— Решение по данному делу будет вынесено верховным судьей Блэкшорном, а также судьями Тенемой, Фалхорном, Харкрастом и Фрилом, — объявил сам Блэкшорн, пока четверо других судей рассаживались.

— Задача этого суда — установить: действительно ли восходящий Грей, — медленно и отчетливо произнес он, указывая на меня, — совершил убийство лорда Калона из рода Гранбель, лорда Эзры из рода Гранбель и леди Риа из рода Фалин.

— А также, — добавил он после короткой паузы, — назначить должное наказание, если восходящий окажется виновным.

За моей спиной раздался шепот собравшихся, но я не отрывал взгляда от судей, которые уже приступили к изучению разложенных перед ними документов. Верховному судье Блэкшорну было не меньше семидесяти. Под его глубоко посаженными глазами выделялись темные круги, а на морщинистой коже головы — серые пятна.

«Да он же сейчас окочурится», — поделился Реджис.

«Зная мое везение, они, наверное, и это мне припишут», — ответил я.

Реджис рассмеялся.

Блэкшорн привлек внимание громким покашливанием.

— О порядке заседания расскажет судья Тенема.

Она выглядела даже старше Блэкшорна: редкие белые пряди едва держались на ее голове, а за толстыми линзами очков глаза казались карикатурно огромными.

Начав говорить, Тенема закашлялась, но тут же продолжила:

— Судебная коллегия заслушает вступительные речи представителей рода Гранбель и восходящего Грея, после чего пригласят свидетелей, — ее голос то и дело срывался, становясь то громче, то тише. — Затем будут предъявлены вещественные доказательства преступлений, если таковые имеются. Следом прозвучат заключительные заявления сторон, а дело передадут на коллегиальное обсуждение.

Закончив речь, старушка тяжело и прерывисто вздохнула, словно эти несколько предложений отняли у нее все силы.

Харкраст, самый молодой из судей, с нескрываемым отвращением морщился, пока смотрел на пожилую женщину. Под холодным светом артефактов иссиня-черные волосы и козлиная бородка придавали ему суровый и бесстрастный вид.

Блэкшорн кивнул Тенеме.

— Слово для вступительного заявления предоставляется доверенному лицу рода Гранбель.

Как и следовало ожидать, для обращения к судьям поднялся именно Мэтисон.

— Благодарю, верховный судья.

Он подался вперед, едва показавшись на переферии моего зрения, и во всеуслышание заговорил:

— Все мы знаем: восходящие — это сила, что движет наш прогресс. Те, кто рискует собой в поисках артефактов прошлого — сокрытых в реликтовых гробницах коварными древними магами, — всегда удостаивались в Алакрии глубокого уважения, даже любви и поклонения.

— Восхождение через реликтовые гробницы — это исконная традиция нашего народа, служащая непосредственно воле самого Верховного Правителя. Когда Ассоциация Восходящих проверяет будущих магов, они убеждаются не только в их физической силе, но и в крепости их духа и чистоте помыслов.

Мэтисон понизил голос, бросив на притихшую толпу печальный взгляд.

— Вот почему насилие между восходящими в реликтовых гробницах столь необычно... и потому так прискорбно находиться здесь сегодня, обсуждая гибель трех юных магов, все — члены знатных родов, опора простого люда. Их семьи поднялись до дворянства, чтобы обеспечить им светлое будущее, — Мэтисон дрожащим пальцем ткнул в мою сторону. — Будущее, отнятое у них этим человеком!

— Восходящий Грей лживо убедил юных Гранбелей, что это его первое восхождение, дабы войти в доверие и получить доступ в реликтовые гробницы. Однако внутри их ждал сущий ад, кишащий чудовищами, чья мощь была несравнимо выше той, что встречается при обычном предварительном восхождении. Очевидно, именно этого Грей и добивался.

Мэтисон с мольбой поднял голову на пятерых судей.

— За эти три недели я сам убедился в черствости и бессердечии этого человека. Несмотря на просьбы моего господина, Грей не только не признал своих злодеяний, но и не выказал ни тени раскаяния за смерти, что он причинил.

Реджис усмехнулся.

«Хм... а я и не знал, что «пытки» и «просьбы» — это синонимы».

