Примечание. Это перезалив Пролога, Эпизода 1, эндинга Эпизода 1, оставшиеся от предыдущего переводчика, в которых были допущены канонические ошибки. Главы 0.5, 1, 1.5 после этой можно пропустить.

Пролог

В один из вечеров под конец летних каникул я лежал на кровати, чувствуя на спине тепло и вес другого человека.

— Акира, слезай уже. Ты, знаешь ли, тяжелеешь...

— Ну ещё чуть-чуть... Ай, аники, не дёргайся так резко! Из-за тебя я запорола момент!

— А, виноват...

Прямо у меня над головой уже какое-то время не смолкали звуки мобильной игры.

Тот, кто лежал ничком на кровати и читал мангу, — это я, Мадзима Рёта, ученик второго класса старшей школы.

А та, кто так же лежала на мне ничком и с удовольствием рубилась в мобилку, — первогодка Акира.

Почему я сейчас оказался начинкой в сэндвиче «Акира и кровать»?

По её словам, «спина аники — моё идеальное местечко».

Вообще, для старшеклассников такая близость выглядит немного неестественно. Даже не немного — неловко. Я делаю вид, что всё нормально, но от этого неловкость никуда не девается.

Когда я спрашиваю: «Ещё долго?» — Акира отвечает: «Ну, может, минут пять?» И так у нас продолжается уже больше двадцати минут.

— Эх, опять проиграла...

— Тогда слезай.

— Ага, сейчас. Я ещё раз зайду.

— Эй, Акира, я уже правда на пределе...

— Ай, аники! Ваа!

Я вдруг резко отжался руками от матраса, и Акира, потеряв равновесие, скатилась в сторону.

Её лёгкое тело чуть подпрыгнуло на кровати.

— А, прости!

— Ну и зачем было так резко садиться?!

— Извини, просто...

— Раз уж тебе правда жаль... может, сегодня поспим вместе?

— Как ты вообще к такому выводу пришла?!

— А что такого? Просто поспим рядом. Я всегда мечтала поспать вместе как «брат с сестрой».

— Нет-нет, не «что такого»... Для брата с сестрой нашего возраста спать вместе — это уже как-то...

Тут Акира посмотрела на меня с лукавой улыбкой.

— ...Аники, ты ведь со мной уже много чего делал, да? По-моему, мог бы исполнить хотя бы одно маленькое желание.

— Да, насчёт этого мне и правда очень жаль... Но всё-таки спать вместе — это уже немного...

— ...Шучу. Я нехорошо сказала. Прости, аники, поставила тебя в неудобное положение?

Я только успел с облегчением подумать: «Фух, это была шутка», — как Акира юркнула ко мне под одеяло.

— Ну ладно. Спокойной ночи...

— Эй, Акира.

— Ммф... бур-бур...

— Не засыпай у меня под одеялом...

Я правда, правда хочу, чтобы она была моим младшим братом.

Будь она моим младшим братом — всё было бы в порядке.

Будь она моим младшим братом — ничего страшного не было бы в том, что она лежит у меня на спине и играет в мобильную игру.

Будь она моим младшим братом — я, наверное, не чувствовал бы себя так паршиво из-за того, что стряхнул её со спины.

Будь она моим младшим братом — и спать рядом... может, тоже было бы нормально.

Глядя на Акиру, которая по-прежнему притворялась спящей, я попробовал заменить условие «если бы она была моим младшим братом» на «раз она моя младшая сестра».

Если бы результат у этого предложения оставался тем же, проблем бы не было. Но то, что вывод получается совершенно другим, доказывает: я больше не воспринимаю Акиру как младшего брата — как мальчишку.

Ещё каких-то несколько дней назад я общался с Акирой, заблуждаясь так сильно, что это уже даже шуткой не назовёшь.

Как я вообще умудрился так ошибиться?

И если бы я кому-нибудь об этом рассказал, как бы на меня посмотрели?

— Если бы я сказал: «Акира, которую я считал своим сводным братом, на самом деле оказалась моей сводной сестрой»...

Меня либо подняли бы на смех, либо встретили бы одним усталым вздохом. Это-то как раз понятно.

Меня больше интересует, что было бы после этого. Как бы люди начали смотреть на меня и на Акиру?

Нет, даже не то, что подумают окружающие, сейчас проблема не в этом. Сейчас проблема — в наших с Акирой отношениях.

Как мне вообще вести себя с этой беззащитной сводной сестрой, которая липнет ко мне так же свободно, как раньше лип бы младший брат?

Как старший брат Акиры, я уже несколько дней мучаюсь именно этим вопросом.

