От неожиданности Бенедикт на мгновение задержал дыхание, но на самом деле он особо не испугался. Скорее всего, это просто слуга королевского двора. Раз наступало утро, он, вероятно, пришел заранее оставить воду или полотенце.

"Хотя... не слишком ли еще темно для этого?"

Или, может быть, чуткий солдат, услышав шорох, решил, что кто-то проник внутрь, и поднял тревогу.

"Но звук шагов слишком тихий".

Рыцари носили металлические доспехи, которые, как ни старайся, все равно издавали легкий шум. Бенедикт мог уверенно это утверждать, ведь минувшей ночью он не раз просыпался именно из-за этого.

Теперь же звук тихих шагов по ковру становился все ближе, и Бенедикт начал волноваться. Это определенно был кто-то, хорошо знающий внутреннюю структуру здания. Неизвестный, не колеблясь, направился прямо к столу, даже в полной темноте.

— …!

Бенедикт вздрогнул. На столе лежала только одна вещь.

Тут же в голове всплыли слова Алджерона:

[В газетах написали, что ты получил этот ценный перстень. Было бы неприятно, если кто-то захочет его украсть.]

Неужели Алджерон намекал на конкретного подозреваемого?

Бенедикт прищурился и внимательно следил за черной тенью вдали. Судя по всему, незнакомец не знал, что за ним наблюдают, и медленно открывал ящик стола.

'Черт!'

Дальше ждать было нельзя. Бенедикт резко вскочил с места. Черная фигура вздрогнула и подняла голову.

Соскочив с кровати, Бенедикт схватил кочергу, висевшую у камина, и бросился на незнакомца. Тот в замешательстве отступил к окну за столом. Но Бенедикт не упустил момента — он мгновенно приставил острый конец кочерги к шее фигуры.

— Кто ты?!

Он приблизил кочергу еще ближе, так что почувствовал, как ее острие давит на кожу.

Когда фигура пошевелилась, тяжелая штора чуть раздвинулась, и тонкий луч лунного света проник внутрь.

Бенедикт заметил, как по белому воротнику прокатилась струйка красной крови. Но что удивительно, длинная белая шея нарушителя осталась абсолютно невредимой.

— ...!

Бенедикт резко отдернул занавески. Человек, освещенный лунным светом, оказался именно тем, кого он ожидал увидеть.

На шее незнакомца остались лишь следы крови, а рана уже успела затянуться и исчезнуть. Подобная невероятная способность принадлежала лишь двоим людям.

— Привет, Бенни.

Мальчик с золотистыми волосами, сияющими под лунным светом, Алджерон Шевон, даже в такой ситуации ослепительно улыбался. Бенедикт, не отводя от него напряженного взгляда, медленно опустил кочергу.

Простому слуге, угрожающему своему господину оружием, грозила смертная казнь. Но Бенедикт не стал извиняться.

— Когда вы упоминали о воре, я не думал, что это было предупреждением о вас, ваше высочество.

— Ах, это недоразумение.

Сказав это, Алджерон с явным вызовом слегка поднял руку с кольцом.

— Недоразумение?

— Ага. Твое кольцо оказалось подделкой, так что я просто хотел тайком заменить его на настоящее.

Алджерон положил кольцо на стол. Оно выглядело точно так же, как то, которое Бенедикт официально получил несколько дней назад.

— .... я проверю.

Медленно и аккуратно Бенедикт вытащил из-под одежды цепочку, на которой висело подаренное ему кольцо.

— Ты не оставил его в ящике.

Алджерон удивленно поднял брови, как будто и не подозревал этого.

— Это дорогая для меня вещь. В ящике я оставил только коробку.

Впрочем, даже коробка была дорогой, так как ее специально подготовили во дворце.

Бенедикт положил оба кольца рядом и сравнил их. Они были одинаковыми по размеру и форме, украшения на них тоже совпадали, и различий было не видно.

Однако на кольце, которое принес Алджерон, были крупные и мелкие царапины на ободке, будто оно долго использовалось.

Судя по всему, Алджерон не ошибался, называя его «настоящим». Значит ли это, что ему передали поддельное кольцо?

— Отец не хотел ничего плохого, Бенни, — увидев замешательство Бенедикта, Алджерон поспешил объяснить. — Думаю, он просто хотел дать тебе новое кольцо. Как видишь, прежнее… было немного широковато.

И из-за этого решили заменить кольцо с давней историей на другое?

Бенедикт холодно ответил:

— Это память об отце.

Если уж решили заменить кольцо, стоило хотя бы обсудить это с ним.

— Понимаю. Но для отца это кольцо символ отношений между королевской семьей и герцогским домом. Вот он и хотел создать что-то более изысканное, используя камень высшего качества.

Смена кольца ради улучшения… Значит ли это, что это был акт доброй воли?

Если это правда, то получается, что король ничего не знал о секретной комнате, ключом к которой служило кольцо.

Если бы он знал, то передал бы это знание следующему владельцу.

"Неужели он действительно не знал? Или это попытка помешать мне открыть то место?"

Бенедикт не был уверен, насколько можно верить словам Алджерона.

"Нет, сейчас это не так важно".

Какими бы ни были намерения короля, сейчас не было способа их выяснить. Бессмысленно обсуждать это.

Бенедикт молча посмотрел на Алджерона. Сейчас важнее было понять истинные намерения принца.