— Будь то из злого умысла, вражды или низменной жестокости, мы можем с уверенностью доказать суду, что восходящий Грей умышленно и преднамеренно привел Калона, Эзру и Рию к погибели.

Мэтисон резко развернулся к толпе, и его мантия зрелищно взметнулась.

— Именно по этой причине, — практически прокричал он, — род Гранбель настаивает на строжайшем наказании за это страшное преступление: публичной казни!

В зале суда послышался удивленный ропот, но стук судейского молотка Блэкшорна быстро водворил тишину.

— Тишина! — приказал старик уже утихающему залу. Его усталые глаза пробежались по помещению, прежде чем он снова заговорил в сторону стюарда. — Благодарю, господин Мэтисон, можете присаживаться.

Я проследил, как он возвращается на свое место, и стоило нашим взглядам встретиться, как его маска спала: он вдрогнул, нервно отведя глаза.

— Далее слово для вступительного заявления предоставляется стороне восходящего Грея… — верховный судья наклонился к свитку и нахмурился.

Блэкшорн повернулся к Фалхорну, что сидел по правую руку.

— Это точно?

Судья Фалхорн был крупным мужчиной с рябым лицом, чьи рыжевато-каштановые волосы уже тронула седина. Он наклонился и шепнул что-то Блэкшорну, а тот, неприятно дернув лицом, уставился куда-то вниз и правее от меня.

— Мы вызываем Дэррина Ордина для вступительного заявления от имени Грея, — возможно, я ошибался, но в том, как верховный судья произнес имя друга Аларика, чувствовалось явное недовольство.

Он уверенно вышел вперед, поправляя свой костюм, и встал справа от меня. По залу прокатился шум, вынудив Блэкшорна вновь стукнуть молотком.

— Это зал суда, а не боевая арена, — произнес он, оглядывая всех гневным взглядом.

Дэррин слегка развернулся и чуть махнул рукой в сторону зрителей, прежде чем обратиться к судьям.

— Мой оппонент хотел убедить вас, что располагает доказательствами злого умысла со стороны восходящего Грея, якобы он намеренно отправил этих трех юных восходящих на смерть. При этом Грея изобразили как хладнокровного убийцу, в котором не осталось ничего человеческого.

— Но есть ли у Гранбелей хоть какие-то улики? — его голос эхом разнесся по всему судебному залу. — Даже после того, как этот суд позволил им удерживать восходящего Грея в их собственной частной темнице, где без надзора со стороны Высшего Зала и без доступа к собственному представителю его пытали каждый божий день, — у них так и не нашлось ни единой крупицы доказательств, чтобы подтвердить свои слова.

Дэррин шагнул ближе и положил руку мне на плечо.

— Если Грей хотел смерти этих юных восходящих, почему же он тогда спас леди Аду? Уж если он был способен убить прославленного Калона Гранбеля, то его младшая сестра едва ли оказалась бы помехой. И откуда бы тому, кто идет в первое восхождение, знать, как реликтовые гробницы отреагируют на его присутствие? Даже если бы Гранбели и смогли доказать, что предполагаемая сложность этих зон подстроилась именно под Грея, это не изменило бы сути.

Зрители в зале суда замери в мертвой тишине, внемля каждому слову моего адвоката, а судьи же, напротив, выглядели совсем не впечатленными.

Привычная брюзгливость Блэкшорна уступила место мрачному нахмуренному виду. Тенема, между тем, витала в облаках и неспешно разглядывала собравшихся. Рядом с ней Харкраст крутил свою козлиную бородку, словно сказочный злодей, не отрывая темных глаз от Дэррина. Фалхорн, склонив грузное лицо над документом, полностью пропустил нашу речь мимо ушей. Однако мое истинное внимание приковал лишь судья Фрил.

Фрил до сих пор хранил молчание, однако теперь, казалось, яростно бормотал себе что-то под нос. Другие судьи не обращали на него внимания, и голос Дэррина без труда заглушал бормотание Фрила. Тем не менее, зрелище было довольно жутким.

— Горькая правда, — продолжил Дэррин, — такова: реликтовые гробницы — это опасное место, даже для тех из нас, кто ступал через портал восхождения десятки раз. Достаточно лишь мгновения самонадеянности, одного неверного шага... а иногда и того не нужно. У каждого восходящего найдется история о том, как он оказался в зоне, к которой не был готов. По крайней мере, у тех, кто уцелел.