В общем, Акира.

Ты не мой сводный брат.

Ты моя сводная сестра.

Ты девушка.

И ты слишком милая.

И это всё... просто ужасно выбивает меня из колеи...

Эпизод 01: «Значит, мой отец собирается снова жениться...»

Это случилось вскоре после начала июля.

В тот день мы с отцом ужинали чуть позже обычного, и вдруг он, будто только что что-то вспомнил, сказал:

— Слушай, ко мне сегодня на станции иностранец подошёл.

Ну вот, опять, — мысленно вздохнул я.

Темы, которые отец поднимает за ужином, почти всегда до смешного пустяковые.

Но с самого начала игнорировать его было бы как-то невежливо, так что я уделил ему самый необходимый минимум внимания.

— И что было дальше?

Счёл это своим сыновним долгом.

— Я понял, что сам не вывезу, и отвёл его к дежурному по станции.

— О, это было мило с твоей стороны, отец.

— Может, мне начать ходить на курсы английского?

— Только деньги зря потратишь, так что не надо.

Я отправил в рот кусочек жареной курицы из гарнира, который отец купил по дороге с работы. Стоило мясному соку разойтись по языку, как его бессмысленная история моментально растаяла где-то в пустоте.

— Вкусно.

— Ага, правда? ...Кстати, я тут думаю снова жениться. Ты не против?

— А, снова жениться, значит... Кхе, кхе?!

Я поперхнулся так, что едва не умер, и поспешно схватился за стакан ячменного чая.

— С-снова жениться?! Что?!

— Ха-ха-ха! Ну и реакция у тебя.

— Нет, погоди, тут же вообще никакого перехода! Ты хоть о логике разговора подумай, отец!

Во-первых, его «кстати» было использовано абсолютно не к месту. Во-вторых, о повторной женитьбе не говорят так, будто вставляют ремарку между рассказом про станцию и иностранца.

Есть же нормальные способы начать такой разговор. Ну там: «Рёта, мне нужно серьёзно с тобой поговорить. Присядь».

Я уставился на отца, который всё ещё хохотал без малейших признаков раскаяния.

Иногда я вообще не понимаю этого старика... и сейчас был как раз такой случай.

Сегодняшний номер — только один из примеров, но мой отец как минимум раз в год обязательно выкидывает что-нибудь из ряда вон.

— Отец, объясни нормально. Что значит «собираешься снова жениться»? Ты серьёзно?

— Серьёзно. Я правда думаю жениться снова. Ну и что скажешь, Рёта?

— Э?.. Это ты просто мечтаешь снова жениться?

— Нет, у меня уже есть женщина.

— ...У меня вроде не день рождения. Это что ещё за розыгрыш?

— Да не розыгрыш это, говорю же.

— Ты вообще басню про мальчика, который кричал «волк», читал? Если вечно врёшь, в конце тебе уже никто не поверит, знаешь ли.

Вот поэтому та женщина... — слова едва не сорвались с языка.

Я знаю, почему они развелись.

И тем, кто кричал «волк», была именно та женщина.

Мы с отцом ни разу об этом не говорили.

До сих пор нам удавалось обходить эту тему стороной, но я и представить не мог, что разговор о повторной женитьбе всплывёт именно так.

— Сын, я много раз тебя разыгрывал, но разве я хоть раз тебе соврал?

— Ага, конечно. От тебя всё время чем-то подозрительным веет, отец... Ладно, допустим. И кто же эта несчастная женщина, которую угораздило попасться моему мутному старику?

— Мы познакомились на съёмках. Её зовут Томинага Миюки. Она фрилансер-визажист. И, скажу тебе, красавица ещё та!

Похоже, отцу не терпелось похвастаться внешностью своей будущей жены. Улыбка у него на лице была ужасно раздражающая.

Но больше всего меня поражало другое: после всего, что было, он вообще смог снова подумать о браке.

— Хм... Ну, если так, то, наверное, я не против. И давно вы вместе?

— Около двух лет.

— Два года?! Да это даже неожиданнее самой свадьбы! Ты что, два года встречался с ней у меня за спиной?!

— Ну, знаешь, ты у нас довольно толстокожий.

— Терпеть не могу, когда ты так говоришь... Ну и? Фото хотя бы есть?

— Увидишь при встрече. Только смотри не положи глаз на мою жену — уж больно она хороша, понял?

— Да не собираюсь я...

Отец от души рассмеялся и ткнул пальцем в календарь, лежавший на столе.

— Встреча в следующую субботу.

— Как-то внезапно... Придётся на этой неделе подстричься.

