Полагаю, вопросов возникнуть не может. Форд Нишу, отец Дэнни Нишу, официально признан судом виновным в умышленном убийстве своей жены и по совместительству матери его сына. Он будет отправлен в исправительную колонию строгого режима на срок шести лет. Его сын, Дэнни Нишу, будет отправлен в школу-интернат, где будет предоставлена необходимая социально-реабилитационная помощь до того момента, пока ему не исполнится 18 лет или пока не найдётся благополучная семья, у которой появится желание приютить его.

Суд закончился. Я больше не знал, что делать. Единственной вещью, что меня радовало в жизни до этого — время, когда мама и папа не выпивали и не ссорились. Однако, чем больше времени проходило, тем больше ночей я не мог спать из-за постоянных ссор и даже драк. Я любил и маму, и папу, и искренне верил, что когда-нибудь эти ссоры закончатся и мы начнëм жить спокойно.

Насчёт конца ссор я был прав, но не уверен насчёт спокойства. Вернее, я уже знал, что это конец. Конец всей моей прошлой жизни и начало новой. Но не думаю, что я бы смог начать новую жизнь без постоянных воспоминаний о старой. Нет, вернее, я никогда не смог бы забыть это. Эти воспоминания будут преследовать меня до самого конца жизни, пока я не умру.

Я винил в случившемся только себя. То, что я не смог помирить их. Я винил себя в том, что всë случилось из-за меня только потому, что они были совсем разными, и единственное, что им мешало расстаться — это был я сам. Их общий ребёнкок.

Когда я временно находился в полицейском участке, ко мне подходили разные девушки, работающие там. Они спрашивали меня о разных вещах: моëм настроении, самочувствии и так далее. Я не мог им ответить. Не то, чтобы не хотел; я просто не мог сказать даже приветствие кому-либо. Я был полностью подавлен: мне было намного хуже, чем во время того, как папа избивал мать, а после отключения еë сознания переходил с кулаками на меня. Он наносил мне физический вред и у меня оставались синяки, а я ему почти ничего не мог сделать. Часто я сбегал из дома после такого, ночевал в подъезде другого дома и только на следующий день проходил домой. Отец же забывал то, как меня избивал и вëл себя по другому. И так продолжалось из раза в раз. Я не понимал , почему он это делал. Я думал, что это последствия алкоголя, но тогда даже не догадывался, что это была лишь его истинная натура.

Возвращаясь ко времени, когда я был в полицейском участке, я видел, что полицейские впереди меня записывают какой-то протокол. Они уже не пытались заговорить со мной, потому что понимали, что это бессмысленно. Одна девушка-психолог решила сходить в магазин неподалëку и купить мне шоколадку с соком. Даже учитывая то, что я не ел последние 2 дня, я не хотел есть и сейчас, поэтому я просто взял и засунул их в свой карман. Девушка вздохнула и ушла в свой кабинет. Полицейские впереди же сказали, что машина задерживается и нужно подождать ещë около часа. Было уже около 11 часов вечера, но я к такому времени уже привык. Мне совсем не хотелось спать, но даже если бы и хотелось: уверен, я бы не заснул.

Час прошëл почти незаметно. Казалось, что я всë это время просто смотрел в одну точку и думал о самых разных вещах. Полицейские, сидевшие впереди, решили проводить меня. Когда мы вышли из кабинета, за нами пошла та самая девушка-психолог. Мы вышли на улицу, двое полицейских подошли к большому автомобилю и начали разговаривать с водителем. Я не старался услышать их разговор, лишь смотрел на сам автомобиль. Он был довольно большой, а на нëм красовалась надпись «Полиция, дежурная часть». После непродолжительного разговора между сотрудниками полиции водитель открыл двери, а двое полицейских ушли. Мы с психологом зашли внутрь, причëм она вела себя так, как будто я несамостоятельный и пыталась помочь мне залезть туда. Конечно, я был не так уж и мал, поэтому я мог и без помощи это сделать. И вот, началась длинная поездка. Я никогда не ехал так долго куда-то. Всë время поездки я смотрел в окно и много о чëм думал. Мне было интересно одновременно и смотреть на улицы в городе, которые я никогда не посещал, и быть в собственных мыслях.

Наконец, я всë таки приехал. Психолог спросила время у водителя, он сказал, что время уже 2 часа и 19 минут. И я вышел из машины. Я сразу заметил довольно большое здание, и понял, что это тот самый детский дом, о котором все имели ввиду.