— Все указывает на то, что это была чистая трагедия. Нет ни злого умысла, ни заговора с целью убийства, просто предварительное восхождение, обернувшееся катастрофой. Когда род Гранбелей выдвигает беспочвенные обвинения против Грея, это подрывает саму основу восхождений: доверию и взаимовыручке, без которых восходящему не обойтись.

Дэррин вернулся на свое место, пока судьи обменивались раздраженными, а порой и откровенно враждебными взглядами.

«Этот Ордин что, нагадил всем их матерям на могилы или что?»

«Тут явно какая-то история», — согласился я, задаваясь вопросом, к добру это или к худу.

Я предполагал, что мне предложат выступить или дать показания, учитывая, что я даже не был знаком со своим адвокатом до начала суда. Однако пока что ко мне никто не обращался.

Судья Тенема вздрогнула от легкого прикосновения Блэкшорна к ее плечу. Ее глаза, под толстыми линзами, вдруг распахнулись еще шире, и она поспешно заворошила бумагами на столе.

— Да, да, свидетели, конечно, — древняя женщина прочистила горло и уставилась на свиток. — В качестве первого свидетеля коллегия вызывает…

Дэррин уже снова стоял на ногах.

— При всем уважении к достопочтенной коллегии судей, я считаю, что письменные показания должны быть зачитаны до вызова свидетелей…

Звук молотка оборвал речь Дэррина.

— Наши правила нам прекрасно известны, Ордин, — холодно произнес Блэкшорн. — Однако никаких письменных показаний для прочтения нет. Прошу вас, судья Тенема, продолжайте.

Челюсть Дэррина Ордина напряглась. Он быстро окинул взглядом зал, прежде чем вернуться на свое место.

— На чем я остановилась… — старая судья помолчала, а потом хрипло выдохнула: «Ага!» — и продолжила: «Мы вызываем нашего первого свидетеля, Гифа из рода Алжере».

«Это вообще кто?» — спросил Реджис, пока я изо всех сил вспоминал какую-то Гифу.

Я не мог припомнить это имя, но сразу узнал худощавую черноволосую женщину, когда она предстала перед судьями.

Это же была чиновница, которая оформляла наши данные, прежде чем пустить нас в реликтовые гробницы...

Фалхорн подался вперед, глядя на нее поверх края своего высокого стола.

— Вы Гифа из рода Алжере?

—Да, — ответила она. Женщина стояла неловко, скрестив руки на груди, и испуганно таращилась на судей.

— И вы знакомы с ответчиком, Греем? — голос Фалхорна был грубым и сиплым, как у придавленной жабы.

— Я клерк. Именно я отвечала за оформление всех сведений о группе Гранбелей перед их входом в реликтовые гробницы, в том числе и информации о восходящем Грее, — проговорила женщина, и, назвав мой псевдоним, бросила на меня испуганный взгляд. Она была напугана до смерти.

— И какое впечатление этот восходящий произвел на вас тогда? — Фалхорн попытался изобразить дружелюбную улыбку, но она получилась настолько хищной, что лишь подчеркнула его сходство с раздувшейся жабой.

Служащая из реликтовых гробниц снова взглянула на меня, заламывая руки.

— Мне показалось странным, что какой-то безродный оказался в кругу такой знати. Старший брат, Калон... ну, он выглядел вполне довольным, но младший брат постоянно бросал, как мне показалось, сердитые взгляды на Грея, и у меня сложилось четкое впечатление, что он не очень-то его жаловал.

Я невольно обратил внимание, как они оба — она и судья — обходили стороной любое упоминание Хэдрига или Каэры. «Это не может быть совпадением», — подумал я.

— А что насчет самого Грея? — поинтересовался Фалхорн.

— Он был неразговорчив, держался в стороне. Возможно, даже немного не в своей тарелке. Словно... словно он что-то скрывал.

Я закрыл глаза и вздохнул.

— Понятно. Спасибо, Гифа. Можете идти.

Дэррин вскочил на ноги.