— И у меня для тебя есть ещё одна хорошая новость. Фуфуфу...

— ...Что ещё? Говори уже без театра.

Отец на миг сделал паузу и открыл рот.

— У тебя будет *кёдай*.

— М... младший брат?!

Понимаете, что произошло?

Именно в этот момент мы с отцом уже вкладывали в одно и то же слово совершенно разный смысл.

Нелепое недоразумение, родившееся из омонима, которого не возникло бы, если бы мы общались письменно.

Вот именно — я по ошибке решил, что у меня появится брат.

Я вырос единственным ребёнком и всегда втайне немного мечтал о брате или сестре. Наверное, поэтому слово *кёдай* так сильно меня и выбило из колеи.

В результате я слишком разошёлся, а потом...

— Он на год младше тебя, первый год старшей школы, так что аники будешь ты.

— Да! Отлично, отец! Повторная свадьба — это же прекрасно!

— О, правда? Значит, ты не против? Мы тогда и правда всё доводим до конца?

— Конечно! *Кёдай*... Да я уже в предвкушении!

И именно тогда я не заметил одну критическую деталь.

Если бы отец прямо сказал «имото»... Нет, ладно, не буду затаивать обиду.

Если бы я тогда просто уточнил, брат это или сестра, я хотя бы успел морально подготовиться...

Впрочем, неважно, появлялся у меня брат или сестра, вмешиваться в повторный брак отца я всё равно не собирался.

***

Если уж на то пошло, я прекрасно понимаю, что в реальной жизни отношения между братьями и сёстрами — та ещё головная боль.

Особенно когда разница в возрасте небольшая, младший, как говорят, растёт, воспринимая старшего почти как равного, и начинает хотеть всё то же, что есть у старшего брата.

Более того, младший брат будто бы постоянно чувствует давление — нельзя проигрывать старшему. Из-за этого начинаются споры, кто лучше и кто первый, а там уже и до братских ссор недалеко.

Если заглянуть в историю, кровавые распри между братьями порой перерастали в войны, охватывавшие целые государства.

Так было и у Минамото-но Ёритомо с Ёсицунэ, и у императора Тай-цзуна Тан с его старшими братьями. Нельзя допустить, чтобы тёмная история повторилась.

Если уж мечтать об идеале, то лучше что-то вроде Гуань Юя и Чжан Фэя из «Троецарствия».

С такими мыслями я и направился в ресторан, где должна была состояться встреча.

Как выяснилось, у отца внезапно возникла срочная работа, и потому он собирался приехать прямо с места съёмок. Даже в такой важный день профессия художника-постановщика для кино, похоже, не даёт расслабиться.

С некоторой неохотой я пошёл к назначенному месту и прибыл точно ко времени. Только вот шаги мои почему-то были тяжёлыми.

Если бы я пришёл первым и мне пришлось ждать там с чужой семьёй, было бы до ужаса неловко. От одной этой мысли я уже нервничал.

— Вот в такие моменты как раз и надо приходить вместе с родителем...

Идя вперёд и ворча себе под нос, я заметил впереди человека, который ходил туда-сюда со смартфоном в руке.

Моё внимание привлекла его одежда.

Это был худощавый мальчишка в мешковатой толстовке, несмотря на лето, и в довольно узких джинсах.

По телосложению я решил, что он, наверное, учится ещё в средней школе.

Я уже было прошёл мимо.

Но тут услышал растерянное:

— Что же делать...

Вот он — повод опоздать, сам пришёл в руки.

— Эй, что случилось?

Помочь кому-нибудь — и у меня появится уважительная причина задержаться на встречу. С этой весьма расчётливой мыслью я и обратился к нему.

Мальчишка обернулся с коротким:

— Э?

И в следующее мгновение я невольно ахнул.

Для парня у него были слишком длинные волосы — что-то вроде удлинённого короткого каре. Из-под мешающей чёлки выглядывало поразительно красивое, почти бесполое лицо. Длинные ресницы, чётко очерченные двойные веки. И мягкие на вид губы здорового цвета.

Это был красивый мальчишка — такой, что даже человек того же пола невольно засмотрится.

В тот миг, когда я окликнул его, мне самому стало неловко. Наверное, именно так и теряют дар речи от чужой красоты.

— Эм... вам что-то нужно?.. — настороженно спросил он.

— А, ну... нет, ничего.

— Понятно. Тогда, если позволите...

— А, подожди секунду!

— Да? Вам что-то от меня нужно?

Став ещё осторожнее, он сделал маленький шаг назад. Я поспешно натянул на лицо улыбку. Выглядело это, конечно, подозрительно до невозможности, но уж лучше так, чем никак.

