Увидев его уверенность я крепко сжал руку под накидкой на фолианте. Мои коленки слабо задражали и я начал размышлять о том, что же мне делать. Я подумал, что возможно это последние секунды моей жизи, ведь я никогда прежде не дрался. Вряд ли такой опятный разбойник оставит меня в живых, даже если я отдам ему фолиант. Другой рукой я судорожно начал искать под одеждой тот самый клинок, нащупал холодную рукоять и крепко схватился за нее, сжимая её как свою последнюю надежду на спасение.

Враг приближался, а мое сердце билось чаще с каждым шагом, оно колотилось в груди так, будто готово выскочить наружу. Страх овладел мыслями не давая трезво думать над ситуацией. Настал момент, когда разбойник подошел вплотную ко мне. Я чувствовал его дыхание, холодное как лёд. В этот момент решение выбора встало передо мной: умереть как подобает трусу, загнанным в угол или решиться на мужественный поступок, вонзив клинок во врага.

Время на раздумья кончились. Метнув взгляд на врага я увидел его клинок направленный мне в горло. Смертностное напряжение наполнило воздух, в горле стоял ком, не позволяющий сделать ни одного вдоха.

Я собрал всю свою волю в кулак и молниеносно, без колебаний вонзил ржавый и грязный клинок в мягкую плоть врага, но вместо облегчения я почувствовал горечь и отвращение к содеянному. Я тут же отпустил руки от клинка, разбойник застонал, пошатываясь назад. Кровь хлынула из раны, а клинок с лязгом упал на земь. Его одежда окрашивалась в красный цвет смерти. Ослабленный и почти без сил он бросил на меня взгляд, стараясь произнести какие-то слова, но его слова затерялись в хрипе и с тяжелым стоном его тело рухнуло на землю, лицом вниз.

Я остался стоять там, окаменевший от ужаса и отвращения, перед тем, что произошло. С рук стекали капли крови уже мертвого разбойника, а клинок, забытый временем снова оказался в крови. Снова будто восскреснув он лежал на земле в луже крови.

Еще не придя в себя после шока, я подобрал клинок, вытирая его об накидку врага. Оглядевшись я увидел как фолиант лежит на земле, в моменте столкновения я не заметил как он выпал из моей накидки. Я быстро подобрал его и стал изучать с целью оценки состояния, оставляя на нем кровавые следы.

Нацепив кинжал назад, под одежду и спрятав фолиант, я поспешил уйти из переулка, оставив бездушное тело лежать на земле. Выйдя на рынок в легкие опять поступил воздух, облегчение наполнило душу. После этого случая я решил быстрее завершить запланированные дела и вернуться домой. Обойдя рынок я оставил кинжал одному мастеру на восстановление, обошел пару мест что бы купить необходимое в путешествие и отправился домой. По пути больше не встречалось никаких угроз жизни или фолианту.

Придя домой, я пробрался тайком к себе в комнату чтобы переодеться, ведь если бы показался отцу в окровавленном виде он бы стал задавать много вопросов. Спустя какое-то время я отдал фолиант, карты и бумаги к нему в кабинет. Войдя в свою спальню, сквозь окно сочился закат, бросая свои атмосферные краски на пол и стены. Бросив вещи на пол, я поспешил снять с себя окровавленные вещи и заменить на чистые.

Кайла: «Йохан, вы в порядке? Я заметила сдеды крови на вашей одежде»

Кайла со стуком открыла дверь в комнату и тревожно стала расспрашивать о произошедшем.

Йохан: «По дороге назад подозрительный человек в плаще загнал меня в угол. Но я же не какой-то простак. Так ведь Кайла? Я мужественно дал ему отпор!»

Кайла: «Вас ранили, господин?! Позвольте осмотреть вас.»

Кайла тут же принялась стягивать часть моей одежды что бы осмотреть мое тело.

