Когда Люсьена вернулась в комнату, Джульета спросила, что произошло.

— Все было ужасно.

Люсьена описала, как сильно они поругались. В ходе разговора она почувствовала, что их отношения изменились, и они стали постепенно отдаляться. Это ее огорчало.

Выслушав рассказ, Дульета серьезно кивнула и сказала:

— Как и ожидалось.

Что именно?

Недоумевая, Люсьена заморгала большими глазами и посмотрела на Джульету. Она прижала руки к сердцу и заговорила с небольшим волнением.

— Это хороший знак, что ты расстраиваешься из-за слова "друг". Это в очередной раз доказывает, что мой жизненный план идеален.

— Простите, но его светлость вовсе не злился из-за слова "друг".

— Тогда он разозлился из-за того, что у вас появился возлюбленный? Это тоже великолепный знак!

— Нет, и это тоже не так. Бенедикт просто… кажется, считает, что подобные чувства мне не подходят.

То, как он говорил о человеке, которому Люсьена отдала свое сердце, с насмешкой и пренебрежением, ясно давало это понять.

— Ну, по сравнению с Бенедиктом я действительно развиваюсь медленнее…

— Нет, просто его светлость слишком выбивается за пределы нормы.

— Но даже так, проявлять такое отношение в серьезном разговоре — это уже чересчур. Я...

Люсьена на мгновение прикусила губу.

— Я думала, что если расскажу ему, он обрадуется…

Ведь человека, в которого влюбилась Люсьена, по сути, представил ей сам Бенедикт.

***

Вернувшись в комнату, Бенедикт рухнул на стол. У него совершенно не было сил работать.

Если бы рядом была его бабушка, он мог бы поговорить с ней и отвлечься, но сейчас она была в столице, исполняя его обязанности. Все из-за того, что недавно у него снова поднялась температура, и он тяжело болел.

"Пока я валялся в горячке, с кем же успела встретиться Люсьена?"

Только не Джун, да?

Бенедикт вспомнил самого опасного, по его мнению, соперника, но тут же отмел эту мысль. Люсьена всегда показывала ему письма, которые получала от Джуна. Если бы у нее были какие-то чувства, она бы так не поступала.

Если не он, то кто тогда?..

В этот момент дверь кабинета открылась.

— Господин, пришло письмо от старшей госпожи.

То был Альфи.

— От бабушки?

— Да, она беспокоится, прошла ли у вас температура. И спрашивает, сможете ли вы приехать в столицу, если уже поправились.

Бенедикт сразу понял причину этого письма — приближался его день рождения. В прошлом году, когда он получил фамильное кольцо, королевская семья пообещала устроить для него праздник в столице.

Королевский прием ко дню рождения был бы, конечно, не самой комфортной обстановкой, но Бенедикт решил, что это даже к лучшему. Ведь там он наконец-то встретится с Алджероном.

— Отправь ответ, что я понял. Нет, лучше я сам напишу, так бабушка будет меньше волноваться…

Бенедикт вдруг нахмурился.

— Подожди, а что у тебя на голове?

На голове у Альфи висел маленький мешочек. Будто только и ждавший, когда его спросят, Альфи самодовольно улыбнулся и поправил очки.

— Как же так, господин? Вы ведь должны знать!

— Знать?

Бенедикт непонимающе посмотрел на него. Альфи, нежно держа мешочек в руках, ответил:

— Это от госпожи Люсьены.

— …

Бенедикт резко вскочил и, широко распахнутыми глазами, уставился на мешочек.

На нем красными нитками было вышито маленький сердечко. Сердце? Любовь?

"Неужели тот, о ком говорила Люсьена… старший брат?"

Держа мешочек в руках, Альфи покачивался из стороны в сторону, словно танцуя.

Честно говоря, выглядело это просто отвратительно.

"Неужели Люсьена считает эти нелепые танцы очаровательными?"

У нее нет вкуса на мужчин.

Но несмотря на это, Бенедикт невольно внимательно наблюдал за плавными движениями Альфи.

— Господин, вам очень повезло.

— В чем именно?

Бенедикт тяжело опустился обратно в кресло, подперев подбородок рукой.

За окном виднелся столик, за которым недавно пили чай, теперь служанки убирали посуду.

Среди прочего там было и печенье, которые он так и не попробовал.

— А? Верно, мисс Люсьена сказала, что хочет испечь печенье, потому что хочет удивить вас.

Хм?

Бенедикт резко поднял голову и пристально посмотрел на Альфи.

Тот спокойно доставал печенье из мешочка и с аппетитом его ел. Это было точно такое же печенье, которым он недавно чуть не подавился, и в итоге так и не попробовал.