— Просто мне показалось, что у тебя какие-то проблемы.

— Проблемы есть, это правда, но...

По его лицу так и читалось: «А вам-то какое дело?»

Я случайно бросил взгляд на его руки и увидел, что на зажатом в ладони смартфоне карта в приложении крутится и крутится.

— Ты, случайно, не заблудился?

— Н-ну...

— И куда тебе нужно?

— А вам какая разница, куда я иду?

— Да никакой, просто подумал, вдруг смогу подсказать дорогу.

— Вы что, ко мне клеитесь?

— ...А?

На миг я просто опешил.

Да, с тех пор как идеи гендерной нейтральности стали привычным делом, в том, что парень пытается познакомиться с парнем, уже нет ничего невозможного. И уж тем более ничего странного.

Но интересуют меня девушки, а не мальчики. Да и вообще я ни к кому не подхожу знакомиться — смелости не хватает.

Наверное, из-за своей внешности этот парень уже сталкивался с тем, что к нему подкатывали мужчины.

— Извини, но ты меня вообще не интересуешь, так что можешь расслабиться.

— То, как вы это сказали, почему-то очень раздражает...

— Да ладно. Если у тебя всё в порядке, я тогда пойду...

— А, подождите секунду!

Когда он меня остановил, я обернулся и увидел, что мальчишка стоит, крепко обхватив себя руками, и сердито смотрит на меня.

— ...Что?

— В-вы правда только дорогу хотите подсказать?

— Именно для этого я тебя и окликнул.

— Тогда... тогда я разрешу вам со мной поговорить...

Какой наглый ребёнок, — подумал я. И формулировки, и вся манера речи у него были до смешного задиристыми.

Но, впрочем, по лицу и росту он всё ещё тянул максимум на ученика средней школы. А если учесть, что голос у него ещё даже не ломался, я решил проявить великодушие как старший. Может, для его же будущего и пригодится... наверное.

— Ну и куда ты хочешь попасть?

— Эм... в ресторан под названием «Western-style Dining Canon»...

Я невольно расширил глаза.

— Ну надо же, какое совпадение.

— Э?

— Я как раз туда и иду.

Вот уж действительно удача, что наши цели совпали. Жаль, конечно, что это оказался не красивый девчонка, а я просто искал повод опоздать, но уж ладно.

— ...Так вы всё-таки пытаетесь ко мне подкатить?

— Да не пытаюсь, говорю же. У меня там правда дела.

— Понятно...

— Ну что, пойдём вместе?

— Вы так говорите, но... в-вы ведь не собираетесь завести меня куда-нибудь в странное место?

— Если боишься, можешь просто идти чуть позади меня. Я туда всё равно иду. Ну, бывай.

Стоило мне немного пройти вперёд, как сзади послышались поспешные шаги.

В витрине магазина я увидел отражение — мальчишка шёл прямо за мной.

Всю дорогу до ресторана он молчал — наверное, от напряжения.

А я тем временем едва сдерживался, чтобы не ухмыльнуться, шагая впереди.

Хе, а у него, оказывается, есть и милая сторона.

Так, чувствуя у себя за спиной его присутствие, я и добрался до места назначения.

***

— Пришли. Вот он.

— И правда. Тут написано: «Western-style Dining Canon».

Мы с мальчишкой остановились перед рестораном и подняли взгляд на вывеску.

Это место открылось около двух лет назад, и мы с отцом иногда сюда заходили.

Оказалось, заведением управляет старый знакомый отца по работе, а приятные атмосферные лампы и украшения внутри — вроде бы подарки к открытию, реквизит, использованный в каком-то фильме.

— Ну, я здесь жду людей, так что...

— Понял. Тогда я зайду. Пока.

— Эм.

— М? Что такое?

— Простите, что сомневался в вас...

Мальчишка честно склонил голову. Я снова улыбнулся.

— Разве тут не больше подходит «спасибо, что проводили меня сюда»?

— А... Спасибо вам... большое...

Его смущённое выражение лица выглядело неожиданно мило, и в хорошем настроении я распахнул дверь, звякнув колокольчиком.

Окинув взглядом стильный интерьер, я сразу заметил в глубине зала отца, который махал мне рукой из-за столика.

— Извини, что пришлось прийти одному.

— Да ладно. Главное, ты сам-то вовремя успел?

— Ага. Всё-таки день важный, так что я просто доделал дела наскоро и примчался.

Нервозность отца начала понемногу передаваться и мне.

