Знай я, что все обернется именно так, я бы не решилась на опасный побег.

…Я предала Раньеро.

Он вернется в Актилус с ясной головой и поймет, что я предала его. Он разозлится. Конечно, он разозлится! То, что я считала наилучшим выбором, обернулось худшим исходом и вернулось мне бумерангом.

— Ха-а-а, а…!

Я провела рукой по волосам и очень громко засмеялась. Единственное, что срывалось с моих губ, смех.

Меня охватил ужас. Он медленно поднимался по щиколоткам, обвивался вокруг талии и сжимал горло. Я схватилась за шею и закашлялась. В горло зудело и першило. Не отдавая себе отчета, я вонзила ногти в шею.

— Анжелика!

Голос Серафины дрожал, она схватила меня за плечи. Она оказалась сильнее, чем я думала. Убирая руки с моей шеи, она взглянула в мое лицо.

— Успокойся.

Слова казались слишком пустыми и бессмысленными. В конце концов, теперь она не имела не имела к происходящему никакого отношения.

С моих губ сорвался безжизненный смех.

— Не волнуйся слишком сильно. Должен быть другой выход, наверняка…

— Другой выход…

— Это ничего не решит.

Что мне сделать, чтобы все исправить? Я в панике схватила свои вещи, накинула сумку на плечо и натянула зимнюю одежду и сапоги.

— Анжелика.

Голос Серафины дрожал.

— Эден… Эден.

Сейчас Серафина мне была не важна. Мне нужен был Эден, мой преданный компаньон, пришедший сюда со мной. Он ведь придумает какой-то план, правда? Пусть он равнодушный и безразличный, он всегда более рациональный и решительный, чем я…

В горле встал ком, и мои глаза наполнились слезами.

"Все-таки Эден просил меня прийти сюда. Эден…!"

…Значит, Эден должен отвечать за то, что произошло со мной.

Я оделась и вышла в холл, закричав:

— Где Эден? Эден! Эден!

Словно собираясь усмирить, пока я неистово кричала, ко мне приблизился паладин. В моих глазах стояли в глазах, я зло смотрела на него, отчетливо проговаривая каждое слово.

— Где Эден?

Подошедший паладин вздрогнул, затем бросил умоляющий взгляд в сторону архиепископа, все еще стоящего и смотревшего на меня с глубокой сочувственной улыбкой.

Это меня раздражало — сочувствуем здесь не поможешь.

— Где он?!

Я вскрикнула в отчаянии. Одновременно с этим я не смогла удержать неконтролируемые слезы. Паладин, преградивший мне путь, замешкался, но, по жесту архиепископа, отступил в сторону.

— Пойдем со мной.

Я последовала за ним.

Архиепископ достал из рясы связку ключей и открыл замок на самой дальней комнате.

Скрип.

Когда дверь открылась, я увидела мужчину, печально сидящего на грубой кровати. Его глаза были закрыты.

— Эден!

Я сразу же бросилась к нему.

Эден открыл глаза, посмотрел на меня и спросил:

— Что насчет Императора?

Я не смогла ответить сразу, но больше он ничего не сказал. Похоже, он понял, что что-то не так, едва увидев мои слезы.

Заикаясь я произнесла:

— И-Император не… не забрал Серафину. История изменилась.

Из-за моих слов лицо Эдена побледнело.

— Серафина не встретилась Императора?

— Она встретилась с ним! Встретилась, но…

Я схватилась за руку Эдена и разрыдалась, слыша, как он шепчет проклятия.

— Я думал, что в книге, которую ты принесла, так и написано.

— Да, именно так и написано, н-но… все пошло не так…

— Попробуй успокоиться. Перестань плакать. Мы упустили шанс, но…

Меня охватила злость.

Дело было не только в упущенной возможности!

Я приблизила свое искаженное лицо к Эдену.

— Это сейчас не главное! Он не потерял голову из-за Серафины. Он… он собирается найти меня!

Пока Эден ошеломленно смотрел на меня, я разрыдалась и отпустила его руку.

В итоге он думал только о себе, мне пришлось самой справляться с кризисом.

Недолго раздумывая, я шагнула вперед. Когда я собиралась выйти из комнаты, Эден подошел сзади, схватил меня за руку и развернул.

— Что ты делаешь? Что ты собираешься сделать?

Почему он задавал такие очевидные вопросы?

— Я должна вернуться! — выкрикнула я рыдая.

— Я должна вернуться во дворец, как будто ничего не произошло…

— Сможем ли мы обогнать армию Актилуса?

От его резкого замечания у меня перехватило дыхание, и слезы внезапно прекратились. Я широко раскрыла глаза и всхлипнула.

— Если хочешь сделать вид, что ничего не произошло, ты должна прибыть в поместье графини Тосино раньше армии Актилуса. Ты сможешь?

Я рухнула на пол.

…Что же мне делать?

— Что нам делать? Он будет в ярости. Он попытается найти меня. Он не оставит меня в покое… он будет мучить меня, а потом убьет.