Точнее говоря, то самое, которое он не смог съесть из-за этого.

— Это Люсьена испекла их?

— Да! Ведь хозяин сам говорил, что хочет попробовать печенье со вкусом зубной пасты!

— Это не вкус зубной пасты!

Это вкусная мятная свежесть!

Бенедикт не думал, что сейчас подходящее время обсуждать это.

— Подожди!

Бенедикт вскочил с места и выбежал из кабинета. Он не мог позволить, чтобы печенье, которое испекла для него Люсьена, просто выбросили!

Спустя несколько минут он вернулся в комнату тяжело дыша, но с горстью печенья в руках.

"Люсьена испекла их специально для меня… "

Он уже давно просил ее сделать печенье с мятой. Хотя понятие "много мяты" у него и у кондитера отличались, так что результат его не совсем устраивал…

— Хм, оно такое вкусное, что я даже не понимаю, я зубы чищу или печенье ем…

— Не нравится — отдай мне! Ты ничего не понимаешь в еде!

Да еще и позволил себе так пренебрежительно отзываться о том, что Люсьена испекла с такой заботой! Совсем не ценит ее старания.

"А!"

В этот момент в голове Бенедикта вспыхнула одна догадка.

"Неужели… тот, в кого она влюблена, это я?!"

Вау, это смешно.

До этого он представлял, что Люсьена могла влюбиться в Джуна, в Альфи или даже в кого-то совершенно постороннего, но никогда — в себя.

Пораженный этой мыслью, Бенедикт замер, а затем пожал плечами.

"Хотя почему бы и нет?"

Возможно, был момент, когда он показался ей привлекательным. Они давно знакомы, и сейчас он, пожалуй, ближе всех к ней.

"Поверить не могу, что что-то подобное происходит между друзьями..."

Хоть он и думал, что умрет от смущения, не мог перестать смеяться.

— Эй, брат, — Бенедикт улыбнулся и снова посмотрел на Альфи. — А Люсьена в последнее время не вела себя странно? Во время занятий, например.

Например, не упоминала ли меня слишком часто?

— Ну, последнее время она совсем не может сосредоточиться. Говорила, что плохо спит.

Она так сильно меня любит?!

Бенедикт удивился, насколько все серьезно.

— Она… случайно не говорила, почему?

Наверное, нет.

Люсьена ведь стесняется, даже не смогла признаться, что испекла для него печенье.

"Ну почему она такая милая…"

Бенедикт был готов схватиться за голову.

— А, да, говорила.

Ответ Альфи оказался неожиданным.

— Она влюблена.

— …

Она сказала это… тебе первым?!

— Она сказала, что влюблена в главного героя книги, которую сейчас читает. Так увлеклась, что даже ест и спит с этим романом.

…Ч-что?..

Бенедикт остолбенел и застыл с открытым ртом.

***

Тем вечером.

Люсьен решила, что сегодня обязательно ляжет спать пораньше. Из-за недосыпа весь день ей приходилось бороться с сонливостью, так что, наверное, заснет она быстро. По крайней мере, ей так казалось.

— …

Но эта надежда рухнула почти сразу.

Стоило лечь в постель, как голова вдруг прояснилась, и все ее сознание заполнилось мыслями о человеке, в которого она влюбилась.

— Он был таким потрясающим… Ах, да что же это!

Люсьена корчилась на кровати, переворачиваясь с боку на бок, но в итоге не выдержала и резко села.

Похоже, ей просто необходимо было увидеть его прямо сейчас. Ведь все равно, сколько бы она ни лежала в кровати, уснуть у нее не получится.

В легкой панике она даже не накинула шаль, а просто выглянула в коридор в легком, развевающемся белом ночном платье.

Снизу доносились шаги, кто-то ходил по первому этажу, но здесь, на втором, никого не было.

Тихо ступая, Люсьена выскользнула в коридор.

Сначала она думал, что пойдет спокойно, но вскоре забеспокоилась и начала бежать. И затем остановилась перед комнатой на втором этаже.

Эта комната давно пустовала, но когда-то Бенедикт сказал, что раз она его гостья, то может заходить сюда в любое время.

Этот момент стал отправной точкой в ее жизни — с него началась ее первая любовь.

Люсиен затаила дыхание, думая о том, что "он" уже ждет ее внутри. Сердце учащенно забилось в предвкушении.

Скрип.

Она осторожно толкнула дверь и тут же замерла от неожиданности. Комната освещалась мягким светом.

Она медленно подняла голову и увидела, что кто-то стоит у книжного шкафа, занимающего целую стену.

Глядя на человека, который, казалось, ждал ее, Люсьена застыла на месте, как человек, пойманный за совершением преступления.