В тот момент раздался лишь слабый плач.

Я подумала, что понимаю, почему Сильвия так внезапно открылась мне.

На самом деле, как с моей точки зрения, так и с “внезапной” точки зрения Сильвии, это был взрыв чего-то, что она в течение долгого времени подавляла и терпела... Чувство солидарности, возникающее у тех, кто прошел через похожую ситуацию.

Отчаянное желание узнать, думаю ли я точно так же.

Однако из-за моего положения она не могла спросить и прятала свои чувства на протяжении нескольких месяцев. Но маленькая услуга, оказанная мной, стала ключом к последнему замку на пути.

Наконец, Сильвия дала себе волю и заплакала, как ребенок.

— Ваше Величество, спасите меня...

Я слегка растерялась и похлопала Сильвию по спине.

Жителям Актилуса было непозволительно проявлять слабость перед другими.

Разве не это первое, о чем предупредила меня герцогиня Нерма во время подготовки к светскому приему? В отличие от меня, Сильвия, рожденная в Актилусе, должна была знать об этом больше. Но все же она плакала, показывая свою самую уязвимую сторону.

Возможно, она верила, что если это я, то я не буду воспринимать ее слабость как слабость?

Принимать подобное доверие было тяжело.

Тем не менее, меня слегка успокоило осознание того, что она чувствует солидарность, а не обиду. Теперь вероятность того, что она отравит мою еду, была сведена к нулю.

Я осторожно обратилась к Сильвии, продолжавшей плакать.

— Я сожалею, что Его Величество избрал ту стратегию.

Сильвия крепче сжала край моей одежды и тихо произнесла:

— Его Величество Император…

Она прошептала.

— Он сделал это потому, что ему было весело.

Я не могла не согласиться.

Возможно, это была эффективная стратегия, но главная причина, по которой Раньеро выбрал ее, вероятно, — его жажда развлечений.

Он был в большей степени гедонистом, чем рациональным человеком.

Меж тем, я немного удивилась, что Сильвия это понимала. Даже ее брат, Анри Жак, не смог разглядеть его замысел и погиб.

Через некоторое время Сильвия перестала плакать.

Тем не менее, она продолжала держаться от меня на почтительном расстоянии. Смущенно глядя мне в лицо, она улыбнулась.

— Я видела, как Его Величество относится к вам.

Услышав слова Сильвии, я покраснела. Машинально я опустила глаза, чтобы избежать ее взгляда.

— Он действительно о вас заботится. Я удивилась, насколько он внимателен.

— Вот как…

— Я изучала все о Его Величестве Императоре.

Поскольку она когда-то была самой перспективной кандидаткой в императрицы, ее слова имели вес. Я только осторожно кивнула, понизив голос, пока она продолжала.

— Он смягчается только ради вас.

Я смутилась и решила перебить ее, и попросить остановиться.

— Никогда не думала, что Его Величество способен на такое.

Однако по какой-то причине в ее сладком голосе чувствовалась холодность. Я закрыла рот и пристально посмотрела ей в глаза.

В них читалась враждебность.

Но не ко мне...

— Ни разу.

...А к Императору.

Ее пухлые губы, напоминающие спелые персики, искривились. По ее лицу я поняла, что Сильвия хочет сказать.

Было бы лучше, если бы в Раньеро действительно не было ничего “человеческого”.

Если бы он был тем, кто никогда не понимал, что такое привязанность и забота... Она бы воспринимала его как природное бедствие и не испытывала к нему ненависти. В конце концов, глупо винить оползни, землетрясения и цунами.

Однако, поскольку он начал проявлять особый интерес ко мне, он стал больше походить на человека. И хоть стихийным бедствиям невозможно отомстить, человеку-то можно.

Казалось, это только разжигало ее ненависть.

Непроизвольно я крепко сжала руку Сильвии.

— Не делай этого, даже в будущем. Хорошо?

— Ваше Величество…

Я сказала из-за беспокойства. В таком состоянии она могла сказать что-то такое, что можно было бы расценить как измену.

Увидев мою искренность, Сильвия закрыла рот, но не смогла скрыть своих сильных эмоций.

Я не отпускала ее руку.

— Даже не думай об этом.

Я волновалась о ней и, более того, не хотела быть замешанной.

Хоть Сильвия и слышала, она отказывалась отвечать. Я сжимала ее руку, пока она не кивнула. Видя неохотное движение, я почувствовала некоторое облегчение. Повезло, что я нравлюсь этой девочка, похоже, она прислушивается к моим словам.

Месть Раньеро Актилусу…

Шансы на успех практически нулевые.

В этот момент в моей голове снова возникло имя Серафины. В конце романа "Цветы, распускающиеся в бездне" она отомстила Раньеро. Однако я тут же выбросила эту мысль из головы, поскольку она пришла в неподходящий момент. Вместо этого я решила сосредоточиться на текущей проблеме.