— Судья Фалхорн, я бы хотел получить возможность допросить…

— В целях экономии времени, — перебил Блэкшорн, — возможность задавать вопросы этим свидетелям будет предоставлена только судьям.

Краем глаза я уловил замешательство моего защитника. Очевидно, что алакрийские судебные разбирательства обычно шли иначе.

Цепи на мне затянулись, и я понял, что бессознательно напрягал их. Моя эфирная энергия просачивалась в зал, так что судьи, Мэтисон и даже мой собственный защитник смотрели на меня с опаской.

— Проверьте эти оковы! — рявкнул Харкраст, и фигура в черном одеянии поспешила осмотреть кресло и цепи. Она кивнула и вернулась на свой пост рядом с рядом высоких столов.

Я заставил себя глубоко вдохнуть и опустил руки с подлокотников кресла, держа их расслабленными и свободно, пока откидывался на холодное железо.

К тому моменту, как я снова обратил внимание на происходящее, Гита исчезла, и судья Тенема вызывала второго свидетеля.

— Не могли бы Квинтен, безродный, выйти вперед?

Имени этого человека я тоже не знал, пока он не появился в поле зрения, направляясь к судьям. Мужчина сменил темную кожаную броню на черные брюки и свободную тунику, а шел он, слегка прихрамывая.

«Квинтен...»

Я горько усмехнулся, вспомнив, как все начиналось на втором уровне реликтовых гробниц: тогда один дружелюбный на вид юный восходящий заманил меня в переулок и попытался ограбить.

«Какого черта они вызвали его в качестве свидетеля?» — сердито спросил Реджис.

Игнорируя своего спутника, я с весельем и досадой наблюдал за мошенником, когда тот подошел к судьям.

— Вы Квинтен, безродный, и восходящий? — на этот раз вопросы задавал Харкраст. Его гнусавый голос буквально источал самодовольство.

— Отставной восходящий, судья, — произнес Квинтен слабым, усталым голосом. — Но да, я Квинтен. Безродный, поскольку я просто ничтожество из маленькой деревушки в Вечоре.

— И почему столь молодой и крепкий мужчина, как вы, вдруг был вынужден уйти в отставку? — продолжал Харкраст.

Квинтен потер ногу и бросил на судью страдальческий взгляд.

— Несколько недель назад я столкнулся с неким восходящим — этим самым Греем — прямо здесь, на втором уровне. Он обманом выдал себя за вога… ну, то есть заявил, что он здесь впервые и ему нужна помощь.

Он глубоко вдохнул и громко выдохнул.

— Я поверил ему, конечно, и показал ему кое-что вокруг — ничего не ожидая взамен, просто из дружелюбия, — но когда мы отошли от главной дороги, он вырубил меня, раздел... догола... и связал.

Лицо Харкраста мрачнело по мере того, как Квинтен говорил.

— Отвратительно. И что произошло потом?

Квинтен бросил на меня украдкой взгляд, словно боялся стоять со мной на одной платформе, и театрально сглотнул.

— Он угрожал мне... пытал меня. Сломал мне ногу, так что теперь я не могу и думать о возвращении в реликтовые гробницы...

— И почему он пытал вас? Чего хотел Грей?

— Он хотел узнать о Гранбелях, судья...

Звук рвущегося металла прервал заседание: я случайно вырвал один железный подлокотник из кресла. Цепи тут же сжались вокруг меня, еще сильнее сдавливая руки и обжигая кожу холодом.

Квинтен отскочил прочь, напрочь забыв о хромоте, а Харкраст побледнел, оценив повреждения кресла.

Повернувшись, он смерил взглядом служащего в капюшоне.

— Вы точно уверены, что подавление маны работает как надо?

Я не мог разобрать приглушенные слова служащего из-за прилившей крови к голове.

«Босс...» — тревога Реджиса дошла до меня, вытаскивая из пучины собственной ярости.

Я окинул взглядом застывшие от страха лица судей, прежде чем бросить сломанный кусок кресла. Он тяжело рухнул на пол, гулким эхом отозвавшись в зале.

Наконец, цепи ослабли, когда я перестал на них давить, и я вновь почувствовал, как дышится свободно.

Харкраст откашлялся, прежде чем спросить:

— И почему вы думаете, что Грей хотел узнать о Гранбелях?