Эден опустился передо мной, будто собирался успокоить. Он крепко держал меня за руки, чтобы я не смогла сбежать.

— Он же был щедр с тобой, верно?

— Потому что я всегда была покорной…

Он не мог этого отрицать. Замолчав, он попытался подобрать слова, чтобы меня утешить, но в конце концов просто неловко похлопал по плечу. Это мне совсем не помогло.

Затем чья-то рука опустилась мне на голову.

Я посмотрела, кто это.

Это была Серафина.

— Анжелика, я не совсем понимаю, что происходит, но…

Я злилась на Серафину. Я понимала, что это не ее вина, но в голове все складывалось так, словно это она все испортила… но вскоре я стала винить себя.

Нет, это моя вина.

Потому что я была глупа.

Серафина вытерла мое заплаканное лицо рукавом. Теперь ее белая одежда была выпачкана слезами и соплями, но это ее не волновало. Затем она крепко обняла меня и успокаивающим голосом произнесла:

— Ты говорила, что дорога сюда заняла у тебя семнадцать дней, помнишь? Армии Императора потребуется не меньше.

— Всего лишь семнадцать дней…

— Даже если они сразу же вернутся, это все равно займет дополнительные семь дней. Так что у нас есть более месяца в запасе, верно? Ты так не думаешь?

Голос Серафины был успокаивающим бальзамом. Возможно, я устала от слез, и постепенно перестала плакать в ее объятиях.

Она утешала меня.

— Я не знала, что, если что-то пойдет не по плану, то стать такой большой проблемой. Прости меня.

Если вдуматься, она не должна была извиняться. Это я ошиблась. Я пыталась переложить все на нее и скрыться. Хотя я считала свое решение лучшим исходом, теперь услышав ее извинения, я ощутила стыд за свою ужасную натуру.

— Нет… — я прошептала сквозь всхлипы.

Серафина помогла мне подняться.

— Не хочешь помолиться? Даже если ты не веришь в Бога Милосердия, молитва может быть полезна.

Она взглянула на меня с теплой улыбкой… ее лицо словно растопило все мои тревоги и беспокойства. Она идеально подходила к званию Святой Милосердия.

Я смотрела на нее, словно зачарованная.

— Если искренне следовать обряду, то твой разум успокоится. Ну же. Анжелика, даже если ты попытаешься немедленно вернуться в Актилус, твой организм не выдержит.

Я кивнула и пошла за ней. Когда мы вошли в молельную, она показала мне каждый из обрядовых предметов.

В душе царила буря, но я машинально кивала. Серафина поочередно вкладывала предметы в мои руки, а затем показывала процесс, известный только ей. Она наполнила пять сосудов святой водой и расставила их в форме пятиугольника, затем зажгла свечи на алтаре, и мы сели в центре молельной.

По ее указанию я преклонила колени.

— Бог Милосердия, твоя слуга здесь.

Серафина молилась.

Когда я спросила, должна ли я повторить за ней, она мягко ответила, что это необязательно, поэтому я просто сложила руки и закрыла глаза.

— Пожалуйста, направь заблудшую и укажи ей верный путь. Пожалуйста, оберегай ее и поддержи ее волю.

Ее мягкий голос постепенно успокаивал меня. Ее нежная и красивая рука осторожно коснулась моей щеки, и я открыла глаза, снова увидев ее грустную улыбку.

— Теперь Бог и ты связаны крепче.

Это был конец молитвы.

После в молельной нужно было навести порядок. Мы повторяли действия подготовки в обратном порядке — гасили свечи, сливали святую воду обратно в сосуды и возвращали их на места.

Серафина спросила:

— Помогло?

Молитва, конечно, не решила все мои проблемы, но хотя бы успокоила накипевшие чувства. Тем не менее, мое состояние осталось прежним — я по-прежнему была подавлена и беспомощна. Я не могла дать четкий ответ и просто смотрела вниз на сосуды в руках.

— Для меня отчаяние всегда было полезнмы, желание услышать голос Бога. Я всегда обращаюсь к Богу за советом.

Слова Серафины не дали мне особой поддержки.

Я вернула сосуды на полку, а когда оглянулась, заметила, что ресницы Серафины дрожат.

— Я прощаю тебя, Анжелика.

В груди поселилась ледяная пустота. Серафина знала, что я умышленно скрыла информацию и поставить ее под угрозу.

Ну, я же паниковала и кричала об этом… нужно быть глупцом, чтобы не догадаться.

Глядя на нее, я почувствовала, как растет мое беспокойство.

Серафина пробормотала что-то с тоскливой улыбкой на лице, но я не смогла разобрать ее слов. Затем она внезапно вышла из молельной. Лишь тогда я поняла, что ее чувства тоже задели, и она притворялась спокойной, чтобы помочь меня. Я тут же открыла дверь, собираясь за ней, но Эден преградил мне путь.

Слегка измученным голосом он сказал:

— Я не дам тебе умереть. Я знаю, что должен взять ответственность за это.