Ну ещё бы. Мне предстояло встретиться с женщиной, которая станет моей мачехой, и с человеком, который станет моим сводным братом. Мне даже фотографию не показывали, так что я никак не мог перестать гадать, что они за люди.

Пока я вполуха слушал отца, у меня в голове рождался образ моего будущего брата. Чем он увлекается, какой у него характер, как выглядит, что любит, какой жизнью жил до сих пор... и всё в таком духе.

Пока мы ждали мать с ребёнком Томинага, у входа показалась пара людей, которые, похоже, и были ими, и направилась к нам.

Отец встал и слегка махнул рукой. Я последовал его примеру и тоже поднялся.

— Простите, что заставили ждать, Тайти-сан.

— Да нет-нет, мы и сами только что пришли. Миюки-сан, вы без проблем нашли это место?

— Ага. О, ты, должно быть, Рёта-кун? Я Миюки, женщина, которая встречается с твоим отцом. Очень приятно.

Миюки-сан сказала это легко и после этого глубоко поклонилась.

Первое впечатление от неё было такое: молодо выглядит и при этом очень вежливая.

Когда она подняла лицо, я увидел красивую женщину, будто время для неё остановилось где-то на отметке «чуть за тридцать». Может быть, дело было в чётких чертах, которым очень шёл макияж, а может, в ярко окрашенных волосах.

К тому же её мягкая улыбка была полна какого-то материнского тепла и придавала ей спокойное, умиротворённое очарование. Она производила впечатление прекрасной матери, которой любой ребёнок мог бы гордиться.

И всё же я не знал, куда мне смотреть.

Даже после рождения ребёнка её фигура оставалась безупречной. Более того, в ней было что-то обольстительное и чувственное — больше чем достаточно, чтобы сбить с толку любого мужчину.

Короче говоря, у неё было просто потрясающее тело.

Понимать-то я понимал, что не должен смотреть таким взглядом на женщину, которая вот-вот станет мне матерью. Но мужская природа такова: глаза сами цепляются за подобные вещи, хочешь ты этого или нет.

Жить под одной крышей с такой женщиной — это разве не слишком уж будоражаще?

И тут из-за спины Миюки-сан показалась ещё одна фигура.

Я её узнал.

— А? Это же ты, тот парень с улицы.

— А...

Это был тот самый мальчишка, которому я показывал дорогу, — чересчур осторожный и немного заносчивый.

Неужели именно он и должен стать моим братом?

Значит, он не ученик средней школы, а на год младше меня, первогодка старшей. Просто выглядит моложе своих лет.

— Хм? Вы двое знакомы?

— А, ну да... Мы только что столкнулись снаружи.

Почувствовав необъяснимое напряжение, я натянул улыбку и сказал:

— Давай тогда ещё раз познакомимся. Я Мадзима Рёта. А ты, эм...

Я протянул правую руку своему будущему брату. Но...

— Эм, я хочу сразу прояснить одну вещь: я буду признателен, если вы не станете вот так запросто лезть ко мне в друзья.

Моя вытянутая правая рука так и осталась висеть в воздухе.

— Э?.. — моя улыбка невольно дёрнулась.

— И к вам это тоже относится, одзи-сан.

Теперь он ещё и отца туда втянул.

Я посмотрел на него, а отец только и смог, что растерянно выдавить:

— Э, а... э-э...

Смущённая Миюки-сан тут же одёрнула мальчишку:

— Акира! Мне очень жаль, мой ребёнок совсем не умеет общаться с людьми... Это мой ребёнок, Акира. Ну же, Акира, ты тоже поздоровайся!

— Йо.

Бросив это коротко и сухо, он вынул из кармана смартфон и начал возиться с ним.

— Аха-ха-ха... Ну, было бы здорово, если бы ты со временем всё-таки начал к нам теплее относиться...

Отец попытался сгладить ситуацию, но в ответ получил лишь безразличное:

— Ага.

— Л-ладно, давайте хотя бы присядем! Хорошо?

Прямо на пороге этой повторной свадьбы над нами нависла довольно тревожная атмосфера.

Я не понимал, то ли у него переходный возраст, то ли он по натуре такой колючий. Может, просто стеснительный. А может, банально нервничает.

Но ведь извиниться как следует и сказать «спасибо» он был способен. Если удастся просто растопить лёд, то, может...

Пока что я просто поддержу отца и Миюки-сан и понаблюдаю за этим парнем, Акирой.

Но сперва, наверное, стоит убрать руку, которая у меня до сих пор так и висит в воздухе.

***

После этого мы сидели за столом, ели, говорили о всяких пустяках и изо всех сил пытались хоть немного оживить обстановку.