Квинтен ошеломленно уставился на искореженный кусок металла на земле. Харкраст снова откашлялся, заставив бледного и потного восходящего вздрогнуть.

— Я-я был слишком напуган, чтобы тогда толком соображать, — выпалил он, запинаясь, — но... э-э, позже мне стало ясно, что он явно замышлял против них что-то недоброе. Жаль, что я не выступил раньше, но... он угрожал убить меня, если я кому-нибудь об этом расскажу.

Харкраст кивнул, словно история Квинтена не вызывала никаких сомнений.

— Никто вас не винит, восходящий Квинтен. Но мы очень ценим, что вы здесь сегодня. Стоять перед своим обидчиком и говорить правду потребовало огромного мужества, но без этого справедливости не добиться. Теперь вы можете идти.

Квинтен сделал неловкий поклон и повернулся, чтобы уйти. На мгновение наши взгляды встретились, и тогда я увидел озорной огонек в его глазах и легкую усмешку на губах, что тут же угасла под моим холодным взором. Он снова забыл хромать, поспешно удаляясь.

Дэррин снова шагнул вперед.

— Я бы хотел попросить о коротком перерыве, чтобы обсудить с Греем, как мы можем должным образом опровергнуть показания этого свидетеля, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Верховный судья Блэкшорн презрительно хмыкнул.

— У вас было три недели, чтобы собрать все опровержения. Перерыв до прений не предусмотрен в целях экономии времени; он будет сделан лишь после, если судьям потребуется дополнительное время для вынесения окончательного вердикта.

эррин сжал кулаки и слегка поклонился, прежде чем занять свое место. Я слышал, как он и Аларик быстро перешептываются, но не мог разобрать ни слова. Из толпы тоже доносился негромкий гомон, который тут же стих под суровым взглядом Блэкшорна.

Тенема откашлялась.

— Прошу выйти последнему свидетелю — леди Аде Гранбель.

Ада появилась слева от меня, но не одна. По бокам от нее шли родители, буквально прижав девочку между собой: лорд Гранбель держал ее за плечо, а леди Гранбель — за талию.

К ним обратился Блэкшорн.

— Лорд и леди Гранбель, Ада, прежде всего, позвольте нам всем выразить искреннее сожаление по поводу гибели Калона и Эзры. Мы признательны вам за личное присутствие на этом суде.

Аларик презрительно хмыкнул, а затем запоздало замаскировал это под кашель. Блэкшорн бросил на него предупреждающий взгляд.

Голос лорда Гранбеля раскатисто прогремел по всему залу суда.

— Мы здесь, чтобы убедиться, что справедливость настигнет чудовище, убившее наших детей, Верховный судья Блэкшорн. Хотя боль еще свежа, моя дочь настояла на присутствии, чтобы лично взглянуть Грею в глаза и уличить его.

Ада действительно посмотрела мне в глаза, однако осуждения в них не было — лишь замешательство. Передо мной предстала испуганная, одинокая девушка, лишившаяся братьев и сестер. Затем леди Гранбель крепко прижала еt к себе, прервав наш зрительный контакт.

— Не могла бы леди Ада изложить действия Восходящего Грея в Реликтомбах? — спросил Блэкшорн.

Ада говорила прерывисто, начиная рассказ о нашем знакомстве и пути в зону с мостом. Я ожидал приукрашенной или откровенной лжи, как это сделал бандит Квинтен, но Ада придерживалась правды.

В ее голосе слышался неподдельный ужас, когда она описывала ранение Рии, но когда Блэкшорн попытался направить ее к обвинению меня, она неуклюже ушла от ответа.

— И это Грей вывел нас из этой зоны... — говорила она, рассказывая о том, как мы выбрались через лицо статуи, удивительно похожей на меня.

К этому моменту стоическая улыбка леди Гранбель едва держалась, а лорд Гранбель сверлил Аду недовольным взглядом.

— Понятно, — громко сказал он, заставив Аду вздрогнуть, — что Грей, этот подлец, планировал заманить мою семью как можно глубже в Реликтомбы, прежде чем...

— В целях экономии времени, — сказал Дэррин Ордин, перекрикивая лорда Гранбеля, — и в соответствии с процедурой Высокого Зала, свидетелю следует позволить говорить без помех. Если, конечно, — добавил он с широкой улыбкой, — судьи не готовы прямо сейчас начать допрос этого свидетеля, ведь у меня есть что спросить.