Йохан: «Что? Ранили? Я потомок Мооров. Нас не так просто достать каким то воришкам с рынка! Пф..»

Кайла: «И все же, господин, это могло обернуться для вас в худшую сторону.» убедившись в том, что я цел, она успокоилась и сделала глубокий выдох. «Вы меня весьма напугали своим рассказом! Неужели вы вовсе не думаете о чувствах девушки? Хмпф.»

Надув губы, Кайла отвела взгляд.

Кайла: «А еще… Я заметила, что вы ходили так же за покупками, дело в том, что я тоже была сегодня на рынке, но не стала вас тревожить, вы выглядели очень занято. Я разглядывала там интересные вещи и увидела то, что вы зашли в мастерску и отдали очень красивый клинок на ремонт. Неужели вы собираетесь в долгую дорогу?»

Будто хитрая лисица, она задала свои вопросы. Я не знал как и ответить. Кайла всегда меня во всем поддерживала, поэтому я решил не скрывать свои планы.

Йохан: «Завтрашним днем я собираюсь за «Цветком ткачей»!»

Я произнес это с гордостью, но лицо кайлы выражало испуг.

Йохан: «Что такое? Неужели ты думаешь, что я не справлюсь? Я уже давно мужчина и не могу сидеть вечно под крылом своего отца. Я докажу всем чего достоин.»

Кайла: «Но..» кайла с тревогой произносила слова. «Но, господин, дорога опасна. У вас никогда не было опыта в путешествиях или сражениях. Зачем так отчаянно идти на такой самоубийственный поступок?»

Йохан: «Если ты не веришь в меня, то я разочарован, Кайла., я считал, что ты всегда меня поддержишь, даже в этом решении. Сделаем вид, что нашего диалога не было, я не хочу что бы кто то еще знал об этом.»

Слезы проступились из глаз домохозяйки и она, закрыв дверь, покинула мою комнату. Я решил не терять времени и начал собирать свой походный мешок, куда я положил набор столовых приборов, вяленное мясо, казанок, пара веревок, фляга с водой и тканевая накидка для сооружения ночлега. И вот я собрался перенести карту местности себе на бумагу, но проблема заключалась в том, что фолиант лежит у отца. Я решил не рисковать и не идти за фолиантом в поздний час, когда отец мог там работать. Разложив на столу нужные инструменты я хотел начать чертить карту по памяти. В доме у старика я успел почитать карты в фолианте, поэтому мне было с чего начать. К тому же, я с детства увлекался картами, смотря на карты я будто переносился в те места, что были начертены давным-давно. Я много тренировался в чертении карт и для меня это стало своего рода хобби. Только я уселся за стол, в комнату снова раздался стук и дверь приоткрылась.

Кайла: «Господин?.. Разрешите мне войти?» милый голос, который дрожал от горечи расставания сразу дал мне понять кто находится за дверью.

Йохан: «Заходи, Кайла. В чем дело? Хочешь еще раз попробовать меня отговорить?»

Кайла: «Господин, извините за произошедшее. Вы давно взрослый и в праве сами решать, что вам делать. Я не стану вас отговаривать.»

Из-за спины она достала не большой предмет — книгу.

Йохан: «Кайла?»

Кайла: «Это вам, господин. Это семейная реликвия. Она передавалась с поколения в поколение. Мне не кому передавать этот дневник, так как я всю жизнь собираюсь посвятить вам и вашему отцу. Примите от меня этот скромный подарок.» глаза ее выглядели так будто она вот вот расплачется.

Йохан: «Спасибо большое Кайла, я буду его беречь.» сказав слова благодарности, я прижал ее к себе и обнял. «Завтра вечером я ухожу. Не говори ничего отцу, хорошо?»

Кайла: «Как пожелаете.»

Я прижал дневник к сердцу и почувствовал как нежное тепло, будто объятия матери, укутывает мое сердце. Проникнувшись этим теплом, почувствовал как мое сердце и дневник связались одной нитью.