— Значит, вы, ваше высочество, ослушались воли его величества?

Алджерон только натянуто улыбнулся, как будто не зная, что ответить.

— Надеюсь, вы не скажете, что я не имею права спрашивать об этом?

— Здесь нет никакого скрытого умысла, — Алджерон сделал шаг назад и, присев на низкий подоконник, продолжил, — я с самого начала был не согласен с добрыми намерениями отца. Я знал, что для тебя это кольцо — дорогая память.

— И все равно?

— Но мне не удалось высказать свое мнение. Ты же понимаешь, отец очень занятой человек. Если он что-то решил, то обязательно доведет задуманное до конца, —Алджерон грустно улыбнулся. — Поэтому я решил сначала позволить ему сделать по-своему, а потом тайно все исправить.

— Если его величество узнает о подмене кольца, это создаст проблемы не только для вас, но и для герцогского дома.

— Нет, не волнуйся, — он тут же решительно возразил, — У отца нет времени оглядываться назад. Кольцо останется в королевской сокровищнице и, скорее всего, никогда больше не будет востребовано.

— …

— Я просто забрал его оттуда, потому что считаю, что это кольцо не должно лежать в хранилище. К тому же, разве ты не говорил, что я тебе больше по душе, чем он?

— Что?

— Ты сказал, что хотел бы, чтобы мы стали братьями, а не просто служили в одной семье. Я, честно говоря, был рад это услышать.

Бенедикт растерянно смотрел на него, слегка приоткрыв рот. В тот момент он просто кивнул, не зная, как сравнить или выбрать между ними, но Алджерон явно воспринял это всерьез.

— Вот я и хотел сделать то, что могу как твой брат. Искренне, — Алджерон серьезно посмотрел на Бенедикта. — Это все. Я клянусь своей кровью, Бенни.

— Хорошо.

Вздохнув, Бенедикт снял кольцо с цепочки, что носил на шее.

— Я так понимаю, это нужно вернуть тебе?

— Значит, ты мне веришь?

— Наполовину.

— Ты строгий, мой брат.

Алджерон на мгновение подставил его под лунный свет, затем спрятал во внутренний карман.

— Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, Бенни.

— Если это так, этого вполне…

— Нет, — Алджерон вздохнул и покачал головой. — По сравнению с ответственностью, которую ты несешь, моя помощь — ничто.

Бенедикт понимал, что у него есть долг. Как у герцога.

Но каким образом из этого следовало, что Алджерон должен был проявлять заботу, оставалось непонятным. Ведь именно он не был виноват в этих обязанностях.

— Прости, я слишком задерживаю человека, которому рано вставать завтра, — сказал Алджерон, давая понять, что хочет завершить разговор, и поднялся.

Но Бенедикт неожиданно схватил его за руку.

— А?

— Что ты имел в виду?

— О чем ты?

— Итак, ты только что сказал о какой-то "ответственности", которая лежит на мне.

— Похоже, я сказал лишнее. Извини.

Несмотря на извинение, Алджерон выглядел так, будто вовсе не собирался избегать темы. Более того, он выглядел довольным, словно поймал удобный момент.

— Хотя, это все равно скоро станет тебе известно. Теперь, когда у тебя появится доступ к историческим записям без ограничений, ты узнаешь все со временем.

Мурлыча себе под нос, Алджерон снова облокотился на подоконник.

— Бенни... — его голос стал тише, и он задал вопрос, — Ты когда-нибудь слышал о проклятии, связанном с герцогским домом?

Проклятие.

Это слово отозвалось в его памяти.

[Проклятие, которое разжигает лихорадку, пока не приведет к скорой смерти…]

В одном из писем матери к деду Бенедикт видел похожую фразу, но из уважения к чувствам бабушки не смог расспросить об этом подробнее.

— Значит, ты уже слышал.

— Не настолько, чтобы сказать, что знаю.

Бенедикт думал, что, открыв секретное помещение герцога, сможет узнать больше, но сейчас понимал, что почти ничего не знает.

— Ты, наверное, уже заметил… — Алджерон дотронулся до шеи, где остались только засохшие следы крови. — Говорят, что единственное, что может убить наследников королевской семьи, — это время.

Это означало, что члены королевской семьи не могут умереть от чего-либо, кроме старости.

Эта особенность, присущая дому Шевонов, была уникальной. Каждый король оставлял после себя только одного ребенка.

В других королевских домах появлялось больше детей, что позволяло укрепить власть и защитить династию от непредвиденных обстоятельств, таких как болезни или политические интриги.

Но в доме Шевонов, где подобные риски отсутствовали, наследник всегда был один, а королевская власть переходила по прямой линии.

Эта прочная линия наследования сохраняла силу династии до сегодняшнего дня.

Именно благодаря этому "благословению" королевская власть держится и поныне.

— Но разве это не кажется странным?

— А?

— Ну, понимаешь, если есть тепло, есть и холод. Если есть свет, есть и тьма. Если есть благословение, значит...

— Проклятие....

По какой-то причине у Бенедикта похолодело на сердце. Неужели это то самое проклятие?

— Именно так, — кивнул Алджерон, подтверждая его догадку.

— У герцогского дома нет генетических болезней. Но есть кое-что другое — проклятие, идущее рука об руку с благословением королевской семьи.

Бенедикт молчал.