Блэкшорн сверлящим взглядом уставился на него. После напряженного молчания верховный судья снова повернулся к Аде.

— Пожалуйста, продолжайте, юная леди.

Ада не успела далеко продвинуться в своем рассказе, как Харкраст и Фалхорн начали настойчиво выспрашивать у нее подробности того, как я пересек пропасть. Они требовали в точности описать каждое мое слово и действие, снова и снова спрашивая, не использовал ли я при этом какую-либо реликвию.

Ада, разумеется, не могла ответить, ведь она не знала о моей божественной руне, но они настойчиво возвращались к тому же вопросу.

«Если они думают, что у тебя есть реликвия, а то и несколько, тогда тому, кто получит твою голову, достанется немалый куш», — пошутил Реджис, но я все еще ощущал его напряжение и беспокойство.

Когда стало очевидно, что Ада больше ничего не может сообщить, ей позволили перейти к описанию событий в зеркальной комнате. Тут ее рассказ немного разошелся с действительностью. Она вовсе умолчала о своем заточении в зеркале и одержимости эфирным фантомом, преподнося все так, будто безмолвно наблюдала со стороны.

Лорд Гранбель начал успокаиваться, слушая, как Ада описывает нарастающее напряжение и отчаяние: дни в зоне тянулись, а еда заканчивалась. Но когда она дошла до момента, где восходящий с кровью Вритры, Мителиас, был освобожден Эзрой из своего зеркала, лорд Гранбель вновь прервал ее.

— Прошу прощения, верховный судья, моя дочь находится в сильном потрясении от того произошедшего и не упомянула важную деталь: Эзра ведь освободил этого восходящего, чтобы...

— Кто, по-вашему, тут свидетель, Верховный судья? — раздраженно сказал Дэррин. — Я не знал, что Титус Гранбель лично присутствовал при тех событиях. Если это так, почему его не вызвали в качестве свидетеля?

По трибунам прокатился одобрительный шепот, заставив молоток Блэкшорна вновь тяжело упасть. Я не мог не заметить, что на этот раз это не сразу усмирило толпу.

Блэкшорн выпрямился, возвышаясь над залом суда со своего высокого стола.

— Я напомню всем присутствующим, — сказал он, практически крича, — что процедура определяется верховным судьей — в данном случае мной — и я сделаю все, что потребуется, чтобы свершилось правосудие для убитых. Не дело адвокатов оспаривать порядки Высокого Зала или мои решения.

Дэррин отвернулся от судьи, переведя все внимание на Аду.

— Ада, вы действительно верите, что Грей хотел смерти ваших братьев? Что он виновен в убийстве?

— Как вы смеете обращаться к моей дочери! — прогремел лорд Гранбель.

Молоток Блэкшорна опускался несколько раз, пока он беззвучно бушевал.

— Ада! — настаивал Дэррин. — Жизнь этого человека может зависеть от…

— Я требую, чтобы вы сели! — взревел Блэкшорн.

Фалхорн и Харкраст энергично кивали, в то время как Тенема прижимала руки к ушам и злобно смотрела на молоток, которым Блэкшорн продолжал стучать. Фрил откинулся на спинку стула, скрестив руки, и убийственно смотрел на Дэррина Ордина.

Толпа стала громче. Их крики возмущения отражались друг от друга, пока их слова не слились в неразборчивый хор.

— Нет! — воскликнула Ада, ее полный боли голос пронзил царивший хаос, словно сирена.

Затем в комнате воцарилась гробовая тишина, все взгляды были прикованы к дрожащей фигуре ребенка Гранбелей. Она опустила взгляд, светлые волосы скрыли почти все лицо, когда она еле слышно прошептала:

— Грей не убивал моих братьев.

Нашли ошибку в главе? Тогда заполните Гугл Форму или анкету во ВКонтакте:

http://shorturl.at/zOSZ0 / https://vk.cc/c9f63H

Охват эпизодов в оригинале 889-891 (3 эпизода)

Над главой работали:

● CentralAve (Перевод)

● Кьюджин (Редакт)

Спасибо за внимание. 😊