Всё это время я подхватывал разговоры отца и Миюки-сан и старательно поддакивал.

Точнее, ничего другого мне и не оставалось. Почти целый час максимум, чего мы с отцом добивались от Акиры, были: «ага», «а?», «да», «нет», «кто знает», «точно» и «ну, наверное».

Я настолько вымотался, пытаясь разговорить мрачного и колючего Акиру, что в итоге смирился с ролью болванчика и просто слушал взрослых, соглашаясь где нужно.

Иногда наши с Акирой взгляды пересекались, но он тут же недовольно отводил глаза.

Я хотел, чтобы мы поладили, раз уж собирались стать братьями, но почему-то казалось, что я ему уже не нравлюсь.

К тому моменту, когда встреча подходила к концу, между нами наконец-то начала складываться хоть сколько-нибудь мирная атмосфера. Ну, если не считать одного человека.

И тут отец по какой-то безумной причине протянул Акире меню.

— Кажется, самое время заказать десерт. Что будешь?

Это была редкая, по-настоящему мягкая улыбка отца.

Ни скрытого расчёта, ни попытки задобрить — просто чистая, искренняя забота. И эти слова тут же были безжалостно разбиты.

— Сегодня я не в настроении.

— Ух...

Отец только глухо простонал. А вот если бы меню предложил я, меня бы, наверное, просто вывернуло от злости.

— Акира, ну честное слово! О, Тайти-сан! Пожалуй, я бы хотела вот этот клубничный шорткейк...

— О, тогда я, наверное, возьму то же, что и Миюки-сан, аха-ха...

Взрослые снова натянули улыбки. Меня это уже откровенно начало раздражать.

Сам же Акира, словно его это совершенно не касалось, продолжал пить свой безалкогольный коктейль с тем же холодным видом.

Я не мог понять, то ли он вообще не чувствует настроение, то ли просто намеренно его игнорирует. Но одно я понял точно.

С самого начала он был против этой свадьбы.

Подавив вздох, который уже поднимался из самой глубины души, я направился в туалет.

***

Когда я закончил и вышел из туалета, прямо перед дверью раздалось:

— Эм.

Там стоял Акира. Похоже, он специально ждал, когда я выйду. Правой рукой он раз за разом поглаживал левый локоть.

— Что? — слишком резко вырвалось у меня прежде, чем я успел себя остановить.

Я тут же натянул улыбку, хотя лицо уже начинало сводить — столько я сегодня улыбался через силу.

— Раньше... то есть, с самого нашего знакомства я вёл себя холодно, так что...

Акира запнулся, а потом снова извинился:

— Прости.

— ...Да не переживай. Я примерно понимаю. Ты ведь против того, что твой родитель снова женится, так?

— Н-нет, дело не в этом...

На этот раз он покраснел и поспешно продолжил:

— Я не против того, чтобы мама снова вышла замуж. Правда.

Вот это было неожиданно. Выходит, изначально он вовсе не был полностью против повторного брака.

— Но, понимаешь... наши личные границы. Я просто хочу, чтобы мы аккуратно относились к тому, чтобы не вторгаться в них.

Слово «вторгаться» почему-то особенно зацепило.

Мне было интересно, что именно он так пытается защитить, но, учитывая, что мы ещё даже толком не начали строить отношения, лезть слишком глубоко я не стал.

— Мы ведь станем одной семьёй. Может, разберёмся со всем постепенно?

— Наверное. Мы будем жить вместе, так что рано или поздно...

— Нет. Стать семьёй и жить вместе — это две совершенно разные вещи.

— А? В каком смысле?

— Ну... как ты вообще понимаешь, что такое семья?

— Наверное, люди, которые живут вместе? Что-то вроде сообщества, где каждый выполняет свою роль?

— Это тоже вполне справедливый взгляд.

— У тебя другое мнение?

— Ну, я бы сказал...

Я приложил руку к подбородку.

Стоило ли это произносить? Но ответ на вопрос «что такое семья» у меня в голове был уже давно.

— ...Наверное, это как раз та часть, которой не хватает в законах Менделя, — человеческая сторона.

Акира нахмурился.

— Эм... а что это вообще значит?

— Даже если наши родители снова поженятся, они всё равно останутся нашими родителями, а их дети — их детьми. Поэтому мы и становимся братом и сестрой.

— ...Я не совсем понимаю.

— «Кровная связь» и «человеческая связь» — это две совершенно разные вещи. Стать семьёй — значит, что люди, живущие вместе, создают между собой именно такую связь.