Фух.

Хоть и было хорошо знать, что Сильвия на моей стороне, я почувствовала, что сдерживаю ядерную бомбу… другими словами, добавилось еще одно задание — управлять ей и не допустить взрыва.

Я тепло улыбнулась Сильвии и решила вести себя, как взрослая.

— Уверена, ты не сделаешь ничего, что доставит мне неприятности.

Возможно, она возненавидит меня за эти слова, но Сильвия молча опустила голову. Кроме меня, ей не на кого больше опереться.

Увидев это, я быстро похлопала ее по спине и сменила тему.

— Паладины храма тоже нуждаются в помощи, почему бы тебе не пойти и не помочь им? Они будут очень благодарны.

В подобное время лучше всех занять делом, чтобы у них не было времени думать.

˚ ·: * ✧ * :· ˚

Следующим утром.

Я направилась к освобожденному святилищу в сопровождении дедушки-архиепископа и нескольких священников.

Оно располагалось совсем недалеко.

Я оседлала лощадь, немного прошла, съела простой обед, прошла еще немного, и вот святилище уже было передо мной.

Спешившись перед святилищем, я взялась за поводья и посмотрела на одинокое здание. Повсюду виднелись следы жестокого сражения, и я слегка нахмурилась. Но сами руины, освещаемые солнечным светом сквозь многочисленные трещины в разрушенных камнях, казались мирными и довольно романтичными.

Поскольку нельзя было повсюду оставлять трупы демонических монстров, священники начали уборку.

Конечно, я даже не думала заниматься подобным. К счастью, священники, похоже, тоже не ожидали, что я буду помогать в таком деле. Ну, даже если бы я взялась за уборку, они бы остановили меня, поскольку у них имелся здравый смысл.

Я прогуливалась по святилищу, сложив руки за спиной.

Местами оно было разрушено и выглядело ветхим, но все же здание достаточно хорошо сохранилось, несмотря на запустение. Может показаться очевидным, однако строение во многом напоминало Храм Тунии, располагавшийся юго-восточнее от этого места.

Я внимательно осматривала все вокруг, когда дедушка-архиепископ подошел ко мне, поэтому сказала первое, что пришло на ум, чтобы избавиться от неловкости.

— Оно действительно близко. Граница с чудовищами действительно близкая.

— Да. На самом деле, они редко спускаются сюда…

— Тогда, возможно, кто-то посещал святилище до его освобождения?

Когда я вдруг задала этот вопрос, дедушка-архиепископ надолго задумался, прежде чем спокойно улыбнулся.

— Это не исключено. Но насколько мне известно, никого не приходил.

— О… А почему вы не пытались освободить его раньше?

— Ах, дело в откровении.

…Откровении?

История звучало интересно. В отличие от Бога Актиллы, не общавшегося со своими последователями напрямую, из книг я знала, что люди Тунии часто слышат голос Бога Тунии.

Я спросила невинно.

— Было ли это откровение о том, чтобы оставить святилище во владении чудовищ до этого времени?

Архиепископ не смог скрыть обеспокоенности, когда я задала слишком точный вопрос.

— Простите, Императрица Актилуса. Подробности откровения известны лишь немногим людям даже внутри храма.

— Вот как?

Услышав ответ, я не стала настаивать. Пока Раньеро не вернется из похода, я собиралась продолжать приходить в заброшенное святилище, так что не было смысла оставлять о себе неприятное впечатление. Тем не менее, мне было интересно, знает ли Эден об этом откровении.

“…Надо будет спросить об этом Эдене, когда отряд вернется.”

— Могу я узнать, кто получает откровения от Бога Тунии?

На этот раз дедушка-архиепископ дал четкий ответ, будто это не было секретом.

— Это Святая.

— Ах…

— Святая — единственная, кто имеет право говорить с Богом. Бог Милосердия всегда говорит только со Святой.

Об этом не писалось в книгах, напротив, в них объяснение были слишком скромным. Так вот почему Святая так важна в Храме Тунии.

— Значит, Святая передает сообщение от Бога архиепископу?

— Верно.

Я нарочно спросила игриво:

— Вы не опечалены из-за поведения Бога? Ведь Ваше Святейшество никому не уступит в вере.

Услышав мои слова, дедушка-архиепископ сделал серьезное выражение лица.

— Набожность — это не соревнование.

Я смутилась от того, что на мои шутливые слова ответили слишком серьезно.

— Ах, да…

Я отвела взгляд от вежливо упрекнувшего меня дедушки-архиепископа.

— …Я слышала, что здесь есть большая библиотека. Можно ли взглянуть на книги?