— Человеческую связь?

— Ну, можно сказать, что соединяется не только кровь, но и сердца.

— Сердца...

— Если проще, я хочу стать с тобой по-настоящему близкой семьёй.

Когда я сказал это с улыбкой, лицо Акиры моментально вспыхнуло.

— Тебе самому не стыдно такое говорить?

— Ну, немножко? ...Тебе это не нравится?

— ...Сложно сказать, но...

Акира, похоже, что-то обдумал, помедлил, а затем, всё ещё краснея, произнёс:

— ...Тебе не обязательно обращаться ко мне как к чужому.

— Тогда как мне тебя называть?

— ...Можешь просто звать меня Акира.

Наверное, это была самая большая уступка, на которую Акира вообще мог пойти.

А для меня — огромный шаг вперёд.

— Ясно. Тогда, Акира, будем знакомы.

Я протянул ему правую руку.

— Ага.

Акира, следуя за мной, неловко протянул свою правую руку, и так мы впервые пожали друг другу руки.

Его ладонь была холодной, но гладкой и мягкой. Словно тонкое стеклянное изделие, которое разобьётся, если только чуть сильнее сжать.

Нас обоих сразу захлестнула волна неловкости, и мы одновременно отдёрнули руки.

Совпало это так идеально, что мы переглянулись — и оба рассмеялись.

Похоже, лёд между нами и правда хоть немного тронулся.

***

По дороге домой после встречи мы с отцом шли под вечерним ветерком.

— ...Ну вот, в целом всё так. Акира просто немного неуклюжий в общении, но вообще он хороший парень.

Я пересказал отцу всё: от того, как окликнул потерявшегося Акиру, до нашего рукопожатия. Отец с облегчением вздохнул и слегка похлопал меня по плечу.

— Спасибо, Рёта.

— Ты это за что меня благодаришь? Прекрати, жутко же...

Я смущённо отвёл взгляд, и отец тихо рассмеялся.

— Миюки-сан говорила, что Акире трудно открываться людям, так что я рад.

— Хм...

Внезапно мне захотелось спросить отца о том, что не выходило у меня из головы.

— Слушай, отец, как думаешь, почему Акира так старается держать дистанцию с людьми?

— Дистанцию?

— Ну да. Я понимаю, что мы для него пока чужие, но разве нельзя было бы вести себя хоть чуточку дружелюбнее?

Если подумать, в этом и правда было что-то странное. Я понимал, что у него неловкий характер. Понимал и желание возводить стену, независимо от того, нравится тебе человек или нет. Подростки вообще любят, чтобы в их жизнь не лезли, особенно если перед ними незнакомец.

«Я хочу сразу прояснить одну вещь: я буду признателен, если вы не станете вот так запросто лезть ко мне в друзья».

И при этом он не был против свадьбы.

«Я просто хочу, чтобы мы аккуратно относились к тому, чтобы не вторгаться в личные границы...»

Не пытался ли он этим сказать, что повторный брак родителей никак не должен касаться его самого?

«...Можешь просто звать меня Акира».

А это — не была ли его попытка всё-таки хоть немного сократить дистанцию?

Я поднял голову к усыпанному звёздами небу и подумал об Акире.

И почему-то мне стало тревожно.

Может, это и не моё дело, но если он останется таким, ничего хорошего для него точно не выйдет.

Если он собирается сначала говорить людям колкости, а потом сожалеть и извиняться, значит, с этой его неловкостью нужно что-то делать. Как человеку, который скоро станет ему семьёй.

Читать ему лекции о том, как нужно сближаться с людьми, не моё право. Да и сам я вряд ли настолько хорош в общении, чтобы кого-то этому учить. Но всё-таки...

— Почему Акира так неуклюж в общении?

— Не знаю, можно ли считать это ответом, но, наверное, мне стоит рассказать тебе, Рёта... Ты уже взрослый, и скоро мы все станем одной семьёй...

Лицо у отца стало сложным.

— Вообще, бывший муж Миюки-сан... ну, похоже, был тем ещё тяжёлым человеком.

— В каком смысле тяжёлым?

— Пьянки, сигареты, азартные игры — это у него было в порядке вещей. А ещё он мог на несколько дней пропасть, а когда возвращался, какое-то время вообще не работал. Просто плыл по течению.

— Понятно. Короче, безнадёжный тип...

— Ну, Миюки-сан смеялась и говорила, что это был мужчина, гонявшийся за мечтой. Но если ребёнок вырос, постоянно глядя на такого отца, может, у Акиры просто недоверие к мужчинам...

Я слышал о женщинах, которые не доверяют мужчинам. Но чтобы такое могло возникнуть даже у человека того же пола...

Есть ли у Акиры вообще друзья-парни? Почему-то этот вопрос крепко засел у меня в голове.

— Недоверие к мужчинам... Так вот почему он так холодно держался с нами...

— Но я не думаю, что Акира плохой ребёнок.

— Я тоже так думаю. Уверен, он хороший.

Если догадка отца верна, значит, дело не в том, что это были именно мы.

Скорее, так он, наверное, повёл бы себя с любым мужчиной.

А если так, тогда я могу сделать вот что...

— Тогда нам остаётся только стать такой отличной семьёй, чтобы полностью переписать прошлое Акиры!

Вот оно — всё упирается в то, чтобы стать семьёй.

— Рёта...

— Так ведь, отец?

Каким бы ни было его прошлое, с этого момента мы всё равно становимся семьёй. Значит, единственное, что я могу сделать, — это самому протянуть Акире руку.

«...Наверное, это как раз та часть, которой не хватает в законах Менделя, — человеческая сторона».

Не только ради Акиры. Но и ради отца, Миюки-сан... и ради самого себя.

— ...Да. Ты совершенно прав, Рёта.

— Так что положись на меня, отец.

Даже если я буду его раздражать, я всё равно буду лезть к нему. Чтобы Акира научился улыбаться и ладить с кем угодно. Чтобы, став взрослым, он подумал, что ему повезло встретить самую лучшую семью на свете...

— Кстати, Рёта, и как ты собираешься общаться с Акирой?

— Ну, сначала, наверное, скорее как друг, чем как брат?

— ...А у тебя вообще есть друзья?

— Е-есть! Есть у меня один-два друга!

— Всего один-два...

— Хватит смотреть на меня такими жалостливыми глазами. Главное не количество, а качество.

Я бросил эту фразу с видом крутого парня, но друзья... что вообще такое друзья?

— В любом случае, я не против нагловатых младших, и у него есть милая сторона. Как старший брат я собираюсь хорошенько избаловать Акиру.

— ...Ты уверен? Только не переусердствуй...

— Да знаю я, знаю!

— Н-ну тогда рассчитываю на тебя, позаботься об Акире... Хотя у меня какое-то нехорошее предчувствие...

Если оглянуться назад.

Отец, ну почему ты тогда мне не сказал?!

Что Акира была не моим сводным братом, а сводной сестрой...

Хотя, впрочем, виноват был и я сам — я решил, что Акира мальчик, судя по имени, внешности, характеру и манере речи.

10 июля, суббота

Сегодня был день нашей первой встречи. Я познакомилась с женихом мамы и его сыном.

Пока что, думаю, с этими людьми всё будет нормально. На плохих людей они не похожи.

Человек, за которого мама снова выходит замуж, этот одзи-сан, как оказалось, работает художником-постановщиком для фильмов и теледрам.

Говорят, именно там он и познакомился с мамой.

Мама сказала, что он очень старательный и добрый человек. Похоже, маму и правда тянет к людям вроде папы. Я немного переживаю, что в итоге всё снова закончится тем, что они просто разойдутся.

Человек, который станет моим онии-тян, Рёта-кун, был очень добрым!

Я удивилась, когда он заговорил со мной, пока я не могла найти дорогу, и сначала насторожилась, потому что решила, что он пытается ко мне клеиться, но он действительно как следует довёл меня до ресторана.

А потом я ещё сильнее удивилась, когда оказалось, что именно он и станет моим онии-тян!

Но, хоть он и добрый, он ещё и немножко странный.

Я думала, что повторный брак наших родителей не имеет к нам, детям, никакого отношения, но он сказал, что хочет со мной поладить.

Мы говорили о том, что стать семьёй и жить вместе — это не одно и то же.

«В законах Менделя не хватает человеческой стороны»... да?

Не кровная связь, а человеческая. Связь сердец.

Раз он может так спокойно говорить подобные вещи, то, наверное, он и правда немного странный.

Но глаза Рёты-куна в тот момент...

Почему-то они запали мне в душу.

Я пожала руку Рёте-куну. Большая, тёплая мужская ладонь... она чем-то напоминала папину.

У папы руки были грубые, в мозолях, но это были такие руки, рядом с которыми чувствуешь себя в безопасности, так что мне стало немножко неловко.

Но всё же принять своей семьёй кого-то, кроме мамы и папы, если честно, очень трудно...

Я хочу в следующий раз говорить честнее, но мне всё равно так сложно...

...Его странные глаза, в которых смешалось столько чувств...